- А кто не выжимает друзей-товарищей?
- Наивный ты, лейтенант, - пахан сплюнул. - Твои мутантки
сожительствуют с генетическим монстром. Это их матка, второй по старшинству
центр симметрии, по совместительству любовник, и много еще чего... Может,
долетел до тебя звон про материнские камеры? Так это просто емкость, большая
параша, в которой, не вылезая, торчат маленькие фемы. В этих баках плещется
жижа, она у фемок со всех сторон, в легких, в желудке, кишечнике, во всех
дырках. И даже когда мутантки подрастают, им обязательно надо туда окунаться
снова для оттяга. Бултыхаются, они там, тащатся, булькают от восторга. А ты
фемкам понадобился лишь затем, чтобы узнать, как споры Новой Жизни
прорастают, чтобы подобрать к ней, в итоге, удавку.
Кажется, я про фемок поверил. По-крайней мере, поверил в то, что они и
есть та самая мафия, которая насаждает Новую жизнь, а также водит меня за
нос, используя всякие аномалии.
Пахан смотрелся незлобивым и довольным. Следующее его предложение
показалось вполне милым:
- Давай-ка я тебя сейчас отпущу. Вместе с припасами, радующими
организм. Только, чур, без обид, лейтенант. Скрутить тебя пришлось, лишь для
того, чтобы ты послушал меня. Большего сейчас и не требуется.
Он помахал мне рукой, мол, вали. А я, навьючившись, выбрался в шлюз.
Наружный люк открылся. Счастье. Можно загрузить припасы и топливо в грузовой
отсек. А теперь, пора в кабину.
Что за...? Отсутствует моя компаньонка. Я пригляделся: стаканчик с кофе
упал, на палубе следы каблуков - такие остаются, когда весьма бесчувственное
тело тащат за руки. Украли тело, то есть Шошану. Да кто же смог совладать с
прогресс-девкой? Я выскочил из вездехода. Ну, а вдруг Шоша внутри пакгауза?
Я тут же, ощерясь гразером и сквизером, ворвался в пакгауз и надо же -
не то что фемки, нет там ни пахана, ни его сетей, никого. Ясно теперь, кто к
этому похищению ручонки приложил. И ушел похититель через запасной выход.
Давайте, ищите внимательные мои глазные палочки и колбочки.
Ну вот, обнаружился люк на подволоке, замаскирован плафоном. Поставил я
ящики друг на дружку сообразно размерам - вылитый шимпанзе, если со стороны
смотреть - взобрался и, отвернув два винта, вылез через тесный шлюз на
крышу, ближе к торцу. Отсюда хорошо были заметны следы на площадке с другой
стороны пакгауза.
Итак, поставили мне мат в два хода, спёрли напарницу.
Сперва обследовал площадку с противоположной стороны пакгауза. Один
след от траков мне показался более свежим, чем остальные. Тем более, что он
скруглялся не у самого домика, а чуть подальше, за холмиком - для пущей
скрытности должно быть.
Я вернулся в свой вездеход, включил галогеновые фары на полную мощь,
поехал медленно и вкрадчиво, пытаясь не потерять полосы. Грунт вначале был
мягкий, поэтому и след пропечатывался хорошо, однако, потом пошла гранитная
щебенка. Кроме того, здесь изрядно покатались другие трактора. Заодно они
помусорили там и сям, где радиоактивными сбросами, где простыми фекалиями.
Проехался еще немного и встал. Умственно и физически. Все, что ли? Я
вылез из машины как будто покурить.
Некая волна пробегает по мне, вначале довольно томительная, потом
весьма приятная. И ведет куда-то.
Отправился пешком - а на вездеходе включил режим автоматического
сопровождения. Протопал с километр и пульсация, которую я отслеживал, стала
размываться, теряться. Но чутье подсказало: надо опуститься, уронить себя на
грунт.
И действительно, вновь затрепетали мои полюса - крутящиеся поля,
расплываясь и размазываясь, будто оживляли все вокруг. На арене человек-юла!
Когда пыль, камни, глыбы и прочие мертвые вещества сделались куда подвижнее,
путеводная пульсации вновь стала прощупываться. Но она была уже тоненьким
ручейком в многослойном многоструйном потоке с заводями и быстринами, в
который я непременно должен был нырнуть.
Там били не какие-нибудь ламинарные и турбулентные потоки, а струи
рвущие и жгущие, струи распирающие и струи сжимающие, струи, дающие
устойчивость, и струи, уносящие невесть куда. Все они откликались на полюса,
которые имелись в моем распоряжении.
Что это за Река такая? Как называется? Может, я увидел иномирье,
подноготную всех вещей, те корешки, из которых растет все живое, полудохлое
и неживое.
Марсианин, прости меня за многословность, я знаю, ты этого не любишь.
Кроме того ты уверен, что я неверно подбираю слова. Струи, волны, иномирье -
еще куда не шло, просто худлит. Полюса, напряжения - это уже хуже, какое-то
жалкое наукообразие. А пульсации - просто липа, абстракция, дрисня,
размазанная по стене.
Раз так, перехожу к сути. Там, в иномирье-зазеркалье, находилась
порча - некая паразитическая структура, сокращенно гад-паразит. Он, как
настоящий сутенер, жил за счет Реки жизни, использовал ее и заодно отравлял.
Он отличался от нее в первую очередь целеустремленностью и агрессивностью.
Путеводная пульсация имела прямое отношение к этой порче.
Гад-паразит выдавал превеликое множество пульсаций, они, как щупальца
здоровенного спрута, извивались там и сям, бултыхались в струях, питались
ими и набухали почками. Серьезно, я там видел почки, которые должны были
распуститься уже в нашем самом обычном мире.
Помню, на Ганимеде тоже водилась одна препротивная тварь. Ученые ее
называли просто полипептидным соединением. Но такое, с позволения сказать,
"соединение" охотилось на людей. Вполне возможно, эта полипептидная штука не
замышляла ничего дурного. Должно быть, она просто вступала в реакции
разложения с окружающими веществами и специально общественную мораль не
нарушала. Однако же, тем гражданам, кого она ловила для этих своих реакций,
казалось, что их харчит огромный страшно липкий слизень. И вряд ли их
утешала мысль, что все проделывается не со зла.
Щупальце гада-паразита проводило меня в местность, где из земли
повылезало много камней, отчего она напоминала глотку пиявки. А потом
впечатление изменилось, потому что прущие из земли скалы выглядели
расщепленными, они смахивали на пучки волос. Судя по всему, шевелюра эта
была металлической, хорошо хоть не заостренной. Вездеход в итоге застрял в
этой волосне, и я не стал его вытаскивать, благоразумнее ему остаться там.
Я своим ходом перся через "волосы", навстречу порче, которая
произрастала из почек паразита. И слово порча не очень-то подходило. Скорее
уж скопление упругих колеблющихся НИТЕЙ.
Пылевая подушка стала более разреженной, завиднелись звезды, из-за
горизонта в одном месте проявился красноватой змеей мощный солнечный
протуберанец. Батюшка-Меркурий был почти красив. Почти, причем своей хищною
красой.
Наконец, прогулка закончилась, потому что, дополняя пейзажную лирику,
промеж двух закаменевших всплесков металла, похожих на рога, показался
пахан.
- Ну что, тянет к Новой жизни? - стал глумиться он.
- Давай, возвращай фемку обратно. Не зли меня, я ведь импульсивный,
сначала стреляю, а потом уже придумываю, как с начальством объяснится за
очередную ликвидацию.
- Чего тебе злиться-то? Ты теперь сильный и мудрый. А взамен у тебя
попросили такую малость - одну пчелку из фемского улья.
Кажется удивление, любопытство, сомнение, прочие высоконаучные чувства,
даже страх отступили перед тем, что называется здоровой яростью. Я взял
свежеиспеченного проповедника на целеуказатель сквизера.
Аккуратно совместил сетку целеуказателя и прицельный вектор. Промашки
вроде не должно быть - пахан стоит картинно, как мишень на стрельбах.
Мыслеусилием нажал на спуск. А пахану хоть хны. Я быстро поменял ствол в
руке - сквизер уступил место гразеру, который проткнул бы даже метровую
броню- но сектанту и пучок гамма-лучей не повредил.
Подтверждая доброе здравие, пахан хлопнул в ладоши. Между его рук
родился разряд, который заторопился в мою сторону. Не настоящее это
электричество, по крайней мере, не то, к чему привыкли наши физики и прочие
эдисоны. Это все те же НИТИ, только очень напряженные.
Ох и шарахнуло меня! Хуже чем на электрическом стуле, потому что не на
чем было сидеть. Детская забава этот ваш электрический стул. Пришлось
удариться оземь, кататься и корчиться на голой земле. Но в итоге
почувствовал себя человеком-юлой.
Гордо напоминая башенные орудия линкора, завращались мои поля,
выстреливая самое большое напряжение. Я отчетливо видел Контроллера. Налип
студнем на сплетения моих пульсаций и доит их. И с каждым глотком
выбрасывает очередную порцию подвижных нитей. Такое зрелище я бы не
рекомендовал для просмотра детям моложе сорока лет.
Нити вытаскивают металл из почвы и наплавляют остов моего нового тела
методом холодного литья...
Нити закаляют металл корпуса, насыщают молибденом и титаном грудь и
плечи, широкие ступни, объемистые кулаки, мощный утюг головы.
Нити прокладывают энергетические трассы и устраивают слоистые
сочленения из мягкого железа.
Нити прошивают кристаллические матрицы, которые запоминают тысячи
жестов, поз, движений, приличных и неприличных.
На сцене возникает настоящая Годзилла. Раскаленное сердце из
расщепляющихся материалов, по сверхпроводящим жилам токи разбегаются по телу
и приводят в движение железные мускулы. Ни одного шарнира - слои чистого
металла легко скользят друг по дружке. Мускулы и суставы - сплошная
кристаллическая и молекулярная механика. Кулаки - просто грубые кинетические
снаряды, разгоняемые в соленоидах. Изо рта пышет водородная плазма, нагретая
огненным сердцем, заодно работает МГД-генератор, из носа летят молнии, в
каждом ухе по два локатора. И это все - я.
Передо мной поднимается другая фигура - звезда из текучего металла.
Немного погодя она преобразуется во что-то, смахивающее на гигантскую
гориллу. Голова похожа на бульдозер и утоплена промеж холмистых плеч, кулаки
свисают до земли, задница отклячена.
Я разбегаюсь, подпрыгиваю, и, опершись на хвост, наношу двумя ногами
удар в грудь Кинг-Конга, похожую на борт корабля. Горилла резко становится в
пол-оборота, перехватывает правую мою ногу и хочет ее обломать. И только
хвост спасает меня. Продолжая опираться на него, ловко переношу свою левую
ногу через правую. Я теперь спиной к Кинг-Конгу, к немалому его
разочарованию, но моя правая еще в захвате. Чуть подаюсь к сопернику, и,
резко оттолкнувшись обеими задними лапами от его корпуса, вырываюсь. Кувырок
через голову - и я снова в боевой стойке, вся аппаратура работает нормально.
И вот мы снова друг напротив друга. Теперь атакует Кинг-Конг, его кулак
вылетает со скоростью двенадцать километров в секунду и хочет прямым ударом
смахнуть мне голову. А она у меня не просто так, в ней, между прочим,
несколько миллиардов органических молекул с непрочными двойными связями, в
которых накоплена уйма информации. Нырнул вниз, выставив верхний блок. В
итоге, макушку из-под удара увел.
И тут горилла второй рукой влепила мне апперкот, то есть, снизу
врезала. Я ни сблокировать не успел как следует, ни увернуться. Только
выдохнул от огорчения. Когда кулачина из хромированной стали мне в челюсть
въехала, бесчисленная тьма молекул под моей черепной крышкой расщепилась, и
знания унеслись в виде бесполезного пара. От помутнения в голове я чуть не
рухнул и принялся срочно считывать запасные носители информации в спинном
столбе - ферромагнетики и полупроводниковый пигмент. Этим воспользовалась
горилла, ухватив меня руками за затылок и подбородок, чтобы вообще отвернуть
башку, принялась заодно наводить двумя потенциалами мощные разогревающие
токи. Я вклинил свои руки между двух вражеских домкратов, рывком отжал.
Пыхнул плазмой прямо ей в морду, а она равновеликой порцией мне ответила.
Два снопа столкнулись и улетели вверх сияющим облачком.
Оставался последней шанс, рванул гориллу на себя, упираясь сначала
одной, потом другой ногой ей в брюхо. И она стала-таки валиться на меня.
Распластавшись спиной по земле, я как следует толкнул пятками проклятое
многотонное брюхо. Огненный полюс разорвал множество химических и ядерных
связей в силовых узлах. Освободившаяся энергия ринулась в конечности и
распрямила там мускулы-спирали из упругой стали.
И горилла полетела с хорошим моментом вращения.
Кончилось тем, что обезьяновидное чудовище, перемахнув через меня,
влепилось в скалу. Осталось только с разбегу врезаться в него. Это уже был
настоящий реслинг. Не выдержав такого наезда, скала и чудище усвистали с
обрыва вниз.
Я просто услышал, как комментатор кричит: "Свирепая Годзилла одолела
Кинг-Конга. Финальная агрессия приносит невыносимому монстру убедительную
победу!"
И вот я снова в обычном белковом теле, и пахан тоже, как после нокаута.
Сражение, состоявшееся в замкнутом небольшом мирке, закончилось и он исчез.
- Где фемка, Бугор? - впечатываю вопрос в его куцый мозг.
- Она у скалы Трон Кощея. Видишь, Новая жизнь даровала тебе победу, но
лишь для того, чтобы показать, кому ты обязан силой.
Скала Трон Кощея. Далеко ли? Я вывел на экраны хайратника карту
местности. Час езды. И тут что-то бултыхнулось в колодце моей памяти. Ах,
да, солнечный отлив - он уже на подходе.
13
На Меркурии много чего нет, в том числе и ветров, там только
электрические вихри раскачивают пылевую подушку. Я, потеряв почти всю
осторожность, а, может быть, и разумность, гнал машину к Трону Кощея.
Семитонная машина перемахивала, как испуганная газель через трещины, которые
так хотели зацапать ее, визжала бортами, задевая скалы. Едва удавалось
выбраться на плоское место, я включал режим глиссирования и выдувал тучи и
мглу из-под днища.
Я торопился, но и солнечный отлив не отставал. Поэтому мы поспевали к
своей цели одновременно. Затем очутился я в местности, крепко сколоченной из
гранитных пород. Это неприятно. При отливе такие не крошатся, а трескаются,
разверзаясь в глубокие расселины и впадины. Шошана может оказаться в одной
из них раньше, чем я ее замечу. А вот и Толчок Кощея - довольно широкая
скала со срезанной верхушкой - разглядел ее где-то за полкилометра. Но едва
она замаячила, как отлив подоспел и вступил в свои права.
Почва захрустела, будто разминали ее ноги какого-то циклопа,
занимающегося чечеткой. То тут, то там расщеплялись скальные породы и
раскрывались пасти с зубами. Под все колеса услужливо подставлялись пропасти
и полыньи. Местность мгновенно испещрена была торосами и сталагмитами,
словно стала она листиком бумаги, на котором почеркал юный дебил своим
неуемным пером. Я юлил и лавировал, как сало на прыгающей сковороде, пытаясь
проскочить по глыбе попрочнее. Пару раз меня тащило вниз, я едва успевал
зацепиться "паучьими ножками".
Был момент, когда три колеса - два левых и одно правое - повисли в
пустоте, поэтому вездеход стал заваливаться в пропасть. Тут я, рванув ручку,
сбросил почти весь пар из силовой установки, отчего машину швырнуло вперед и
она чуть не ухнула клювом в другую пропасть.
В общем, я не успел. Когда добрался до Трона Кощея, отлив уже был и
ушел. Сам Трон потрескался, поэтому напоминал нынче разбитый унитаз. На
Шошану нигде не было даже намеков.
Однако обшаривал местность до той поры, пока не заметил обрывок троса.
В несколько прыжков через расселины покрыл разделяющую нас дистанцию.
Оформилась мизансцена: слева каменная игла, на ней веревочный узел, справа -
разверстая глотка типа "дай-дай", обрывок веревки болтается как раз над ней.
Я посветил фонариком вниз, луч потерялся в темноте. Источник тепла в
этой трещине тоже не удавалось засечь ни моими чувствительными глазами, ни
инфравизором. Потом в ухе послышался голос Шошаны, тихий, прозрачный,
похожий на марево.
- Я под скалой, лейтенант К123. Вытащить меня не удастся. Это я тебе
говорю. Я закупорена, даже веревка не протиснется, слишком узкая горлышко у
"бутылки". В общем, у тебя есть дела? Вот и займись ими.
- Главное мое дело - это ты. Поэтому потерпи малость. Или повторяй
себе: "Терентий со мной."
- Никаких терентиев и лейтенантов. Сверху меня прикрывает твердая
скальная порода. С ней ничего ты не поделаешь. Иди в задницу, понял!
- Понял тебя, иду. "Задница" - это понятие относительное. Это,
практически - все, что нас нынче окружает. В данный момент я отправляюсь к
трактору за тросом и отбойником.
- Самое лучшее для тебя сейчас, закрыть люк с той стороны и нажать на
педаль газа. Я - фем, мутант, насколько тебе известно, одна из многих сотен
сестер. Цели твои и фемов больше не совпадают. Если они сочтут нужным, то
выцарапают меня отсюда. Если нет - то поводов для печали и тоски намного
меньше, чем тебе кажется. Моя генетическая матрица, все, что есть в
Новинки >> Русской фантастики (по файлам) | Форумов | Фэндома | Книг