Русская фантастика / Книжная полка WIN | KOI | DOS | LAT
Предыдущая                         Части                         Следующая
Георгиевич Зоров и ответственный работник ОСК, врач и психоаналитик Андрей
Владимирович Троекуров. В задачу последнего входило выведение Зорова из
тяжелого психологического кризиса и преодоление его последствий.
  - У вас архиважная задача, Андрей, - сказал де Виньон, напутствуя
Троекурова. - Любая человеческая жизнь бесценна, но, как верно заметил мой
великий соотечественник, писатель и пилот Антуан де Сент-Экзюпери, "мы
всегда поступаем так, словно в мире существует нечто более ценное, чем
человеческая жизнь..." К сожалению, и в веке XXIV мы поступаем так
довольно часто, хотя твердим об абсолютной ценности человеческой жизни.
Так вот, по отношению к жизни Александра Зорова так поступать нельзя.
Никому и ни при каких обстоятельствах. Зорова надо уберечь какой угодно
ценой. Подчеркиваю - какой угодно. Ценность его жизни выше моей, Ли Фунга,
вашей, Круга Шести, всего ВКС... Она соизмерима лишь с ценностью жизни
всей нашей цивилизации. Вы поняли меня, Андрей?
  Троекуров смятенно кивнул, невольно размышляя, что же за пациента
подкинула ему судьба. Задача, изложенная шефом, оказалась не только
архиважной, но и архитрудной. Зоров упорно не мог (или не желал) выйти из
своеобразного, никогда ранее учеными-медиками не наблюдаемого состояния,
которое Троекуров назвал "психоэмоциональным коллапсом". В отличие от
других подобных терминальных состояний вплоть до летаргического сна, мозг
Зорова оказался наглухо заблокирован для прямого или косвенного
психозондирования всех видов. Обратная связь на любые психоволновые
воздействия равнялась нулю - все будто в самом деле проваливалось в
"черную дыру" коллапсара. Мощнейшие ментаскопы, нидл-зонды и кат-сканеры
(от англ. needle - игла и cut - срез) фиксировали лишь своеобразный "белый
шум". Но промелькнувшее было вначале предложение о полном стирании
информации из мозга Зорова тот опроверг весьма эффективно. В первый же
день своего пребывания в бункере он открыл глаза и окинул коротким
взглядом окружавшую его психоволновую технику, после чего та немедленно
задымилась и вышла из строя. Сидевший за пультом Троекуров почувствовал
мгновенное резкое головокружение и странное, крайне неприятное сосущее
чувство в голове. Затем явственно услышал:
  - Андрей, не занимайтесь ерундой. Передайте всем, чтобы меня оставили в
покое. Иначе я сожгу, к чертовой матери, весь бункер.
  При всем при том звукозаписывающая аппаратура (она уцелела) ничего не
зафиксировала. Объяснение могло быть только одно: Троекуров услышал
мысленную речь Зорова.
  Он доложил об этом Чалмерсу и де Виньону, приведя Круг Шести в состояние
тихой паники, и стал просто наблюдать. Хотя и наблюдать-то было
практически нечего: Зоров спал (или лежал с закрытыми глазами), сутками не
меняя позы. Весьма загадочно выглядел тот факт, что Зоров не употреблял
воды и пищи и что его организм обходился без естественных отправлений.
Робкая попытка Троекурова ввести питательную смесь искусственно родила
очередное категорическое мыслесообщение:
  "Я в этом не нуждаюсь. Повторяю, оставьте меня в покое". Пробовал
Троекуров что-то говорить, задавал какие-то вопросы - все это Зоров просто
игнорировал. Он явно не желал вступать в контакт.

  Третьи сутки Круг Шести заседал практически без перерывов. Обсуждался,
естественно, только один вопрос. Было высказано множество мнений и
предложений в столь широком диапазоне (и часто - взаимоисключающих друг
друга), что о какой-то единой платформе даже говорить не приходилось.
Конец бесплодной дискуссии попытался положить Бьерн Ларсен:
  - Во-первых, уважаемые коллеги, я больше не позволю вам накачивать себя
стимуляторами. Как врач я имею на это право. Во-вторых, мы со всей
очевидностью зашли в тупик и никакого конкретного решения по проблеме
Александра Зорова принять не сможем. Надеюсь, это ясно всем. Поэтому
предлагаю вынести обсуждение как минимум в Президиум ВКС. Или даже - на
полный состав Совета. Нужны свежие идеи, свежие головы.
  - Я против, - быстро произнес Чалмерс. - Я уверен, что в настоящее время
снижение уровня секретности вокруг проблемы, - а оно неминуемо наступит
при подключении к ее решению "свежих голов" - недопустимо. Это может
привести к инициированию еще одной волны враждебных нам сил. Или вам мало
одного Фосса?
  - А я за предложение Бьерна, - сказал де Виньон. - Неужели вы все не
чувствуете, что бремя становится непосильным? Или вы считаете, Горди, что
мы застрахованы от ошибок?
  - Нет, конечно, - хмуро бросил Чалмерс. - Но в то же время... Короче, я
предлагаю проголосовать за предложение Бьерна. Чтобы потом...
  - Погодите! - низкий грудной голос Ольги Уинсток-Добровольской прервал
Чалмерса. - У меня есть еще одно предложение. Давайте сейчас в полном
составе нанесем визит Зорову. Не знаю почему, но я уверена, что он ответит
нам. Если в нем хоть что-нибудь осталось от человека...
  Гравилет с эмблемой Круга Шести и три гравилета сопровождения и охраны
опустились на небольшое плато среди бурых, изъеденных эрозией древних
обломков когда-то могучих скал. Здесь не было создававших земную силу
тяжести гравитационных генераторов, и Чалмерс предупредил своих спутников
об осторожности - сила притяжения Марса существенно уступала земной.
  - Куда дальше? - спросил де Виньон, с любопытством оглядываясь по сторонам.
  - Дальше мы поедем одни, - сказал Чалмерс. - Охрана и прочие
сопровождающие останутся здесь.
  - Но на чем? - спросил Николас Шароши. - Признаюсь, что не вижу ничего,
что хоть как-то напоминает транспортное средство.
  - Вот этот большой камень маскирует вход в шахту гравитационного лифта, -
усмехнулся Чалмерс, проделывая какие-то манипуляции с браслетом.
  Камень внезапно и совершенно беззвучно отъехал в сторону, открывая взорам
вертикальный ствол уходящей на головокружительную глубину шахты.
  - Идемте, - сказал Чалмерс и первым шагнул в зев воронки гравитоприемника.
  Через несколько минут стремительного полета движение замедлилось, и все
шестеро очутились в огромной сводчатой пещере, неярко освещенной хитро
спрятанными лампами. Пещеру перегораживала странная стена
переливчато-серого, почти перламутрового тумана. Выложенная розовыми
плитками дорожка, на которой стояли люди, упиралась в стену. Чуть ближе
того места, где она, казалось, растворялась в туманной стене, алым
пламенем полыхал знак высшей степени опасности: пурпурные молнии,
перечеркивающие разрушенный их ударом человеческий череп.
  - Гравитационно-пространственная защита, - пояснил Чалмерс, - заслон из
пространства с перестроенной метрикой. Ни одно материальное тело не может
проникнуть вовнутрь. А для любого живого организма соприкосновение со
стеной означает мгновенную смерть. К сожалению, в силу известных причин мы
вынуждены были пойти на столь неординарные меры безопасности...
  Чалмерс вновь поколдовал над браслетом, и в стене образовался проход в
виде арки из сосущей глаз черноты.
  - Проходите по одному, - предупредил он, - причем строго по центру входа.
С перестроенным пространством шутки плохи.
  За стеной пространственно-гравитационной защиты их ожидало продолжение той
же пещеры, но вид у нее был гораздо более обжитой. На гладко
отполированном полу теснились различные аппараты и механизмы, яркий свет
заливал своды пещеры, освещая похожий на исполинское яйцо эллипсоид из
светло-серого металла.
  - Бункер, - объяснил Чалмерс. - Или, официально, планетарный десантный
модуль высшей защиты с полным замкнутым циклом жизнеобеспечения.
  Чалмерс что-то нажал на браслете, и на боковой поверхности "яйца" словно
проклюнулась яркая световая точка, запульсировала, и, развернувшись в
пространстве, возникло трехмерное изображение бритой головы с узкими
восточными глазами, плоским носом и тонкими бескровными губами.
  - Добрый день, Горди, - поздоровалась голова. - О, я вижу, у нас гости!
Добрый день, мэтры!
  - Здравствуй, Герман. Круг Шести в полном составе решил нарушить... гм...
твой покой.
  - Нарушать, собственно говоря, нечего, поскольку покой нам только
снится... особенно в последние дни. Ваш визит, очевидно, связан с
Александром Зоровым, а не с моей скромной персоной?
  - Ну-ну, Герман, не прибедняйся, не к лицу это гению стратегического
планирования. Но ты прав, как всегда, - мы решили навестить Зорова.
Слишком уж тревожно его молчание.
  - Входите, - сказал Герман Ли Фунг, и покатый бок "яйца" лопнул косым
молниеподобным зигзагом, образовав овальный люк.
  Через несколько минут восемь человек - члены Круга, Ли Фунг и Троекуров -
заняли места за столом в "кают-компании", как давно уже окрестили
планетарники наиболее просторное помещение модуля, десятки и сотни родных
братьев, которого давали защиту и уют десантникам, разведчикам и
исследователям далеких негостеприимных миров.
  - Ну что, Андрей, порадуешь нас хоть чем-нибудь? - спросил Чалмерс.
  Взволнованный присутствием высшего руководства Содружества, Троекуров
пожал плечами и покачал головой.
  - Нет, к сожалению. Никаких изменений. Лежит в своей каюте практически
неподвижно, на мои вопросы и другие попытки общения не реагирует, глаза
закрыты, вегетативная нервная система функционирует, как у человека,
погруженного в глубокий сон. Хотя это чисто визуальные наблюдения,
по-другому я его исследовать опасаюсь, после... м-м-м...
  - Да-да, конечно, - поднял руку де Виньон. - Мы все знаем. Других новостей
нет?
  - Некоторые физические приборы... гравитометр, вакуум-резонатор Росса,
датчики электромагнитных полей и пси-излучения регистрируют неравномерную,
порой с очень высокими всплесками активность... словно в теле Зорова
происходят некие процессы... если только тело его является еще телом в
обычном биологическом смысле.
  - Вы допускаете... возможность частного или даже полного перерождения? -
спросил Ларсен, нервно сплетя тонкие длинные пальцы.
  - Учитывая все факты в комплексе, очень трудно допустить что-либо другое,
мэтр.
  - Ну что же, - медленно проговорил де Виньон, - не исключено, что мы
присутствуем при рождении того, о ком писали и спорили философы,
футурологи и фантасты уже не одно столетие... Хомо Супер. Вопрос, каким он
будет? Шаг ли это к духовному и физическому совершенству или, наоборот, в
бездну чудовищных и злобных сил, способных стереть человека с лица
Вселенной?..
  - Horror infiniti (Ужас бесконечности (лат.))... - задумчиво произнесла
Ольга Уинсток-Добровольская. - Причем, если так можно выразиться, в обе
стороны... Нам можно взглянуть на него?
  - Думаю... думаю, да... - Троекуров с тревогой взглянул на своего шефа, но
Чалмерс пожал плечами, всем своим видом словно говоря: "Чему быть, того не
миновать".

  * * *

  Каюта, где лежал Зоров, была удручающе стандартна: параллелепипед 3 х 2,5
х 2,5 метра, с койкой, оборудованной гравиматрасом (сейчас выключенным),
девственно чистым столом и стулом, сиротливо под стол задвинутым. Шкаф и
пара тумбочек прятались в стенах. Слева располагалась дверь в санузел,
прямо, в противоположной от входа стене, имело место псевдоокно с набором
голографических картинок. Сейчас аппаратура не работала, и бугорки
голопроекторов волдырями покрывали пластик, отнюдь не добавляя ему
привлекательности.
  Зоров недвижимо лежал на кровати, отвернувшись к стене; казалось, он даже
не дышал. На нем были белая майка и голубые шорты.
  Печать поразительно одинакового выражения легла на лица вошедших: угрюмая
настороженность, напряженное ожидание, любопытство, страх...
  И лишь Ольга, окинув взглядом каюту, нахмурила брови и удивительные
фиолетовые глаза ее гневно блеснули:
  - Да это же... черт знает что! - очень тихо произнесла она, но ее услышали
все и воззрились с изумлением.
  - Вы же врач, Андрей, психоаналитик к тому же! - так же тихо, но с
грозовыми нотками сказала Ольга. - Что это за интерьер?! Где переключатель
голографических программ?
  Ошеломленный Троекуров, непонимание на лице которого быстро сменилось
досадой и чувством вины, указал на малозаметный верньер справа от входной
двери.
  Уинсток-Добровольская нетерпеливо протянула руку к верньеру и начала его
вращать. Псевдоокно полыхнуло золотисто-голубым мерцанием и распахнулось в
беспредельную океанскую даль. Солнце спряталось за грядой пушистых
розовато-сизых облаков над горизонтом, зеленовато-голубой простор
бороздили белые барашки волн.
  - Вот так, - удовлетворенно сказала Ольга, - почти сразу в точку... - И
еще больше ошеломила Троекурова вопросом: - Здесь где-то есть, надеюсь,
ваза для цветов?
  Троекуров беспомощно оглянулся на Чалмерса, но тут вдруг Ли Фунг, чуть
улыбнувшись тонкими губами, произнес одно слово: "Сейчас". Бесшумно
выскользнув из каюты, он через несколько секунд вернулся, держа в руке
прелестную вазу, выполненную в восточном стиле.
  Ольга Уинсток-Добровольская взяла вазу, поставила на стол, отколола от
груди удивительной красоты лиловую орхидею с планеты Цирцея и поставила ее
в вазу. Затем отошла назад и критически оглядела каюту.
  - Вот, теперь более или менее... Если по мне, то здесь помереть с тоски и
скуки можно было. Не исключено, что Александр и общаться не пожелал в
такой обстановке. Шутка, конечно, но в каждой шутке...
  Зоров вдруг шевельнулся - чуть-чуть, но движение заметили все и замерли в
ожидании.
  - Саша, - вдруг произнесла своим волнительным голосом Ольга
Уинсток-Добровольская, - Саша, вы слышите меня? Вы не можете отвечать или
не хотите? Вы помните меня? В последнюю нашу встречу вы внушили всем нам
так много оптимизма! На что нам теперь надеяться, Саша?!
  Тело Зорова внезапно легко, будто невесомое, взмыло в воздух и приняло
позу сидящего человека.
  Единый судорожный вздох вырвался из уст окруживших кровать людей, но более
они никак не прореагировали на происходящее, оцепенев.
  Лицо Зорова болезненно сморщилось, веки дрогнули... и глаза открылись. Еще
один вздох прошелестел по каюте. Все находившиеся в комнате в той или иной
степени знали Зорова до отлета на Планету Карнавалов и уж, конечно же,
помнили его глаза - светло-серые, порой с неожиданной просинью, тогда уже
поражавшие едва ли не физически ощущаемой глубиной, но...
  Сейчас на них в упор взглянули провалы в аспидный мрак бесконечности, в
неизмеримые глубины неведомых темных пространств, в астральную бездну
Запределья...
  И шевельнувшиеся губы родили звук - не мыслеречь, а нормальную звуковую:
  - Очень... больно. Боль... везде. То, что я меняюсь, только усиливает ее.
Если бы я остался... обычным человеком, то давно уже умер от болевого
шока... Людям... не вынести такого. Поэтому... повторяю свою просьбу:
оставьте меня в покое. Пока. Возможно... возможно, мне станет легче... и я
смогу контролировать боль. Хотя бы... контролировать, поскольку избавиться
от нее... невозможно. Тогда я смогу... разговаривать с вами или как-то
по-другому... общаться. Я уже очень многое могу, а смогу, вероятно, еще
больше. И буду помогать вам, и охранять вас и никогда, никогда ни один
человек не погибнет больше... по-глупому.
  - Но почему вы ощущаете такую сильную боль, Александр, и неужели вам
никак нельзя помочь, облегчить ваши страдания? - Вопрос сорвался с губ
Бьерна Ларсена, и он даже вперед подался, ожидая ответа.
  - Как... как вы не понимаете?.. Ольга, вы должны понять, объяснить им...
Или нет - я сейчас приоткроюсь... чуть-чуть... выпущу тысячную или даже
миллионную часть боли... и вы не будете больше... задавать глупых вопросов.
  Будто сдвоенная черная молния сорвалась с глаз Зорова, и всех
присутствующих окатила, испепеляя души и разрывая сердца, волна такой
БОЛИ... все вокруг почернело... время застыло, спрессованное в пепел...
  Кончилось все так же внезапно, как и началось. Только стонали тягучим
послезвучием расстроенные струны душ, которых раскаленным смычком
коснулось чужое страдание такой немыслимой силы и остроты.
  Зоров лежал в прежней позе, отвернувшись к стене.
  Де Виньон, Чалмерс, Ларсен, Шароши, Эйфио, Троекуров и Ли Фунг тихонько
вышли из каюты. Последней покинула ее Ольга Уинсток-Добровольская,
задержавшись на пороге и долгим взглядом прощаясь с Зоровым. В ее глазах
стояли слезы.
  - Я догадывалась, какого рода боль терзает Зорова, - тихо произнесла
Ольга, когда они вновь сели за стол в "кают-компании". - Любовь его и
Джоанны, трагически оборвавшаяся смертью девушки, в которой Зоров винит
себя... воистину великие страдания постигли его! А теперь все это

Предыдущая Части Следующая


Купить фантастическую книгу тем, кто живет за границей.
(США, Европа $3 за первую и 0.5$ за последующие книги.)
Всего в магазине - более 7500 книг.

Русская фантастика >> Книжная полка | Премии | Новости (Oldnews Курьер) | Писатели | Фэндом | Голосования | Календарь | Ссылки | Фотографии | Форумы | Рисунки | Интервью | XIX | Журналы => Если | Звездная Дорога | Книжное обозрение Конференции => Интерпресскон (Премия) | Звездный мост | Странник

Новинки >> Русской фантастики (по файлам) | Форумов | Фэндома | Книг