- Ну, есть, есть у любого гражданского судна кое-что оборонное согласно
мобилизационному плану! - выкрикнул как из глубины души старый капитан и
набрал код на какой-то панели, которая с немелодичным писком откинулась и
открыла тумблер - эту штуку бывший руководитель судна немедленно дернул. Из
ниши выехал ящичек с кнопками, которыми капитан и стал орудовать.
Торпеда была уже видна без увеличения - похожая на огонек спички. В
стереоскопе эта штука являлась черной безглазой колобашкой. Тут четыре
искорки выскочили из нашего борта и, немного вихляя, понеслись по
спиралевидной траектории навстречу вражескому боезаряду. На какое-то
мгновение мне показалось, что контрракеты пронеслись мимо торпеды. Однако,
что-то рвануло и полетело в разные стороны светящимися космами, которые
опять-таки взорвались, там и сям, и совсем рядышком. Корпус тряхнуло.
Интересно, задели нас осколки от боеголовки торпеды или нет? Впрочем, через
секунду на экране все угомонилось - корабль вроде остался целым.
- Против гразера у нас приличный отражатель припасен, - не удержался от
хвастовства капитан, раскрывая дефлектор. И тут я, отойдя от азартной игры в
"промах-попадание", заметил, чем закончилась для шерифа первая прогулка в
космос. Он, бортмеханик и Шошана свалились с покореженного мостка и
беспризорно улетали в пространство. Наверное, каким-то шальным осколком
перерезало и страховочный конец. Причем, если мужики шевелили конечностями,
то фемка после транквилизатора и кислородного голодания - возможно после
контузии или ранения - вовсе не шевелилась.
- Если тебе и не жалко своего бортмеханика - я понимаю, таких как он
много - то у меня народ ценный. Мне требуется аварийный робот! - зарычал я
на капитана.
- Да не могу я заниматься одновременно и маневрированием, и ловлей
"блох", - как всегда засопротивлялся капитан.
- Обойдемся без твоих занятий, ты, главное, рули. Включай аварийного
робота, быстро.
Монитор показывал, как, слушаясь неловких моих команд, робот-спасатель,
выбирается из бортовой ниши, где стоял до поры-времени на манер статуи
Аполлона. Где вы человекообразные роботы, про которых столько понапачкано
фантастами? Этот роботех оказался по внешности чем-то вроде радиолярии, с
двигателями, толкающими в шести направлениях. Но и при достаточно удобном
управлении отловить три одновременно разлетающихся объекта, казалось делом
безнадежным. Одним глазом я пялился на экран общего обзора с координатной
сеткой, другим - через окуляры самого робота, а ухом, наверное, приглядывал
за капитаном и вахтенным, чтоб не стали самовольничать.
Вначале мало что получалось, я уж собирался переключиться на одну лишь
Шошану. Но тут, как встарь, проклюнулся во мне пространственный полюс,
который своими вихрями-вихрами быстренько обшарил окрестности. Должно быть,
осознал я нужные симметрии, которые охватывали меня, этих трех
беспризорников, парящих в ночи, робота, корабль, даже капитана и стюардессу.
Первого, как ни противно, но пришлось цеплять бортмеханика. Потом
уловил Шошану и, наконец, бомбу-Анискина. Шериф даже вскинул руку, празднуя
победу. Ну, можно отвлечься, робот на автопилоте дотащит этих трех
везунчиков до бортового шлюза.
Теперь пора космическому зайцу проверить работу космического волка.
Капитан вроде полностью отвернул от станции, и мы летели прочь от
"Меркурия-3", только неизвестно куда.
- Ну, кэп, мы продемонстрировали друг другу обоюдное мастерство, так
что будем взаимно вежливы и предупредительны.
- Мне, по крайней мере, ясно, что ты хитрая бестия - здорово заловил
этих летучих мышей, - отозвался капитан, - но что тебе толку в моей
вежливости. Все равно тебя казнят за пиратство.
- Если меня казнят, я попаду в Валгаллу. А вас всех сожрут живые
нитеплазменные сопли. Еще узнаешь, что это такое.
Тут в рубке показались бортмеханик и Анискин с Шошаной на руках. Оба
мужика выглядели неважнецки. Я выхватил фемку из рук шерифа, скинул шлем,
расстегнул застежку скафандра.
Лицо у Шошаны белое, ни кровиночки. "Фем", - ахает капитан. Тут я
понимаю, что не дышит подружка, и тело холодное, и зрачки на свет не
реагируют. А ее Анима сообщает, что отсутствуют сердечные и мозговые ритмы.
Стал делать искусственное дыхание, но от каждого примыкания к ее губам
ужас продирает. От того, что ледышки они, и от мысли, чего Шошка натерпелась
в багажном отсеке, когда и кислорода под завязку, и нормальный обогрев
скафандра закончился, и даже не пошевелиться ей никак. Она же заживо
похороненная была... пока я тут борова-капитана разгонял и ускорял.
Стюардесска, хоть похожа на ящерку, человеком оказалась, мигом наладила
кибердоктора, который, вколов фемке реанимал, стал искусственную кровь через
себя прокачивать, вводя в Шошану питание и респироциты с кислородом. Потом
электроды ей прилепил. Только после второго удара током Шошанкина жизнь дала
о себе знать. Она была словно паутинка, уносимая ветром. А я ухватился за
них своими щупальцами-пульсациями, стал назад тянуть. Наконец, сердце ее
встрепенулось. Еще электростимуляция, еще укол реанимала. Возвращается жизнь
в Шошанкино бренное - как это сейчас понимаешь - тело. Жизнь вышибает пробки
из синапсов, впрыскивает горючее, АТФку, в ионные насосы мускульных волокон.
Сужаются зрачки у Шошаны, и вот уже расправляется гармошка легких,
делая первый судорожный вдох и выдох с раскатистым кашлем.
- Есть тут одеяло с вибромассажем и подогревом? - окликаю я членов
экипажа.
- Сейчас-сейчас, - с готовность отзывается стюардесска. Мы окончательно
стаскиваем с Шошаны скафандр. Стюардесса заворачивает фема в теплую дрожащую
ткань. Дивится она Шошане, которая внешне как марсианская дамочка,
показывающая модели, только выше на полголовы, стриженая, как зэк, и мышцы
хоть и не бугрятся рельефами да барельефами, но зато туго накручены на тело.
Впрочем, и стюардесска ничего оказалась девчонка. Ну, в общем, понятно, о
чем думаю я, о чем размышляет стюардесса; может, и в Анискине мысли вроде
моих шевелятся. Бортмеханик ни о чем не размышляет, повалился на кресло,
прижав шприц-пистолет к шее и зажмурив глаза. А капитан, скривившись,
думает, наверное, что лучше бы мы передохли от дизентерийного поноса -
столько ему боли головной устроили.
Я попытался разобраться с траекторией нашего удаления от Меркурия. Мы
как раз выскочили на солнечную сторону планеты, обшивка разогрелась до
нескольких сот градусов, и вовсю фурычила система охлаждения. Назойливый
Ярило белым пятном загораживал большую часть экрана, дающего обзор с левого
борта.
- Ты, капитан, по-моему, двигатели бережешь. Ты бы о себе
побеспокоился, мы тебе больше неприятностей устроим, чем Солнце и все звезды
вместе взятые, - подстегнул я космонавта.
- Да какой там с солнечной стороны разгон, световое давление мешает, -
вяло огрызнулся капитан и сплюнул прямо на панель управления. - Забыл что
ли, разбойничек, нет у меня ядерной установки - закапай в мозги фосфора, он,
говорят, помогает от амнезии. Не хочу, чтобы эмиссионная камера гикнулась.
- Есть же резервы скорости. Твой груз нам не ахти как нужен.
- А ну, не бузи, - испуганно рыкнул капитан. - У меня материальная
ответственность в отличие от тебя. Шутка ли, десять тонн гафния и сто тонн
ванадиевого концентрата... Ладно, злодеи, от чего вы собственно драпаете?
Наверное, решил перевести разговор на другую тему. Однако, я сразу
включился и вкратце поведал правду, особенно выделив то, что относилось к
удвоению тел, случившемуся в подвале производственного сектора "Миража".
Капитан выслушал с кислой физиономией и в качестве эпитафии сказал:
- И ты хочешь, чтобы я поверил в эту оглушительную чушь?
- А зачем "Меркурий-3" хотел угробить нас вместе с твоей посудиной,
даже не попытавшись вступить в переговоры-уговоры? Ты же видишь, с собой нет
у нас каких-то ценных минералов, деталей сверхмощных квант-компьютеров,
пробирок с секретными растворами.
- Этого и не надо. Вы же путчисты, анархисты, понимаешь. Ты же сам
рассказал, чего там натворили ваши так называемые двойники - или это
все-таки были вы сами?
- Это я-то анархист-путчист? Да я полжизни пробегал с электрошоковой
дубинкой за всякими антигосударственными элементами...
И тут бортмеханик, имевший сейчас озадаченное, если не сказать глупое,
лицо, что-то зашептал капитану:
- Зачем вы шушукаетесь при посторонних, ведь это неприлично! -
вклинился я в их бормотание.
- У нас неполадки с маршевыми двигателями, - загундосил капитан.
- И что за неполадки, капитан? Почему вас все время надо тянуть за
язык? Я ведь могу и за нос дернуть.
- Вы же простой угонщик и ничего не понимаете в ионных двигателях. Их
на тракторах не бывает... Ну, скажем так: падение тяги на сеточных
электродах. А, значит, проблемы с формированием ионного пучка.
- Эти ионные электростатические - одни из самых надежных.
- Мы, товарищ пират, их не на базаре покупали... В любом случае мы
теряем тягу.
Я тут, наконец, обратил внимание на акселерометр. Действительно, все
сказанное капитаном - правда.
И вдруг впервые подала голос Шошана, завернутая в одеяло и
распушившаяся трубками капельниц.
- Это - Плазмонт.
- Я весьма рад, что наша барышня опомнилась и желает вступить в
беседу, - отозвался саркастически (как ему казалось) капитан.
Шошана облокотилась на одну руку.
- Где моя одежка? Мы скоро вернемся на Меркурий.
- Она права? - уточнил я у капитана.
- На данный момент права, - пожал плечами тот.
- Действительно, переменилось как ни странно само рабочее тело, -
наконец разобрался бортмеханик. - Как будто больше не ртуть, а что-то с
намного меньшей атомной массой. Масса и сейчас продолжает уменьшаться.
- Тьфу, черт, - капитан выдохнул. - Как в цирке, ничего не скажешь.
Шошана учительственно пояснила ему.
- Масса - это лишь количество устойчивых зарядов, а представьте себе
заряд не крутящимся облачком, а нитевидный, текучий. Мы валимся на Меркурий,
потому что Плазмонт конвертирует материю в принципиально иной вид,
нитеплазменный. И дело уже не в бывшей ртути - можете выключить примус,
оставшийся от вашего ионного двигателя - просто масса корабля стекает в
сторону планеты.
- Ну, зачем мне этот зоопарк... эти фемы... эти Плазмонты?.. - тяжело
выдохнул космический волк.
- Вы мне разрешите воспользоваться вашим борткомпьютером? - решила быть
культурной Шошана.
- Да что теперь спрашивать. Ваши товарищи всем тут уже
попользовались, - сказал грустно капитан, а Анискин приклеил взгляд к
стюардесскиной попке. Девушка как раз суетилась, доставая пиво по его
настойчивому требованию.
Шошана оторвала от себя все капельницы и, задрапировавшись одеялом,
лишь изредка спотыкаясь, подошла к пульту. Потыркала клавиши и невозмутимо
произнесла, словно заговорила о насморке.
- Если ускорение - надеюсь, уже все усекли, в какую сторону оно
направлено - будет меняться так же, как и сейчас, мы воткнемся в поверхность
планеты через сорок восемь минут, где-то в районе моря Старательские Слезы.
Причем с немалой вертикальной скоростью.
- Батюшки, Ньютон грозит костями из гроба... - всплеснул руками
капитан.
- Ты нам Ньютоном не тычь. Слышь, капитан Флинт, отдели
взлетно-посадочный модуль, выдай струю из его жидкостно-реактивного
двигателя, сядь на нее и попробуй оторваться от Меркурия, - прогудел Анискин
в красное капитанское ухо.
- У нас ракетного топлива какие-то капли остались, - развел руками
бортмеханик.
- Все равно придется отделять взлетно-посадочный. А потом стараться
выписать наиболее пологую траекторию снижения, чтоб посадка получилась хотя
бы средней мягкости, - распорядилась боевая фемка. - Остальное вы и без меня
знаете.
Капитан занялся баллистикой. Затем мужественным, как ему показалось,
голосом проквакал по интеркому остальным членам экипажа об аварийной
посадке, чтобы они быстренько перебрались из основного модуля во
взлетно-посадочный. А стюардесса воркующим голоском оповестила пассажирские
салоны, что из-за мелких неполадочек с лазерными станциями разгона придется
на пару минуточек вернуться в космопорт Скиапарелли.
Вскоре стыковочные блоки просигналили, что взлетно-посадочный модуль
отделился от основного. Впрочем, ускорение от этого не уменьшилось, а даже
скакнуло.
- Гафний и ванадий возвращаются туда, откуда они взялись, - мрачно
подытожил капитан.
- Как бы и нам не вернуться туда, откуда мы все взялись, - подыграл
Анискин.
И тут меня осенило. Есть еще шанс.
- Мастер, послушайте, с кем еще можно связаться, не считая диспетчеров.
Вообще-то мне нужна метрополия; центральный департамент полиции, ведомство
верховного прокурора, Адмиралтейство, на худой конец Совет Уполномоченных -
правительство наше драгоценное.
- Нам только выделена линия дальней связи с управлением рейсовых
перевозок нашей судоходной компании, - отозвался капитан. - Но там сочтут
ваш рассказ бредом. А что касается ближней связи, то пробуйте сами, не
мороча голову другим.
Капитан врубил автонастройку радиостанции с уровнем вызова "крайняя
необходимость" и переключился на пилотирование, все более заливаясь потом.
Да и тревожные глаза Шошаны получше индикаторов показывали, что вертикальная
скорость становится донельзя грозной. Вдобавок мы рыскали и вихляли даже на
таком скверном курсе, Плазмонт был как всегда щедр на подвохи.
Однако мне было покамест не до того. С тремя или четырьмя кораблями не
получилось устойчивой связи, хотя один из них, судя по матерным требованиям
убраться с частоты, был военным. И вдруг в секторе с полярными координатами
01-67-52 отозвалось грузовое судно какой-то занюханной компании, но зато
фобосской приписки. Отозвавшийся был шкипером, который лопотал на
малайско-марсианском пиджине. Пришлось общаться без "аудио", в режиме
бегущей строки, что еще укорачивало оставшийся у меня лоскуток времени.
Шкипер на удивление спокойно воспринял мой казалось бы душещипательный
словесный выброс, а когда связь уже стала теряться во мраке космической
ночи, отстучал - спасибо за фантастический рассказ, вы изрядно поразвлекли
меня в конце вахты. So funny и good bye.
Пока я там выступал в роли народного сказителя, компьютер сочувственно
дал знать, что даже полумягкая посадка нам не светит. Плазмонт явно хотел
всех поголовно угробить, чтобы члены экипажа вкупе с пассажирами перешли в
режим вечной тишины.
Сесть, вернее рухнуть, мы должны были в районе сто на сто километров,
где-то на плато с говорящим именем Свинячья Шкура. Большей определенности
посадочной траектории из баллистических программ выжать не удавалось.
Борткомпьютер только бранился и требовал: "Установить постоянный курс...
стабилизировать ориентацию корабля относительно курса... взять постоянные
пеленги..." А потом и вовсе выдал голубой экран. Капитан пытался, несмотря
на нехватку топлива, сбавлять вертикальную скорость жидкостно-реактивным
двигателем, задирая нос и садясь на корму. Но тот стал кашлять, дергая
модуль.
Внизу уже была заметна торосистая местность, которую я опознал как
Свинячью Шкуру. Дюзовые рули не откликались на команды, приборы несли всякую
ахинею, покинула пазы только одна посадочная лыжа, в глазах и то потемнело.
Лишь тупо устроенные тормозные бустеры исправно сработали.
- Ставлю на то, что нас будут соскребать бритвочкой со скал и затем
измерять в погонных метрах, - и Анискин принялся молиться Йеманье и кому-то
еще из культа Вуду, ударяя себя ладонями по ляжкам. Какой же он дремучий,
впрочем, как и все старатели.
А я вдруг почувствовал, что вместо шпангоутов трещат мои собственные
кости и торосистая терка вместо корабельной обшивки шкрябает мою собственную
кожу.
По-моему я завопил, пытаясь остановить развал корабля.
Эта тряска длилась вечность плюс еще какой-то довесок времени. Но
все-таки когда-то, в далеком будущем, мы остановились. Минуты три не было
слышно ничего, кроме каких-то утробных урчаний и скрипов.
Потом стало ясно - бортмеханик хрипит оттого, что у него поломаны
ребра. Капитан оглянулся разбитой физиономией, по которой стекала кровь.
Шошана подала голос, чуть менее каменный, чем обычно:
- В пневмопроводах бывало и хуже.
Прорезался голос и у Анискина, какой-то потончавший петушиный. Он
выпустил полумертвую от переживаний пигалицу-стюардессу из своих горилльих
Новинки >> Русской фантастики (по файлам) | Форумов | Фэндома | Книг