нет, этим его разве что раззадоришь.
- На колбасу, на колбасу, - залопотал вдруг двойник Анискина. - Нет,
этим меня только раззадоришь, я ж такой крутой, сто отжиманий и пятьсот
приседаний зараз могу сделать...
- Ты, посмотри, - мигом обмяк шериф, - да это же натуральный попугай. И
ты говоришь, что он не сможет изобразить меня. Я же не Эйнштейн, много слов
не учил, бестолковые словари не читал, поэтому долго стараться не надо. У
меня уже голова болит от этого всего.
- Оттого болит, что маленькая, - повторил чью-то шутку дубль Анискина.
- Похоже, они обучаются, слушая нас. Выходит, нам лучше молчать в
тряпочку, - заметил я.
- Вам лучше молчать, причем в тряпочку, - повторил мой двойник. И
обернулся к остальным дублям, презрительно через плечо показывая на
"оригиналы". - Им пора помалкивать, а нам самое время общаться,
дискутировать, декламировать.
"Да этот нитеплазменный колобок в курсе того, что имеется в моем
багаже. Небось, изучил "литет мента", паразит этакий", - произнес я тираду,
однако внутри себя.
- Паразитизм - тоже форма жизни, не хуже других, - квалифицированно
оспорил мой двойник. - Это всегда вершина пищевой и социальной пирамиды.
Целые цивилизации существовали сотни лет благодаря умелому паразитированию
на чужих ресурсах и чужом труде. Спросите в Лондонском Сити.
- Ну, хватит мысли-то читать, - гаркнул я, но все равно стало зябко не
по погоде.
- Какие там мысли. Снимают поверхностные психомагнитные колебания, -
заметила Шошана.
- Неправда, - опять возник мой дубль. - Лейтенанта мы досконально
изучили. Мы его как словарь пролистали и запомнили. Мы теперь умеем думать,
как он.
- Ладно, мальчики и девочки, хватит бодягу разводить, двинули отсюда, -
предложил дубль Анискина и уточнил у "оригинала". - Ты к какой бабенке
обычно шляешься?
Истинный Анискин в бессильной злобе запустил в двойника шляпу, которая
благополучно была водружена на его голову.
И три фигуры двойников - под прикрытием силовых экранов - спокойно
покинули демонстрационный зал (цех, камеру пыток).
- Если они мне попадутся где-нибудь без коконов - я им таких звиздюлей
накидаю. А твоему дублю, лейтенант, в самую первую очередь, - заскрежетал
большими зубами шериф.
- Они рассчитывают никогда не попадаться тебе впредь, - охладил я
компаньона. - Кроме того, силовой кокон это их часть.
Анискин сверкнул порозовевшими белками глаз.
- Еще неизвестно, что ты сам за фрукт. Почему это они тебя изучили, да
еще досконально? На кого ты вообще работаешь?
- Прекратите свои мужицкие разборки, - встряла Шошана.
- Мой вопрос и к тебе относится, милашка, учитывая, что твоя двойница
не проронила ни слова, - огрызнулся шериф.
- Ты страшен в страхе, - польстил я ему, одновременно нащупывая в
кармане "телескоп". Вероятно, придется закатать Анискину в лоб, если не
устанет бузить.
Однако, уловив, что Шошана превратила свой взгляд в стальной штырь,
Анискин переключился на новое направление работы.
- Я пока могу с Дыней разобраться, Атиллой этим сраным в колбе.
Он подошел к силовому кокону, прикрывающему улыбчивого Дыню, и принялся
аккуратно подносить ладонь. Сантиметра за три до "поверхности" пальцы стали
тормозить, даже вязнуть, а за сантиметр замерли и уже не пропихивались
дальше. При дополнительном надавливании проскочила искра, рука шерифа была
отпружинена назад.
- Как будто мы с ним одинаковые полюса магнита, - вздохнул Анискин,
растирая и брезгливо разглядывая свои пальцы.
- Эта двуполюсность входит в сущность нитеплазмы, - проявил эрудицию я.
- Ой, какие мы догадливые. Теоретики прямо. - Анискин сплюнул и
растер. - Прежде надо было котелком варить. Хотя бы намекнул, что неладно
тут, а то: демонометр, демонометр...
А что если допросить дубля Дыни.
- Ты нанимал старателей для нападения на караван? Или этим занимался
тот настоящий Дыня?
- Вопрос поставлен в оскорбительной форме. Я и есть самый настоящий.
Материалы, из которых состоит тело, не имеют никакого значения. Я мог бы
переписаться даже в метаново-водородное тело, похожее на пузырь, с
хромосомами, состоящими из кристаллов льда, но остался бы прежним Атиллой
С456. Имеющий разум, а не кашу в голове, меня поймет.
- Дыня, я охотно верю, что совсем неважно из чего ты сделан. Главное,
что ты делаешь. Люди, бежавшие с прииска, благодаря тебе не раззвенели всей
Космике, чем занимается там концерн "Мираж". И на прииске, сдается мне, не
только гафний копали, там размножается Плазмонт, производит споры
нитеплазменная грибница!
А потом долго молчавшая Шошана положила одну руку на мое плечо, а
другую на плечо Анискина. Так что Дыня оказался между нами. А дальше он
затрясся словно его сдавливало со всех сторон, потом швырнуло из наших
объятий в сторону выхода, где он снес преграду и исчез.
Анискин тут опомнился и решил первым выскочить в коридор, он уже
истошно завопил: "За ним, пока не захлопнулась мышеловка-а-а!" Я едва успел
ухватиться за клетчатую рубаху:
- Только по-тихому.
- Ну ты, пусти... - перестал контролировать себя Анискин и уже хотел
зацепить мой нос своими пальцами, я же намеревался, поддав коленом в пах,
переключить компаньона с войны на мир.
- Если будете вести себя как дураки, я вас оставлю тут навсегда, -
пригрозила рассвирепевшая предводительница. - Просто без эмоций и мыслей
идите за мной.
- По-тихому отчалить не выйдет. Нас ждут. Но есть план, - сказал
помудревший Анискин. - Опустошаем обойму плазмобоя, складываем кучку из
металловодородных боезарядов прямо здесь, в уголке. Затем направляем на них
лазер-шмазер. Секунд двадцать кучке на нагрев хватит, а потом она разбомбит
палубу. Все аварийные и пожарные датчики тут же завопят. Но нам только этого
и надо.
И Анискин принялся реализовывать безумный план Анискина. Когда
долбануло, я даже решил, что шерифа мы потеряли, накрыло беднягу. Сразу пар
повалил вонючий, гарь от паленого пластика. И свист надрывный.
- Разгерметизация получилась на славу, - сообщил шериф, растирая
кровавые сопли кулаком. - И по физиономии прилетело.
Свист рывком перескочил на два тона ниже. И ветерок задул неслабый.
Конечно же, зажглись аварийные панели и замигали лампочки.
- Сейчас сюда хлынет уйма народа. А нам бы спрятаться, - продолжал
руководить Анискин
Устраивая наше счастье, на глаза попались створки встроенных в стены
шкафов с пожарным оборудованием. В один из них запихнулись мы с Шошаной, в
другом засел орлом дородный мужчина Анискин.
Первой на место происшествия ворвалась аварийная команда. Шошана
выключили трех из них, без всякой возни, одним тычком - знает же они
физиологию мужиков. В клубах пара и дыма свершился обряд переодевания.
Мы обрядились в комбезы аварийщиков. И вскоре вместе с ними оказались
на технологическом уровне платформы. Кругом ветвились пульсирующие трубы и
оптоэлектронные кабели, стояли насосы и емкости для всякого кала, который
будет выброшен, когда город поползет из нынешнего местоположения в другое.
Только мы искали аварийные внешние люки - есть и такие на случай большой
катастрофы.
И нам повезло, что мы были в гермокомбезах. Один ненадолго захваченный
в плен аварийщик выдал без особых пыток код активации аварийного люка. И мы
благополучно вывалились наружу на меркурианский грунт.
Теперь нам предстояло путешествие под стальным небом, сложенным из
донышек платформ. Там и сям спускалось на почву громадье колеса, покрышка
шириной в два метра, всего колес в одной тележке - пятеро. Такие
полноприводные тележки имелись в центре платформы и по бокам. Меркурианскую
землю от металлического "неба" отделяло метров пять. Соответственно
впечатление создается, что находишься в какой-то бесконечной унылой пещере.
Однако, когда придет черед городу переезжать, платформы расцепятся,
встанут гуськом или свиньей, включат свои моторы и потянутся на новое
стойбище.
Ну, это потом, а сейчас надо снова попасть в город. Естественно, через
пропускной пункт. А запасов дыхательной смеси в гермокомбезе, снятом с
аварийщика, имеется лишь на час.
Всего удобнее было путешествовать, переползая по самому "небу". Под
днищами тянулись монорельсы для удобства ремонтных работ, за них цеплялись
подвижные крюки на колесиках. Вот на крюк и надо было набросить страховочный
конец и двигаться как бы на перевернутых четвереньках, отталкиваясь руками и
ногами от дна платформы.
До КПП мы добрались под завязку кислорода. Вылезли из-под городского
днища, как три опарыша. Проникли через входной пандус на приемную площадку
для техники. Контрольные сканеры само собой не засекли у нас никаких
расщепляющихся материалов, тех самых, что по правилам должны выгружаться из
тракторных реакторов на загородной топливной станции. Поэтому мы смело
присоединились к веренице граждан водителей, пропускаемых через боксы.
Офицер городской стражи, угрюмо сидящий в боксе, как паук в своих
тенетах, приклеил к липким пальцам наши персон-карты. Потом неприветливо
спросил:
- Откуда прибыли?
- Долина Вечного Отдыха.
Он погонял какую-то информацию по экрану терминала.
- У меня нет справки с топливной станции, что вы оставляли там
расщепляющиеся материалы. Номер вашего вездехода?
- У нас уже нет никакого номера. Авария, господин офицер.
- Тоннаж и модель вашего транспорта? - не унимался страж ворот.
- Я же говорю, авария. Мы не за рулем. Без транспорта мы.
Брови офицерика взмыли волной.
- Вы хотите сказать, что прибыли в Скиапарелли пешком?
- А то. Оцените наш изможденный вид. Только не совсем пешком. Мы
потеряли машину из-за гравитационного шторма в пятидесяти километрах от
Скиапарелли. Пропало всё нажитое непосильным трудом! Такое еще случается.
Хорошо хоть кислородные баллоны успели спасти.
- Странно. Никаких извещений о шторме нам сюда не поступало.
- Извещения... Вы же знаете, как работает на Меркурии связная
аппаратура. Оттого-то и не поступили, что был шторм.
- Да, я не подумал об этом, - честно признал офицер. Когда зазуммерил
вызов у него в наушничках, я расслышал. И тут мне в черепушку будто молния
хлопнула. Те двойники, что украли наш облик и наши манеры, могли под нашими
именами-фамилиями такого уже наколбасить! У офицера забубнили наушнички и
сразу зрачки его глаз зыркнули на нас, потом на ящик стола. Там у него
наверняка или сигнализация имелась, или оружие. Точно, накудесили наши
оборотни.
Мне и сейчас неловко вспоминать об этом, но я прямо с того места, где
стоял, врезал ногой офицерику под кадык. Сидел он удобно, поэтому
кувыркнулся назад и, приложившись головой к стене, обмяк. Или притворился
обмякшим, не желая больше участвовать в борьбе. Анискин еще бросал
изумленные взоры, когда ушлая Шошана подскочила к двери и заперла ее, а я
сорвал хайратник с отключившейся головы офицера и приложил к своему уху.
"...После подавления попытки путча бывший лейтенант Терентий К123, фем
с неопределенным идентификатором и старатель, известный как Анискин Т890,
скрываются в окрестностях города, предположительно нижних. При первой же их
попытке проникнуть в Скиапарелли, доложите в управление префектурной полиции
и попытайтесь задержать до подхода ОПОН. Допустимо открытие огня на
поражение. Начальник префектурной полиции майор Леонтий К300."
- Всё понял, - вежливо отозвался я, а потом пояснил сотоварищам,
особенно пораженному столбняком Анискину. - Что-то мы натворили серьезное.
Если точнее, наши двойники - о которых мы, конечно, забыли, как о мелком
пустяке. Короче, нас обвиняют в попытке путча и ставят вне закона. Из
Хунахуна, точнее, из объятий Электробабы, срочно вернулся к жизни начальник
полиции Леонтий Мудрый. Что означает...
- Нас кокнут при первой же возможности, не дав времени на разъяснения,
что мы на самом деле эти, а не те, - подхватил Анискин, до которого наконец
дошло.
- А это означает, что нам пора с Меркурия сматываться, - заключил я.
18
Скиапарелли - городок в общем-то небольшой. Однако из этого не следует,
что в нем негде прятаться. Поймать одного не слишком заметного зайца на
большом-пребольшом пароходе - уже затруднительно, а если таких пароходов
десятки?... Вернее, десятки кораблей меркурианской пустыни. Бидонвилли,
кстати, обеспечивают лишь кажущуюся интимность-приватность. Там слишком
много подсматривающих и подглядывающих устройств - точечных, пылевых и
пленочных датчиков. А также шпиков, в том числе мутантов, с их
очами-тарелками на длинных стебельках, не говорю уж о шпионящих слизневиках.
Полости платформ мало подходящи для жизни, если вы, конечно, не плесень
какая-нибудь. Но вот мусорозаводы, компрессорные станции, белковые
комбинаты, канализационные, утилизационные и регенеративные системы, которые
располагаются на специальных платформах - это самое то. Там издревле ютится
муташка, из числа самой несоциальной, да вконец разорившиеся старатели, да
беглые из "Миража" и "Комбинации". Власти там особо никого не донимают
(по-принципу, не трожь фекалии...). Облавы редкостны, потому как начальство
боится, что обиженная муташка и прочие асоциалы-маргиналы начнут устраивать
диверсии на важных городских объектах.
Да и надо же бомжам где-то жить. Вот они и живут. Жрут всякое падло,
включая друг друга, хлобыстают откровенную химию, проверяя рецепторы на
чуткость, а прочие части тела на прочность, сношаются по-разному,
приторговывают органами-трансплантатами, отрезанными у ближнего своего,
работают в качестве живых плантаций органов - а вы не в курсе, что у
человека может вырасти член на боку? Любую клетку умеючи можно вернуть в
плюрипотентное состояние. Выращенные органы идут на черный рынок, бомжи рано
или поздно подыхают и отправляются в чаны-дезинтеграторы белкового
производства.
Я видел эти чаны, лучше туда в живом виде не попадать. Похожи они на
кишечник какой-то огромной змеюги. Их квазиживые полимерные стенки
продавливают труп и орошают его расщепляющими кислотами. Через пару десятков
метров покойник превращается в лужу слизи, вернее аминокислот, которые
всасываются стенками и, пройдя через капилляры интегратора, становятся
чавкающей белковой жижей. А еще немного погодя - хрустящими чипсами с
надписью "Съешь меня".
Здесь тоже встречаются юрко ползающие шпионские "жучки" и малоподвижные
"глазки", разбросанные в разведцелях полицией да милициями.
По счастью, пропускной пункт, через который мы пробивались с боем,
располагался неподалеку от благоуханной территории комбината, где на
механохимических конвейерах собирают сотнями тонн вкусные белки, жиры и
сахара, и известного в народе под названием дерьмоконфетная фабрика.
Мониторы, конечно, засекли наши физиономии, когда мы еще сидели в боксе
на КПП. Однако, оказавшись на городских улицах, мы опять напялили шлемы. Это
нормально, многие старатели, пользовавшиеся дыхательной смесью с повышенным
содержанием кислорода, не могут сразу перейти на атмосферу Скиапарелли с
пониженным процентом полезного газа.
Мимо катился "клоп" - это наш вид общественного транспорта. Мы
втиснулись кое-как в его тесненькую кабинку, и Шошана первым делом вырвала
плату с регистратором маршрута - теперь он не сможет фиксировать нашу
прогулку и отвечать на запросы управляющего сервера. Правда, автоматическое
движение к указанной точке Б. прекратилось и управляли мы теперь "клопом" в
четыре руки, прижимая заголенные проводки то к одной, то к другой клемме.
На одном из перекрестков мы выскочили из кабинки, а "клоп", шурша
колесиками, стал тупо бодать стену. Забор "дерьмоконфетной фабрики" был уже
перед глазами, когда мы заметили прогуливающийся неподалеку от него
полицейский патруль. Даже послышались ментовские голоса. Заодно показался
патруль и с другого конца улицы. Анискин занервничал, но мне показалось: те
копы, что ошиваются у забора не без странностей - мерцают они, что ли? Или
это у меня в глазах люрики?
- Похоже, что парни у забора, не парни, а всего лишь объемные мультяшки
Новинки >> Русской фантастики (по файлам) | Форумов | Фэндома | Книг