Русская фантастика / Книжная полка WIN | KOI | DOS | LAT
Предыдущая                         Части                         Следующая
намеки и ничего конкретного, ведь конкретное мог знать только я - СЕРГЕЙ
ВИКТОРОВИЧ НАЙДЕНОВ.
   
   
   Я втянул поглубже в плечи голову и краем глаза оглянулся на моего
соседа. Я почему-то подумал, что он украдкой следит за моей реакцией, но
ошибся - тот просто впился в сцену. Тогда я посмотрел налево и, с
облегчением вспомнил, что сижу у прохода. Почему я не сбежал отсюда раньше?
Я застыл. На меня накатила отвратительная, приторная волна страха, старого,
давно забытого детского страха. Не дай Бог вам почувстовать такое!
   
   
   Послышался низкий подземный гул, и сцена начала поворачиваться - из
темноты выплыла гостинная, и когда тонкая, сколоченная из фанеры стенка,
словно лезвие ножа, перерезала сцену пополам, так, чтобы мы, зрители, могли
одновременно наблюдать происходящее в обеих комнатах, вращение
прекратилось. Мальчик остался на правой половине, а Клара перешла к
Бледногубому в гостинную.
   
   
   -С ним опять ЭТО, - сказала Клара опустив беспомощно руки.
   
   
   
   -Чепуха, не волнуйся, ЭТО, может быть, ненадолго, ЭТО - временно, ведь
доктор сказал - обычный детский синдром, температура спадет и все
развеется.
   
   
   -Но сейчас, что делать сейчас? Он подозревает нас во лжи, понимаешь, он
не верит нам. Он прямо говорит: вы не настоящие.
   
   
   -Не волнуйся, я же сказал - пройдет, дай лучше ему аспирин. Нужно сбить
температуру.
   
   
   
   -Хорошо, но как же...
   
   
   
   -Я повторяю, ничего страшного, ведь взрослые обязаны знать больше, чем
дети, и от этого детишкам кажется, будто от них что-то скрывают, ну а уж
если скрывают что-то, то можно подумать и о всеобщей игре, он вырастет,
поймет и успокоится. Не волнуйся.
   
   
   -Но он так странно смотрит на меня, он боится меня, у меня сердце
   разрывается, когда он так смотрит на меня... - Клара сделала паузу и уже
   с каким-то сомнением добавила: - ведь я его мать.
   
   
   
   -Ну конечно, господи, ты его мать, тебе больно от того, что ему плохо, и
это нормально, ведь так должно быть.
   
   
   
   Казалось, Бледногубый искренне волнуется, и я даже на секунду поверил
ему, поверил, что он искренне переживает, и тоже хочет помочь и Кларе и их
сыну, видите, до чего я доверчивый человек, но, слава богу, последующие
события не дали мне расслабиться.
   
   
   А произошло следующее. Пока продолжался этот душеспасительный диалог
"разбитых несчастьем родителей", мальчик встал с постели, это было особенно
подчеркнуто специальным прожектором, подошел к двери и прислушался к
разговору родителей. Благодаря удачному расположению сцены было видно
одновременно и родитетелей, и мальчика.
   
   
   Мой театральный двойник стоял в длинной ночной рубахе, босиком, и
прислонившись ухом к дверному косяку, изображал смертельное любопытство.
Казалось, вся жизнь этого ребенка зависела от того, что он там услышит.
   
   
   - Так он считает нас притворщиками? - наклонившись к самому уху Клары,
громко спросил Бледногубый.
   
   
   
   Та замахала руками, показывая жестами, что, мол, их сын подслушивает под
дверью, и надо осторожнее выражаться. Бледногубый понимающе кивнул головой
и, обращаясь к залу, еще громче изрек:
   
   
   - Считать весь мир театром, - болезнь известная.- И, уже повернувшись к
двери, добавил: - Но для ребенка с неокрепшим телом - губительная. Кто же
мы, отец и мать - Актеры? Куклы?
   
   
   Клара, зажав рукой рот, утвердительно закивала.
   
   
   -Чепуха! А впрочем, быть может, это и к лучшему.
   
   
   
   Бледногубый сделал паузу и бросил в зал:
   
   
   -Пусть опыт станет нам судьбой.
   
   
   
   Больше всего меня поразила стена, разделяющая сцену. Что бы она могла
означать? Да и что она, на самом деле, разделяла, пока продолжалось
действие? Неужели, она могла развести по разные стороны лицедеев? Неужели,
они хотели меня убедить в том, что мальчик и родители противостоят друг
другу в каком-то важном вопросе? В вопросе о существовании и бытии? Может
быть, - да, стал я потихоньку догадываться о цели спектакля. Разделяя
актеров на две неравные группы, они пытаются убедить публику в
естественности одной из них. Мол, справа на самом деле есть несчастный
больной воображением ребенок, а те, что слева - всего лишь марионетки,
заучившие ранее написанные слова. Ну да, прием срабатывает - зал затих,
увлекаясь действием. Но меня-то не проведешь. Я - то помню как все было на
самом деле, когда я стоял под дверью и подслушивал разговор своих
родителей. Все было не так. Мои настоящие родители убивались горем, а не
шушукались с публикой. Ну да, появлялись время от времени какие-то
незнакомые люди, быть может, врачи или далекие родственники, но они же не
шушукались у меня за спиной, а если и говорили шепотом, то исключительно
ради спокойствия моего воображения. Я так увлекся анализом происходящего (в
чем, как вы могли убедиться, я достиг немалых успехов), что пропустил кусок
действия.
   
   
   Тем временем родители ребенка удаляются в глубину сцены, где стоит
семейное ложе. Прожектор выхватывает из темноты мальчика. Тот уже открыл
дверь и тихо, на ципочках, подоходит к столу и берет нож. Рассматривает
его, подставляя в центр светового пучка - лезвие страшно и ярко блистает в
детских руках. Затем отправляется к родительской постели. Зал в напряжении
затих. Наступает пауза, в конце которой раздается зловещий скрип
открывающейся дверцы бельевого шкафа.
   
   
   Зал аплодирует. Опускается занавес.
   
   
   * * *
   
   
   Бежать, бежать, снова застучало в мозгу. Я делаю вид, что все это меня
не касается, и, будто изголодавшийся зритель, спешу в буфет. Конечно, я
ожидал какого-нибудь фортеля и со стороны зала, но здесь, слава богу,
ошибся. Во всяком случае, ничего осбенного в зрительской массе не было -
обычные жители столицы и ее гости. Да и глупо предполагать, что такую массу
народу, а в зале был аншлаг, специально наняли для розыгрыша. Да и что я
такого придумал, - рассуждал я, перетоптываясь у выхода в фойе и все-таки
следя боковым зрением за ближайшими окрестностями, - ведь и сам Бледногубый
объяснил происхождение этого детского синдрома. Ну да, был у меня в детсве
такой страх, ну и что, мало ли общих болезней?
   
   
   Едва я вынырнул наружу и уже направился к выходу, как из неприметной
боковой двери меня поманила тонкая женская рука, - сюда, мол, сюда.
Господи, почему я никогда не могу отказать? Я очутился в узком коридорчике,
почти в объятиях Клары.
   
   
   -Как вам первое действие? - спросила она и, не дожидаясь ответа, увлекла
за собой. - Пойдемте ко мне в каморку, перекусим, вы ведь, наверное,
страшно голодны.
   
   
   В ее "каморке" было в точности то, что я обычно рисовал, воображая
театральную уборную какой-нибудь Сары Бернар. Зеркала, мягкая мебель с
витыми ножками, шелковые портьеры , и запах, головокружительный запах
кремов, грима и, конечно, духов. На сервировочномстолике дымился ужин:
закуски, фрукты, бутылка шампанского в серебрянном ведерце... Откуда? Когда
на прилавках по всей Москве одна килька, и та - в томатном соусе.
   
   
   -Присаживайтесь, милый друг, поужинаем....
   
   
   
   Я, огорошенный развернувшимся буйством света и роскоши, плюхнулся на
пуфик, и она, любезно, подтолкнула ко мне столик.
   
   
   -Разве вы не участвуете во втором действии? - я пытался навязать хоть
какую-то логику развитию сюжета.
   
   
   
   -Конечно, я занята во втором действии, правда, правда мне придется
больше молчать.
   
   
   
   -Но какие же у вас антракты?
   
   
   
   -Ах, вот вы о чем, не беспокойтесь - без вас не начнут, да и без меня не
обойдутся, ужинайте спокойно и не торопите события.
   
   
   Черт с ним - хоть поем, оправдывал я свои театральные страдания,
накладывая на тарелку ломтики ветчины, салями и сыра. Клара легким
движением вскрыла шампанское , а я тем временем схватил серебряный нож и
принялся двигать горками черной икры по масляной равнине белого хлеба.
   
   
   -Вы так элегантно обращаетесь с приборами. - Она внимательно следила за
моими движениями.
   
   
   
   -Право... - сконфузился я от откровенного комплимента.
   
   
   
   -Выпьем за продолжение! - предложила Клара.
   
   
   
   -Продолжение чего? - ловя языком икринку и прижимая ее к небу, спросил
я.
   
   
   
   -Просто за продолжение. Пока есть продолжение - мы живем, да и вот наш
ужин, ведь он есть результат, т.е. продолжение каких-то прошлых событий.
Ну, как икра?
   
   
   Наконец я раздавил икринку и с наслаждением ощутил ее прохладную
солоноватую сущность.
   
   
   -Икра натуральная! - вырвалось у меня, и я осекся.
   
   
   
   -И отлично, следовательно, и все остальное - настоящее, значит, все
продолжается, так за продолжение!
   
   
   
   Наши бокалы сошлись, и раздался волшебный хрустальный звон. Я выпил до
дна, а она лишь пригубила.
   
   
   -Как вы думате, что будет дальше?
   
   
   
   -Хм, - я немного захмелел и расслабился, - Не знаю, что там в этом
пузанчике, - я игриво показал на дымящуюся фарфоровую чашу, прикрытую
крышкой, с торчащим в специальном проеме серебряным половником.
   
   
   -Нет, я говорю о пьесе.
   

Предыдущая Части Следующая


Купить фантастическую книгу тем, кто живет за границей.
(США, Европа $3 за первую и 0.5$ за последующие книги.)
Всего в магазине - более 7500 книг.

Русская фантастика >> Книжная полка | Премии | Новости (Oldnews Курьер) | Писатели | Фэндом | Голосования | Календарь | Ссылки | Фотографии | Форумы | Рисунки | Интервью | XIX | Журналы => Если | Звездная Дорога | Книжное обозрение Конференции => Интерпресскон (Премия) | Звездный мост | Странник

Новинки >> Русской фантастики (по файлам) | Форумов | Фэндома | Книг