долговременной молекулярной памяти, схема нейронных связей, переданная и
полученная мной информация, и такое прочее - скопировано и хранится, где
положено.
- В этой сраной "матке"?
- Прекрасно, если ты знаешь. Только не в "сраной" матке, а в
материнском веществе.
- Ладно, мне плевать на сотни сестер и, при всем моем уважении, на
материнское вещество, и уж, конечно, на то, что сочтет ненужным или нужным
твоя организация. Ты мне требуешься, причем не только молекулярная память,
информация, переданная в штаб, и генетическая матрица - хоть я рад буду
посмотреть на нее - а вся нужна, целиком. Я привязчивый, хотя это в наших
небесных краях редкое свойство.
- Отвяжись, привязчивый. Порода здесь очень изъеденная, неустойчивая.
Меня не вытащишь, тебя же засыплет.
- И пускай засыплет. Будет двуспальная у нас могилка. И вообще, в
ответственный момент вредно говорить ерунду, береги кислород. Я сейчас
ненадолго в машину, может еще удастся высвистать на подмогу кого-нибудь из
старателей. В любом случае, несколько минут - и я снова здесь.
Фемы умеют экономить кислород, ее Анима сообщила по моему запросу, что
хватит еще на сорок минут. Через минуту мой передатчик орал чуть ли не во
всех диапазонах.
- Борт К123, срочно нуждаюсь в помощи для проведения
аварийно-спасательных работ. Угроза человеческой жизни. Человек свалился в
трещину в районе Трона Кощея. Борт К123 - экстренный вызов, прием.
Эфир действовал на нервы то своим молчком, то повизгиванием, то
каким-то напряженным чавканьем, будто все ответчики набили рот кашей. Я еще
пару раз отбил вызов, добавляя к каждой фразе по крепкому матерному
окончанию. Я тщетно надеялся. Или пыль мешала, или кто-то не доверял моему
вызову, принимая за бандитское заманивание, или кто-то понимал, что все
равно не успеть. Или гад-паразит вредничал.
- Чтоб вам, уроды, провалиться во все щели, какие только имеются, даже
самые маленькие. - После такого доброго пожелания я зарядил рацию на
бесконечный повтор аварийного вызова, а сам схватил моток троса и
отбойник-вибратор. Если бы имелся у меня киберкрот, который смог бы
просунуть в горлышко "бутылки" воздуходув, то я работал бы не спеша и
основательно. Но есть ведь Закон Ситуации - самое необходимое в данный
момент всегда отсутствует.
Я рванул обратно к трещине. Лишь бы отозвалась моя мутанточка. Пускай
она меня потом и замечать не станет. А сейчас хочу, чтобы был контакт. И она
мне все-таки ответила.
- Ты бы мог уже далеко укатиться отсюда, лейтенант. Тебе только
показалось, что ты здесь чего-то потерял.
- Роскошь общения с фемкой, вот что потерял. Это почти цитата. Все, я
лечу к тебе, голову береги.
Закрепил трос на том торосе, что показался мне наиболее приличным на
вид. Сделал пару некогда морских узлов, плюс прихватил их металлическими
скобами. Сам пристегнулся к тросу самохватом и стал съезжать вниз.
Действительно, стенки расселины не внушали доверия. Они были слоеные, как
пирожок, и жалко крошились от малейшего прикосновения. Но мне и море было по
колено, и пропасти по ребро, поэтому через пять минут я приехал в самый низ.
У трещины имелось донышко, но Шошану там я не встретил. В пристальном свете
фонарика дно оказалось фальшивым, всего лишь кучей щебенки, неизвестно как
далеко простирающейся в глубину. Я стал оперативно разгребать кучу, пеленгуя
аварийные сигналы фемкиной Анимы, которые непременно передавались при
снижении до критического уровня какого-нибудь жизненного параметра. Уж
биоинтерфейс отключить Шошана не могла при всем желании.
И вот прочистилось отверстие не больше кулака. Меж двух скальных глыб,
в какой-то полости была законопачена, сдавлена стенками Шошана. А что
оставалось мне? И на Земле жизнь не являлась целью, и там она расходовалась
бессмысленно, но была хотя бы ритуалом, чередованием обрядов рождения,
совокупления, общественного одобрения, исчезновения, которые придавали даже
самому распоследнему мудаку какую-то значительность. Здесь же, в Небесном
Краю, толпа вроде осмысленно крутит большое космическое колесо, есть цель -
освоение космоса, но зато мы мало чем отличаемся от струек топлива.
Механическое впрыскивание через форсунки, мгновение полета и сгорание -
колесо получает еще один крохотный толчок.
Я попробовал настроиться, ощутить силы и полюса, заделаться вновь
человеком-юлой, как когда-то. Но сейчас - нулевой результат, все потуги были
тщетными, Контроллер плюнул на меня. Я - пустое место, однако кто-то или
что-то хочет отделить масло от хлеба, избавить меня от Шошаны, ее от меня.
Значит, в нашем бутерброде для кого-то или чего-то таится яд, тревога,
опасность!
Завизжал отбойник. С третьего угрызения трухлявая скальная порода
принялась активно сыпаться на плечи и голову. Еще пару раз приложиться и
меня засыплет окончательно и бесповоротно. Но тут зазвучали грозные слова:
- Немедленно прекратите долбать скалу... вы, тупица... с каждым тычком
обваливается по кубометру породы.
И хотя голос замутили помехи, я понял, что принадлежит он фему. Только
не Шошане.
Я, конечно, выключил свой отбойник и прислушался. А потом уже было к
чему приглядываться. Сверху опускалась пневмоустановка, похожая на анаконду,
жадно, но без кашля втягивая крошево. Вокруг меня заскакали столбики трухи,
а потом и мою голову стало всасывать кое-куда. Я засопротивлялся, сверху
опустился захват змеиного типа. "Змея" навелась видеодатчиками на меня,
затем, чмокнув, присосалась к скафандру и потащила без разговоров наверх.
А наверху хлопотало с десяток фемов. Ездили на газовых подушках
какие-то установки, помигивающие спасительными огоньками. Чуть подальше,
растопырив лыжи, расположился похожий на летучего крокодила планетолет.
Обилие фемов всегда вызывает оторопь. Несмотря на то, что к своей фемке
Шошане я почти привык, эти новые вызвали у меня першение в горле.
Я обратился к той из них, которая казалась командиршей - то есть, была
ростом поболе других, имела максимально горделивую осанку, а черты самые
резкие и воинственные.
- Матушка-настоятельница, у моего товарища - у Шошаны - кислорода
осталось не более чем на десять минут. Если вы не поторопитесь, я снова
полез вниз.
Голос у командирши был обычный для начальственной публики - грубый,
сварливый и отрывистый.
- Вам больше не надо заботиться о вашем "товарище". Мы ее вытащим и без
вашего участия. Уж не знаю, кто ее направил на работу с таким олухом, с
ее-то подготовкой. Безусловно, этот вопрос надо будет поднять на...
Как я не убеждал себя, что это типичное начальственное хамство - от
которого я немного поотвык в криминальной полиции - все-таки не сдержался.
- Вам нечего стыдиться, уважаемая, подготовка у Шошаны отличная, раз на
нее все демоны ополчились. Только вот за вами бы я в пропасть не полез, а,
наоборот, бросился бы тикать со всех ног.
Я огрызнулся, предусмотрительно сжав зубы, и командирша, не различив
последней фразы, просто отвернулась от меня с гадливым выражением на
значительном лице. Тем временем, рядовые фемы поливали стены трещины
по-быстрому твердеющей пеной, ставили распорки. Затем боевые девки
скользнули по тросу вниз и начали орудовать лазерными прожигателями.
Лазерные лучи, сходящие конусом, плавили камень, причем расплав мигом
всасывался. Хрупнула, отваливаясь крупная плита, после чего разглядел я
Шошану, похожую на скальный барельеф. Однако, нога ее была прижата какой-то
подлючей глыбой. Я пытался связаться с ней, несмотря на неодобрительные
поглядывания командирши, да только моя фемка не отзывалась. Впрочем, ее
Анима через блок телеметрии докладывала, что организм еще жив, хотя мозговые
ритмы сильно отличаются от нормальных. Наконец, появилась нога, которая в
лучшем случае была вывихнута или сломана, в худшем - просто раздроблена. Я
еще раз поразился самообладанию фемов. Ведь Шошана преспокойным голосом
беседовала со мной, можно сказать, под пыткой. Тем временем спасатели
подключили к ней воздуходув, переложили бесчувственное тело в люльку и мигом
вытянули лебедкой наверх. Когда Шошану проносили мимо меня, я неожиданно
столкнулся взглядом с ее распахнувшимися глазами. В них еще было что-то
свое, но они быстро набирались чужеродного фемского выражения.
- Ну-ка, брысь, не путайся под ногами, - звонким гарканьем попросила
меня вон командирша. Я в испуге отшатнулся, а Шошану быстро загрузили в
раскоряку-планетолет. Фемы резво и даже элегантно втащили на борт свою
технику, используя несколько аппарелей. Затем аппарели поднялись и
превратились в задраенные люки, а планетолетчики, поддав газу, быстро
свалили во мглу, оставив меня подле ямы. Я бы, наверное, отказался слинять
вместе с ними, но они мне даже не предложили.
Впрочем, некоторую неловкость я успел почувствовать. И у них, и у себя
тем более. Ведь я нарушил основной закон Космики - закон "непривязанности",
поскольку был отвратительно прилипчив и не хотел терять объект преступного
чувства.
14
Заседание штаба Бдительных вёл знакомый мне - по пребыванию в нашем
обезьяннике - Слоняра, чей квантово-чувствительный нос, свисающий за нижнюю
губу, должен улавливать самые тонкие ароматы (на самом деле, нет, иначе он
был бы среди муташек, а не старателей). Меня же после исчезновения
подозрительной фемки, старатели ласково именовали господин товарищ
лейтенант, и уважительно - советником. Бывшего усатого предводителя уже
отстранили от должности за тупость и нечуткость. Ассистировал новому
народному вождю шериф Анискин. Сборище проходило в злополучном пакгаузе и
официально являлось "конференцией самой бдительной общественности Долины
Вечного отдыха". Люди заседали на ящиках и на полках, в углу отдыхали
сваленные грудой скафандры. Кондиционирование едва справлялось с напором
выделений и народ изрядно парился.
Слоняра, как я ему и присоветовал, начал с резюме.
- Эта зараза пошла быть с прииска Вырванный Глаз. Мы узнали, с чем ее
едят, когда уже было поздно. Ее зовут то торжественно, демоном, то
по-ученому, аномалией, то по-простому, тварью, грибницей, паразитом. Кличек
у нее много, пакости она устраивает разные, но суть одна. Тварь портит нам
всем жизнь и трудодни. Хуже всего, что она незаметная, но может замариновать
человека в какое-то облако и спору в него закинуть, то есть инфицировать. А
когда человек размаринуется, то он вроде и не совсем человек уже. Мы
покамест не поняли, изготовили ли эту тварь ученые в своих лабораториях. Или
она самостоятельно выросла на лоне природы, а уж позднее была надрессирована
на вредные поступки. Но одно ясно, она хочет извести старателей, уничтожить
всё наше гордое сообщество.
- Да уж никаким боком твоя зараза не имеет отношения к налету на
караван "Миража", - выкрикнул кто-то из зала.
- Мужики с прииска, которые ехали вместе с караваном, хотели подробно
доложить о распространении заразы скиапарелльским властям. И вот вам,
братишки, отрицательное сальдо. Мы ни ухом ни рылом, сколько из нас уже
заражено.
Тут поднялся и внес свою лепту старый жилистый старатель, откровенно
похожий на пень. Его рука, не поймешь зачем протянутая вперед, напоминала
узловатую клюку.
- Спорю на ящик язвовки, что "Мираж" и придумал эту шнягу про аномалию.
Чтобы мы со страху дернули из долины задолго до окончания сезона, и компания
хапнула бы наши участки, когда уже известно, где металл лежит, а где шлак.
Им надыбать чужое - самое милое дело.
- Пахомыч, мы ж с тобой вместе побывали в той круговерти с голубыми
сполохами, где два плюс два не четыре, - настаивал на своем командир
Бдительных.
- Да просто траванулись консервами. Плесени наелись? Наелись. От них и
причудилось, - не унимался Пень. - Вот и вся лирика.
Но Слоняра не собирался сдаваться.
- У тебя лирика, а у меня физика. Спору паразита можно обнаружить с
помощью прибора. Этот демонометр у меня, между прочим, имеется, он сгодится,
чтобы всех присутствующих здесь проверить на испорченность. Тем более, нас
тут всего тридцать штук, - командир вразвалку сходил в угол и вернулся
оттуда с предметом, напоминающим граммофон. - Сам собирал.
- А по какому принципу работает? - полюбопытствовал Пень.
- Там квантовый гравиметр, один ученый подарил. Эта штука чувствует
подсадку, потому что от нее несет другими гравитационными волнами, чем от
тех веществ, из которых состоим мы.
- Уже интересно. Давай, включай свою машинку, - оживился Пень. -
Чувствую, кое-кто от страха быстро попросится в сортир.
Пока Пень потягивал воздух ноздреватым носом, Слоняра подключил питание
и, переложив устройство на тележку, стал подъезжать в прямом и переносном
смысле, то к одному, то к другому старателю.
- Когда зажжется красная лампочка, тогда, считай, волна вредная пошла,
ненужная в нашем коллективе. Значит, немедленно наваливайтесь на того, кого
прибор засек, и хлоп ему колотушкой по балде. Если деру даст - подножку
сделайте и хватайте, - командир давал ЦУ по ходу процесса. Однако даже через
полчаса, когда обход закончился, прибор не показал ни одного зараженного.
- Похоже, что принцип этого аппарата привиделся командиру с ба-а-льшого
бодуна, - объявил Пень Пахомыч.
Тут встрял я, и не потому, что понимал, как устроен прибор. Было лишь
смутное ощущение - эта штуковина слишком грубо сляпана для того, чтобы
засечь те нити, которые выпускает спора. И все же...
- Надо вколоть людям успокоительное - это раз. Успокоившимся людям лечь
на пол, причем на бочок. Особо одаренным напоминаю, бочок - это левая или
правая сторона тела.
- Ты это не того... да кто это такой вообще... кто его спрашивал?.. -
завозмущались старатели. Я понимал, что поддержит меня лишь командир
Слоняра, который огорошен неудачей. Но на подмогу поспешили Анискин и Пень.
- Парень знает, что говорит, - выразительно произнес шериф. Анискин
единственный был здесь при оружии, что оказалось очень кстати.
- И, между прочим, шериф, тут не колотушка понадобится, а гразер, -
обрадованный поддержкой, заявил я. - Поставь оружие на боевой взвод и положи
палец на спусковой крючок, это не помешает.
Весомый вид шерифа и его гразера с мигающим индикатором боеготовности
заставил всех поддаться на уговоры и расположиться поудобнее на полу. Пень
хаживал со шприц-пистолетом и прикладывал его к рукам старателей, оснащенным
голографическими татуировками. На которых значились хорошо исполненные
органы (женские, интимные) и сомнительные лозунги типа "Рожден для мук, в
счастье не нуждаюсь" и СОС (спасите от сук).
- А ему? А Анискину, а этому легавому? - забеспокоился кто-то.
- Не надо волноваться на чужой счет, больше чем на свой. Не то моча в
голову ударит. Первые из тех, кто пройдет контроль, произведут смену
караула, - заявил я с хорошо сыгранной ответственностью в голосе.
Грозная тележка двинулась в поход. Первые десять человек пропущены были
чисто, без претензий. Потом я сам почувствовал беспокойство. Ненадолго
блеснула красная лампочка, но тут же ослепла. Спора демона, похоже, пытается
втянуть ниточки, окуклиться, но она где-то здесь.
И все-таки, она, сука такая, не выдержала первой. Среди прочих
отлеживался на полу один скромный паренек, нормальный номерок из
"мамальфейской" колбы - я земляка по комплекции и значку с портретом козы
всегда узнаю, на мне такой же. Пацан вдруг задергался, аж запрыгал - я так
понял, что спора, которой запрещено сдаваться в плен, сейчас выбирается из
него.
Анискин поднял свой карающий гразер, чтобы спалить парня.
- Стоп, - гаркнул я, - демон уже линяет из этого чувака.
Тут у парня буквально разорвалась грудная клетка, брызнула фонтанчиками
алая жидкость. И показались внутренности. Что-то выскочило из него, похожее
на медузу с голубоватыми светящимися нитями. Эта штука выглядела настолько
нереальной, что Анискин сразу даже не смог сообразить, куда пальнуть. Я
рывком навел его ствол - не прямо на искажение, а чуть в сторону. Догадался,
что видимое - всего лишь рисунок, проглядывающийся на поверхности какой-то
объемной невидимой фигуры.
- Стреляй, тупица! - Но тугодум Анискин промедлил и лишь задел эту
порхающую медузу. Несколько голубых нитей оторвалось от нее и затрепыхалось
в воздухе, на противоположной переборке склада возникло вздутие от прямого
попадания луча. Шериф принялся очумело поливать из гразера разные места на
складе - люди забивались в щели, взрывались и испарялись грузы, стулья,
шкафы. Ну, попроси дурного. А быстрая медуза, прошив несколько ящиков -
отчего те тоже рассыпались в прах - впилась в подволоку. И сразу послышался
свист улепетывающего воздуха.
Новинки >> Русской фантастики (по файлам) | Форумов | Фэндома | Книг