Русская фантастика / Книжная полка WIN | KOI | DOS | LAT
Предыдущая                         Части                         Следующая
     - Позвоните в институт, где я работаю.
     - Успею. А вы мне объясните, зачем вы присвоили чужую книгу,  а  сейчас
пытаетесь присвоить чужое изображение? За героя романа себя выдать хотите?
     - Но роман ведь фантастический, - сказал я.
     Лейтенант усмехнулся.
     - Даже очень фантастический. Больше чем надо.  Но  объяснение  найти  я
все-таки должен. Наличие, а потом исчезновение рисунка. Это раз. Почему  вы,
хорошо обеспеченный человек,  соблазнились  удешевленной  книгой?  Это  два.
Почему уклоняетесь от прямых ответов и хотите спрятать себя  в  этот  роман?
Это три.
     - Не я хочу спрятать себя в эту книгу, а кто-то...
     - А кто именно? Прошу уточнить.
     - Диккенс.
     - Диккенс? Допускаю. Рассказывайте все по порядку.
     Я терпеливо и не вдаваясь в излишние подробности, рассказал все, что со
мной было, начиная со знакомства со странным продавцом и кончая  встречей  с
покупательницей-старушкой.
     - Допускаю и это, - сказал дежурный. - Но зачем было вырывать из  чужих
рук не принадлежащую вам вещь? Знаете, как это называется?
     - Знаю.
     Он снова стал листать книгу. Листал медленно,  сосредоточенно,  подолгу
держа и рассматривая каждый перевернутый лист. Я смотрел  на  его  пальцы  с
надеждой, что рисунок вернется на своз место. Дежурный перевернул  последнюю
страницу и громко вздохнул.
     - Путаница. Беспорядочек. Ничего нельзя  объяснить  ни  начальнику,  ни
даже себе самому.
     Я  вспомнил  содержание  книги  и  подумал:   дежурный   милиционер-это
представитель земной  логики,  которая  сейчас  в  тупике  перед  загадочным
феноменом.
     Лейтенант, словно угадав мою мысль, спросил:
     - Вы знаете содержание книги?
     - Знаком, - ответил я. - Эта книга своего рода экзамен.
     - Всякая  книга  -  экзамен.  Если,  конечно,  она  идейная  и   ставит
воспитательную цель.
     - У этой книги цель особая, - сказал я.
     - Какая?
     - Провалить на экзамене вас, меня и все человечество.
     Дежурный рассмеялся.
     - Это вы, наверное, ставите всем одни  двойки.  А  книга  добрая.  Злую
книгу не пропустит редактор.
     - Злые книги тоже нужны.
     - Смотря кому. Нарушителям порядка? Вернемся  к  делу.  Не  убедили  вы
меня.
     - Перелистайте и убедитесь.
     - Нет времени читать. Не имею права. Я на работе.
     - Интересно, - сказал я, - есть ли там та иллюстрация?
     - Какая иллюстрация?
     - Ну та, которая только что была здесь и вдруг исчезла.
     Лейтенант  посмотрел  на  меня,  и  лицо  его  снова  стало  усталым  и
подозрительным.
     - В конечном счете я начинаю сомневаться, что она была.
     - А что я здесь, вы еще не сомневаетесь?
     - Пока не сомневаюсь.
     Он снова стал перелистывать книгу. Вдруг радостное изумление  мелькнуло
на его лице.
     - Смотрите! Нашлась. Вот она, на месте!
     И он показал мне иллюстрацию.
     - Страницы слиплись. Вот и вся загадка.
     Лейтенант был очень доволен, словно уже распутал дело, Я тоже был  рад,
что рисунок нашелся. Правда, у меня не было уверенности,  что  он  опять  не
исчезнет. Дежурный  тоже,  по-видимому,  этого  опасался  и  теперь  уже  не
закрывал книгу, держа на раскрытой странице тяжелую ладонь.  Он  внимательно
рассматривал изображение, сличая его со мной.
     - Сходство, конечно,  есть,  -  сказал  он,  -  но  это  несущественно.
Художнику понравилась ваша физиономия, и он срисовал вас украдкой,  а  потом
использовал набросок, иллюстрируя это произведение. Так или не так?
     Его  мысль  ему  явно   понравилась   своей   строгой   логичностью   и
последовательностью, и, хотя меня она не убедила, я не стал возражать.
     - Ну, что ж, - сказал лейтенант,  -  подведем  итоги.  Вряд  ли  такого
крупного ученого можно заподозрить в злом  умысле.  Можете  идти.  Книжку  я
оставлю у себя на тот случай, если за ней придет потерпевшая.
     Он улыбнулся, все еще не спуская  ладони  с  раскрытого  листа,  словно
боясь, что рисунок снова исчезнет.
     - Идите домой. И не повторяйте  поступков,  которые  трудно  объяснить.
Поймите и наше положение.


7

     Придя домой, я взял с полки книгу, чтобы узнать, на месте ли рисунок. Я
с нетерпением раскрыл  тот  самый  экземпляр,  который  приобрел  на  лекции
Черноморцева-Островитянина. Рисунок был на месте.
     Со страницы  смотрело  на  меня  мое  изображение,  загадочным  образом
попавшее в роман, повествующий о далекой планете Ин.
     Лейтенант милиции выдвинул интересную гипотезу,  чтобы  объяснить,  как
мое изображение оказалось в чужой книге.  Опираясь  на  свою  безукоризненно
последовательную логику, он пришел к выводу, что художник,  иллюстрировавший
роман, где-то незаметно для меня набросал мое лицо и  фигуру  в  альбом  для
зарисовок, а затем коварно воспользовался этим рисунком в своей  работе  над
оформлением книги, выполняя поручение издательства.
     Трезвый ум сотрудника милиции пытался очистить пока еще загадочный факт
от  всего  сомнительного,  противоречившего  той  логике,  которую   создало
человечество почти за миллион лет своего существования. И мне очень хотелось
положиться на трезвость и  строгую  последовательность  лейтенанта,  избавив
себя от всяких сомнений и тревог.
     Но ведь я не был до конца откровенен с дежурным. Я  не  рассказал  ему,
какие дерзкие  идеи  выдвигал  Черноморцев-Островитянин,  и  о  том,  что  я
непонятным образом обнаружил себя привлеченным им  для  доказательства  этих
идей то на экране телевизора, то на страницах книги, только что изданной, но
почему-то  оказавшейся  уже  уцененной.  Всего  этого  не  знал   лейтенант,
рассуждавший трезво, здраво, с завидной последовательностью и не старавшийся
быть педантично-мелочным в исполнении закона. Он отпустил меня домой,  когда
с помощью логики расставил все на свои места.
     Да, он расставил все на свои места, но меня это не  успокоило.  Смутное
тревожное чувство заставило меня мысленно глядеть в одну точку. Ведь  кто-то
неизвестный, состоящий в явном противоречии со  здравым  смыслом,  играл  со
мной посредством загадочного рисунка в книге, которая лежала сейчас открытой
на моем письменном столе.
     На минуту отвлекшись от своих мыслей, я  пошел  на  кухню,  зажег  газ,
поджарил яичницу из трех яиц, сварил кофе.
     Я всегда варил кофе  сам,  и  приходящая  домработница  Настя,  веселая
беззаботная вдова, обижалась на меня, словно я не доверял ее  искусству.  Но
сейчас  Насти  не  было.  Она,  по-видимому,  пошла  поболтать  на  угол   к
приятельнице, продававшей газеты, и стоит у киоска спиной к очереди, нарочно
досаждая нетерпеливым и слишком нервным покупателям.
     После завтрака, сытый и несколько успокоенный, я вернулся в  кабинет  и
углубился в  чтение  фантастического  романа,  странного,  двусмысленного  и
живого, как организм, добытый со дна инопланетного океана.
     Я оказался наедине  с  представителем  планеты  Ин,  сумевшим  войти  в
интимный и  загадочный  контакт  со  мной.  Я  сразу  пожалел,  что  не  был
философом, чтобы вести мысленную дискуссию и при том не попасть впросак.
     С  высоты  своего  духовного  и  социального  опыта   некий   внеземной
экзаменатор обращался ко мне с вопросами, как бы вопрошая не только меня, но
и законы человеческого мышления.
     - Время,  говорите  вы?  -  почти  кричал  он  на  меня.  -  Соизвольте
объяснить, что это такое!
     Я ведь не Гегель и не Спиноза, чтобы объять словами  такие  глубины.  Я
бормотал что-то о необратимости времени, о том, что настоящее по отношению к
будущему всегда является прошлым.
     Но ему, овладевшему законами времени,  казалось  все,  что  я  говорил,
наивным и  смешным,  как  рассуждение  неандертальца  о  сущности  квантовой
механики.
     Жизнь творит порядок из беспорядка. Кто станет это оспаривать? Но жизнь
индивида всегда зависела от времени, от его  неумолимых  рамок,  заключенных
между началом и  концом.  Жители  планеты  Ин,  управляя  законами  природы,
научились  обходить  прямолинейную  направленность  времени.  Взрослый   при
желании мог вести  диалог  с  юношей  или  ребенком,  узнавая  в  нем  себя,
располагая собой во времени, как в пространстве.
     Мои математические познания были  не  настолько  сильны,  чтобы  понять
принцип превращения времени в пространство,  особое  пространство,  текучее,
динамическое, но все же не однонаправленное, а собирающее в одном фокусе все
соотношения разновременного.
     У меня уже начала побаливать голова  от  затраченных  мною  усилий,  от
страстного желания понять то, что противоречило законам земной  человеческой
логики, как вдруг страница кончилась, а на другой я прочел  эпизод,  имеющий
прямое отношение к моему детству.
     Со страниц этой  удивительной  книги  окликнул  меня  школьный  учитель
Николай Александрович. Далекое прошлое поманило  меня.  Учитель  назвал  мое
имя, и я подошел к географической карте, к той карте, какой она была в  1919
году. А за окном весна, деревья и небо моего детства,  и  солнце  большое  и
яркое, совсем не такое, как сейчас.
     С непостижимым мастерством была протянута нить между мной  и  тем,  что
исчезло бесследно. Я стоял в классе возле географической карты, и сердце мое
билось, и в ушах гудело от тысячи мыслей и желаний, воскресших во мне вместе
с детством  и  учителем,  смотревшим  на  меня  с  бесконечным  любопытством
человека, как бы прозревавшего в ребенке его будущее.
     Я молчал. А Николай Александрович говорил и говорил,  обращаясь  не  ко
мне, а к моему будущему.
     Страница кончилась, и видение исчезло. И я сидел, пораженный  тем,  что
Черноморцев-Островитянин сумел приобщить мое прошлое, мое далекое детство  к
своему вымыслу. Откуда он мог знать то, что знал я один.
     Я закрыл книгу с таким чувством, словно закрываю дверь в свое детство.
     Меня потянуло на улицу. Выйдя на Большой проспект, я остановился. Возле
раскладного столика с книгами толпились прохожие. Я сразу узнал продавца.
     - Как идет торговля? - спросил я.
     - Сегодня не слишком бойко. Все требуют  Черноморцева-Островитянина,  а
ничего не осталось.
     - Ничего? И даже для меня?
     Понизив голос, он ответил, переходя в шепот:
     - Приберег один экземпляр. Только для вас.  Я  знаю,  какая  книга  вас
интересует.
     - А иллюстрация есть?
     - Какая иллюстрация?
     - Та самая...
      - Сейчас посмотрим.
     Он достал книгу, раскрыл ее и стал искать рисунок. Но рисунка не  было.
Все это намекало на какую-то загадочную, алогичную связь продавца с  книгой.
Другого объяснения я не мог подыскать.
     - Исчез, - сказал он. - Пропал.
     - А чем вы это объясните?
     - Плохой  работой  браковщицы  в   типографии.   Пропустила   дефектный
экземпляр.
     - Вполне логично. - сказал я.
     - А вы чем это объясняете? - спросил он.
     Он умел управлять выражением  своего  лица  не  хуже  профессионального
актера. На его  узком  интеллигентном  лице  отразился  интерес,  словно  он
действительно ждал, что я ему объясню этот необыкновенный случай.
     - Кто-то на расстоянии заставляет меня видеть в книге то, чего там нет,
превращая страницу в проекцию, в своего рода экран.
     - Кто-то? - Он усмехнулся. - Я догадываюсь, кто.
     - Кто?
     - Я.
     - Вы?
     - А кто же? Не Черноморцев-Островитянин же.
     - Понимаю. Но почему в  таком  случае  вы  не  заседаете  в  Президиуме
Академии наук, а стоите у столика и продаете книги?
     - Мне легче найти общий язык со школьниками и домашними хозяйками,  чем
с академиками.
     - Почему?
     - Я вечный школьник. Меня интересует все, а ученых  только  предмет  их
специальности. На планете Ин...
     - Планета Ин - это вымысел Черноморцева-Островитянина.
     - Вы ошибаетесь. Черноморцев и сам не подозревает, что его талант - это
мостик между двумя цивилизациями. Он не подозревает, что его  фантастические
романы во многом документальны.
     - А откуда вам это известно?
     - Я его соавтор. Его стиль, мои факты. Он, конечно, не Александр  Грин,
но строить сюжет умеет. Не станете же вы это отрицать?
     - Стану! Он не художник!
     - Он больше любого художника.
     - Он или вы?
     - Мы оба, - ответил он тихо и стал складывать книги.
     Его движения были точны, быстры, легки и бережливы. К каждой  книге  он
прикасался, как к драгоценности.
     - Вы книголюб?
     - Да.
     - Значит, вы не случайно выбрали эту профессию?
     - Нет. Книга - это самое человечное из  того,  что  создал  человек.  Я
люблю людей.
     - Но сами-то вы... - Я запнулся. - Сами-то... человек?
     - Я хочу стать человеком. Стараюсь.
     Подъехал  крытый  фургон  Книготорга.  Продавец  сложил  туда  книги  и
поставил раскладной столик. Сел рядом с шофером и на прощание сказал:
     - На днях будут новинки. Заходите.


8

     Домработница Настя смотрела на меня с таким видом,  словно  я  совершил
подлог или соблазнил одну из самых юных своих учениц-студенток.
     - К вам из милиции, - сообщила она, смакуя каждое слово.
     - По какому делу?
     - Сказали, что вы сами знаете...
     Я надел пиджак и вышел в переднюю. Там стоял  лейтенант  милиции,  тот,
что меня допрашивал.
     Лицо у него было осунувшееся, строгое и на этот  раз  недоверчивое.  Он
стоял возле  стены  и  пристально  рассматривал  репродукцию  со  знаменитой
картины  Ван-Гога  "Ночное  кафе".  Лейтенант  не  спускал   с   репродукции
настороженно-любопытных глаз, словно его  приход  был  связан  с  необычным,
тревожным и трагическим содержанием этой картины.
     Кивком головы он поздоровался со мной и сказал:
     - Я насчет той книги. Книга со мной. - Он вынул из полевой сумки книгу,
аккуратно обернутую в белый лист ватманской бумаги.
     - Пройдем в кабинет, - сказал я. - Тут темновато.
     Он снял шинель, обтер подошвы сапог о половик, прошел за мной.
     - Я к вам насчет книги, - повторил он.
     - Догадываюсь.
     - Недобрая книга. Злая книга. Дотошная книга.
     - А что случилось?
     - Что? Ваш рисунок исчез. А на том месте появилось мое изображение.
     - Но при чем тут я?
     - Я не к этому. А чтобы разобраться. Должен я уяснить  или  не  должен,
прежде чем доложить вышестоящим?
     - Почему вы должны докладывать?
     - По-вашему, я должен скрыть этот факт от общественности?
     - Не знаю. Ведь есть опасность ввести общественность в  заблуждение.  А

Предыдущая Части Следующая


Купить фантастическую книгу тем, кто живет за границей.
(США, Европа $3 за первую и 0.5$ за последующие книги.)
Всего в магазине - более 7500 книг.

Русская фантастика >> Книжная полка | Премии | Новости (Oldnews Курьер) | Писатели | Фэндом | Голосования | Календарь | Ссылки | Фотографии | Форумы | Рисунки | Интервью | XIX | Журналы => Если | Звездная Дорога | Книжное обозрение Конференции => Интерпресскон (Премия) | Звездный мост | Странник

Новинки >> Русской фантастики (по файлам) | Форумов | Фэндома | Книг