Русская фантастика / Книжная полка WIN | KOI | DOS | LAT
Предыдущая                         Части                         Следующая
сомножитель сказал?
  - Разве еще что-нибудь было?
  - Было! И в этом самая главная тайна! Я назвала отношение масс
"коэффициентом любви"...
  - Как? Как назвала?
  - "Коэффициентом любви", потому что ради своего чувства к Никите хотела с
помощью этого коэффициента доказать, что звездолет исчезнет в другом
масштабе времени и Никита ко мне не вернется, а потому не должен улетать.
  - Вот так "коэффициент любви", с позволения сказать! - воскликнул, ударяя
себя по колену, академик. - Да он у тебя "коэффициентом разлуки" стал!
  - Почему "коэффициентом разлуки"? - почти сквозь слезы спросила Надя.
  - Да потому что ты же сама и показала, как, будучи сомножителем
подкоренной величины, он допускает любую сверхсветовую скорость движения,
при этом отношение скоростей все равно умножается на нуль, и весь
корень превращается в единицу. И это лишь ускорит отлет спасательного
звездолета и станет еще одним доказательством моей безусловной правоты.
  - В том-то и дело, дедушка, что вы правы только наполовину. Об этом вам и
не сказал профессор Бурунов.
  - То есть как это наполовину? - нахмурился академик.
  - Вы правы только в том, что нельзя перенести неподвижного наблюдателя с
большей массы на меньшую, скажем, с земного шара на летящего комара.
  - Разумеется. Тебе хвала, что ты это убедительно доказала математически.
Очевидное труднодоказуемо.
  - Но в остальном прав Эйнштейн! Никому не превзойти скорости света, не
будет у наших звездолетчиков, достигших субсветовой скорости, того же
масштаба времени, как у нас с вами на Земле, тщетно их ожидающих.
  - Это почему же, позвольте узнать? - грозно спросил Виталий Григорьевич,
тяжело поднимаясь со скамейки.
  - Дедушка, милый, не сердитесь на меня. Ничего я еще не доказала. Я только
хочу ввести свой "коэффициент несчастной любви" не сомножителем, а
слагаемым, притом со знаком минус.
  - Похвальное намерение, - отдуваясь и сердито глядя вслед прошедшим мимо
женщинам, он снова сел на скамейку. - Стало быть, пока что ты академика
Зернова еще не раздела в научном плане донага и в Африку не пустила?
  - Доказательств против вас у меня нет... пока...
  - Пока? - снова нахмурился старый ученый.
  - Да, пока... до появления факта, высшего и единственного авторитета в
науке.
  - Мудрые эти слова академика Павлова Ивана Петровича! Мудрые... Нынче
научные деды для научных внучат неавторитетны. И правильно!
  Академик оборвал себя и, привычно опершись подбородком о набалдашник
прогулочной палки, задумался.
  После долгой паузы наконец он сказал:
  - Ты вспомнила про авторитет факта по Павлову, более обобщенно можно
сказать о конечном авторитете природы во всяком вопросе! Без участия
природы, видимо, задача решена быть не может. Ты как бы шла по кругу и
пришла к начальной точке, где Эйнштейн ввел постулат непревосходимой
скорости света. Я отверг этот постулат как недоказанный, сам доказательств
противного не имея. А ты с чисто женским изяществом выразила наш спор
лаконичным математическим приемом. И снова встал коварный вопрос: куда
нулик поставить. И оказалась теперь ты перед искушением произвола, как и
твои научные пращуры. Я сейчас мысленно корил себя, что сам до твоих
выводов не додумался. А может, зря корил? Требуют они, как видим,
согласования с матушкой-природой, с милостиво представленным ею фактом.
  - Я это понимала, дедушка, но не смела высказать. Все главные возражения
против теории относительности опирались на произвольность выбора места
неподвижного наблюдателя. У меня они отпадают. Но суть теории Эйнштейна
благодаря этому остается чистой и неприкосновенной вместе с ее постулатами
и выводами. Увы, не превзойти никому световой скорости, не вернуться в
свое родное время нашим звездолетчикам! - И Надя всхлипнула.
  Старику стало жаль ее, и он, сердясь на себя, снова откинулся на спинку
скамьи, словно впервые рассматривая внучку:
  - Удивительная ты у меня, Надежда Крылова! С одной стороны на тебя
посмотреть - девчонка девчонкой с веснушками и глупыми фокусами, которые
тебе сходят с рук. А с другой стороны, мудрец мудрецом, хоть в тунику
дельфийской пифии наряжай. Скажу я тебе: если появится факт в твою пользу,
то станешь ты автором не какой-нибудь теории относительности или
абсолютности, а теории абсолютной относительности.
  Сказав это, академик склонил голову, как будто к чему-то прислушиваясь.
Действительно, тихий сигнал был вызовом браслета личной связи на руке
академика. Виталии Григорьевич приложил браслет к уху. Лицо его стало
серьезным.
  - Немедленный вызов к видеоэкрану. Чрезвычайное событие. Спешим.
Англичане начали прямую передачу из Мальбарской радиообсерватории очень
важных космических сигналов.
  У академического дачного городка их встретила парочка: идущие под руку
Бурунов с Кассиопеей.
  - Скорее, спешите к обеду, - начал Бурунов. - Наталья Витальевна...
  - Да, да, скорее! Включайте видеоэкран. Бегом, - задыхаясь, произнес
Зернов.
  Когда все вошли в столовую, на экране появилась привлекательная, коротко
остриженная девушка.
  - Леди и джентльмены! - послышался мужской голос за экраном. - Позвольте
представить вам стажера Мальбарской радиообсерватории, мою дочь мисс Мэри
Хьюш, которой мы с супругой, уважаемой профессором Джосиан Белл, как
руководители радиообсерватории, предоставляем слово.
  -- Почтенные коллеги! - звонко начала Мэри. - Нашей радиообсерватории
удалось принять космические радиосигналы, чрезвычайно растянутые во
времени. Появилось предположение об их разумном происхождении - при
условии, что они переданы из другого масштаба времени.
  Она говорила по-английски, и хотя все присутствующие владели этим
международным, как и русский, языком, профессор Бурунов нашел нужным
переводить все сказанное, прокомментировав последние слова Мэри возгласом:
  - Как это из другого масштаба времени? Науке такие масштабы неизвестны.
  Академик шикнул на него, и он замолчал.
  - Расшифровка сигналов нами еще не завершена, - продолжала Мэри Хьюш. -
Однако важность этого сообщения из космоса заставляет нас привлечь
внимание всего научного мира, ибо лишь общими усилиями можно добиться
успеха в расшифровке весьма несвязных обрывков.
  - Ну же, ну! - торопила англичанку Надя, которая чувством своим уже
угадывала смысл этих загадочных отрывков.
  - Я надеюсь, что меня со вниманием слушают и в России, и в Америке, и в
Канаде... - Она на мгновение задержалась на последнем слове, но, сразу же
вдохнув воздуха, продолжала: - Первоначально наша аппаратура на очень
большой скорости, компенсирующей несоответствие масштабов времени,
записала вот такие излучения. Мы выбрали лучшую из повторяющихся записей.
  На экране возникла бегущая лента с всплесками сигналов отдаленно
напоминающих электрокардиограмму, которую видел каждый. Однако идеальной
четкости в этой записи не было, хотя схожесть отдельных всплесков
доказывала их искусственное происхождение. Особенно заметны были большие
пропуски, когда сигналы исчезали.
  - По инициативе одного из руководителей радиообсерватории - моего отца,
почтенного профессора Джорджа Хьюша-младшего сигналы были переписаны с еще
большей скоростью, чтобы перевести их в звуковой диапазон. После ряда
попыток нам все же удалось услышать голос из космоса, с которым мы и
решили ознакомить наших коллег в Европе, Азии, Южной Америке и Канаде, - с
ударением на последнем слове закончила она.
  - По-видимому, это обрывки земной речи, - снова зазвучал мужской голос, и
на экране появился теперь сухой и седой профессор Хьюш-младший.
  - К сожалению, леди и джентльмены, наше знание земных языков оставляет
желать лучшего, а потому мы обращаемся ко всем в надежде, что они лучше
нас могут решить новую космическую загадку. Наша торопливость объясняется
тем, что мы не исключаем возможность того, что послание представляет из
себя "сигнал бедствия".
  - Сигнал бедствия! - в ужасе воскликнула Надя. - Я так и знала!
  - Мы уже разослали всем радиообсерваториям мира указание на режим, в
котором нам удалось принять космические сигналы, чтобы при их повторе или
при анализе прежних незамеченных записей можно было бы судить о смысле
принятых обрывков скорее всего русской речи, судя по первому слову,
близкому к названию романа писателя Гончарова, а также несомненно русских
слов "был" и "рыло". Едва ли нас можно упрекнуть в повторе "космического
ребуса". Мы с моей супругой, профессором Джосиан Белл, находим, что
вторичное обнаружение Мальбарской радиообсерваторией радиосигналов,
ускользнувших от общего внимания, говорит в ее пользу, тем более что сто
лет назад такой же случай привел к открытию пульсаров - нейтронных звезд.
Особенно символичным нам представляется расшифровка нашей недавней записи
о инфракрасном диапазоне, оказавшейся прекрасным русским словом "Надежда",
и мы хотим, чтобы надежда и на этот раз осветила принятое нами загадочное
послание, звуки которого вы сейчас услышите.
  Профессор Хьюш исчез с экрана, и на нем снова появилась бегущая лента с
записанными радиовсплесками. Одновременно послышались шумы, треск, хрипы и
отдельные слова или обрывки их.
  Бурунов догадался включить магнитофон.
  "... ОБРЫ... РА... ПОМ... БЫЛ... НУ... СЕР... РЫЛО..."
- Здесь что-то не так! - заметил профессор Бурунов. - Другой масштаб
времени - это же антинаучно! Скорее отражение и искажение в космосе земных
сигналов Эффект Штермера. Начало XX века.
  - Я не знаю расшифровки этого послания, но последнее слово никак не рыло,
это подпись - Крылов. Папа жив!
  - Тогда этот факт для новой теории, - заметил академик, выразительно
взглянув на внучку.
  - Обрыв? - сказала Кассиопея. - А я думала, что в космосе гладкая дорога.
  - Я лечу в Звездный комитет, - объявил академик. - Вас, Константин
Петрович, попрошу с помощью Нади запрограммировать мой компьютер на
расшифровку послания. Все-таки миллиард попыток в секунду! Разгадает!
  Наталья Витальевна и Кассиопея убирали со стола нетронутые тарелки.



  СОТРЯСЕНИЕ НАУК

  Дворец науки, расположенный в лесу над Москвой-рекой вместе с другими
академическими зданиями, был архитектурной моделью Солнечной системы.
  В центре научного городка высилась огромная сфера - своеобразное здание в
десятки этажей, которое, олицетворяя собой Солнце, словно зависло в
пространстве, ни на что не опираясь. Ее прозрачные, подсвеченные изнутри
колонны казались не опорами, а направленными на Землю пучками
ослепительных лучей.
  Поодаль, на круглых лесных лужайках, изображающих разные планеты,
располагались академические институты с величественными мраморными
фасадами и скульптурами на античные мифологические сюжеты: крылатого бога,
выходящей из мраморной пены прекрасной богини, могучего титана,
удерживающего над землей небесный свод, кроваво-красного бога войны в
шлеме и с мечом в руке, грозного повелителя богов, разящего с вершины
Олимпа сверкающими молниями...
  Взлетолеты по негласному правилу никогда не опускались близ храма науки,
доставляя пассажиров лишь к окраине "Солнечной системы", откуда им
приходилось идти пешком.
  Никогда прежде Бурунов не проклинал, как сейчас, эти "старческие причуды"
академиков. Он спешил, шагая по узеньким пешеходным дорожкам, то и дело
переходя на бег.
  Добравшись до парящего в воздухе шара, он поднялся в лифте внутри
прозрачных колонн на тридцать третий этаж, где располагался президиум
Объединенной Академии наук.
  В небольшом, со строгой простотой отделанном зале собрались многие ученые
с мировым именем, а также Звездный комитет в полном составе, экипаж
спасательного звездолета и руководители Штаба перелета.
  На трибуне стоял академик Зернов. Низкий голос его звучал глухо и
торжественно.
  - Не устаревают слова академика Ивана Петровича Павлова: "В науке нет
никаких авторитетов, кроме авторитета факта". Ради признания такого факта
мы и собрались сейчас здесь. Всю жизнь ученого я посвятил утверждению
теории абсолютности и ниспровержению теории относительности Эйнштейна. И
вот теперь, не имея времени на исследования и дискуссии, я во всеуслышание
объявляю, - академик повысил голос: - Вся моя научная деятельность до
сегодняшнего дня была ошибочной. Я не заслуживаю всех присужденных мне
званий и почестей, ибо вынужден отречься от теории абсолютности,
опровергаемой фактом передачи сигнала бедствия с пропавшего звездолета,
оказавшегося при достижении субсветовой скорости в ином масштабе времени.
- Вздохнув, Виталий Григорьевич продолжал: - В науке отрицательный
результат - все же шаг вперед, пусть полученный даже ценой целой жизни.
Главное состоит в том, что ставший сегодня достоянием физики двадцать
первого века факт оказался сигналом бедствия. Его передал из другого
масштаба времени, в который перешел, достигнув субсветовой скорости,
пропавший звездолет. Потеряв управление из-за обрыва троса, он мчится по
инерции в бездны Вселенной. Догнать его на спасательном звездолете можно,
но такая экспедиция равнозначна уходу спасателей навсегда из нашего
времени. Теория абсолютности оставила бы всех в неведении об этом. Теперь
мы не вправе игнорировать создавшуюся ситуацию и вынуждены привести свои
теоретические взгляды в соответствие с самыми последними данными. Свой
вклад в устранение наших заблуждений внесла юный математик Надежда
Крылова. Впрочем, по возрасту она недалеко ушла от Альберта Эйнштейна,
когда он создал свою теорию относительности. Она нашла изящный
математический прием, отводящий все возражения (в том числе и мои) против
теории относительности, на которых и строилась теория абсолютности. При
решении вопроса о судьбе исчезнувших звездолетчиков теперь следует
отталкиваться от раскрытой Надеждой Крыловой "тайны нуля".
  И академик познакомил ученых с существом Надиных выводов.
  Сидя рядом с Еленой Михайловной у видеоэкрана, Надя вдруг расплакалась.
Она прилетела в Звездный городок, чтобы передать деду на заседание
комитета расшифровку "голоса из космоса". Получив ее, дед сразу же полетел
на заседание президиума Объединенной Академии наук, а Надю из Дворца звезд
увела к себе домой Елена Михайловна.
  Мать Никиты обняла ее за плечи.
  - Что с вами, Надя? Ведь вы, насколько я понимаю, оказались правы! Это
всеобщее признание! Или это слезы счастья?
  - Нет! Вовсе нет! - всхлипывая, ответила Надя. - Мне жаль дедушку. Какой
он благородный, сильный!
  - Но ведь ваше открытие верно? Не так ли?
  - Ах, лучше бы я ошиблась! Наш... наш Никита, - начала было Надя, но
умолкла, глядя на видеоэкран.
  - Внимание! Прошу слова для чрезвычайного сообщения! - раздался в зале
взволнованный голос.
  Академик Зернов нахмурился:
  - Это профессор Бурунов Константин Петрович. Мой ученик и продолжатель.
Надеюсь, он не собирается настаивать на наших прежних заблуждениях.
  - Именно это я и собираюсь сделать, уважаемый Виталий Григорьевич и
уважаемые коллеги! Защитить научную истину и непререкаемый авторитет
академика Зернова, обратив сенсационный факт, о котором он только что
говорил, в ничто. Для этого я прошу слова.
  - - Кто это? Кто? - заволновалась Елена Михайловна.
  - А-а! Это Бурунов, воздыхатель нашей Звездочки. Но это не он, это все
"Пи"!
  - Какой "Пи"?
  - Ну, Пифагор. Мы его так зовем.
  - Пифагор? Древний ученый?
  - Нет, так называется компьютер, расшифровавший "голос из космоса".
  - Нас ознакомили с расшифровкой, которую предложил персональный компьютер
академика Зернова, запрограммированный мною и упомянутой здесь Надеждой
Крыловой. "Обрыв буксира помощь была бы нужна в серьезной беде Крылов".
Если исходить из того, что первое и последнее слова правильны, легко
подобрать и остальные, чтобы получилась просьба о помощи, которая включала
бы в себя обрывки слов, зафиксированные радиотелескопом Мальбарской
обсерватории. Но... я позволил себе продолжить с помощью компьютера
эксперимент по расшифровке. Достаточно мне было познакомить компьютер с
некоторыми стихотворными произведениями поэтов нашего двадцать первого и

Предыдущая Части Следующая


Купить фантастическую книгу тем, кто живет за границей.
(США, Европа $3 за первую и 0.5$ за последующие книги.)
Всего в магазине - более 7500 книг.

Русская фантастика >> Книжная полка | Премии | Новости (Oldnews Курьер) | Писатели | Фэндом | Голосования | Календарь | Ссылки | Фотографии | Форумы | Рисунки | Интервью | XIX | Журналы => Если | Звездная Дорога | Книжное обозрение Конференции => Интерпресскон (Премия) | Звездный мост | Странник

Новинки >> Русской фантастики (по файлам) | Форумов | Фэндома | Книг