Русская фантастика / Книжная полка WIN | KOI | DOS | LAT
Предыдущая                         Части                         Следующая
своим звездам, да пусть они скажут вам чистую правду...
   Они тронулись в путь до восхода солнца.  Ариосто,  еще не  стряхнувший  с
себя остатки сна,  отчаянно зевал и вполголоса ругался на лошадь.  Уайт  был
бодр и свеж и все так же красиво сидел в седле,  держа в одной руке щит,   в
другой копье.
   - Ну и о чем же вам поведали звезды,  сударь?  -  спросил  он.    Ариосто
прервал очередной зевок и тряхнул головой.
   - Покуда не все ясно, сьер: мешали облака. Придется следующей ночью снова
смотреть в небо.
   Он явно лгал. Он знал, что еще до полудня им встретится тропинка, ведущая
в Лёгль,  и если Скиталец не свернет на нее,  значит,  поедет до  Аржантона:
какой дурак согласится возвращаться с полпути?
   Уайт проехал мимо этой тропинки,  только с  видимым  сожалением  направил
черную щель шлема в ее сторону.
   "Пронесло! - с облегчением подумал Ариосто.  - Впереди другой тропинки на
Лёгль нет до самого Аржантона.  Выходит,  белый дуралей в западне!  Вот  что
значит жаждать узнать свой гороскоп! А у меня хватит ума, чтобы засорить ему
мозги всякой шелухой!"
   На следующую ночь Ариосто опять ушел с места стоянки  и  вернулся  только
под утро.  И снова у него что-то не получилось.  Третью и четвертую ночи  он
также провел в поле и наконец заявил,  что теперь осталось составить таблицы
- и они скажут истину.  Он попробовал,  сидя в седле,   получить  результаты
наблюдений,  но тут же задремал и клевал носом до полудня,   потом  попросил
Уайта дать ему возможность поспать хотя бы два часа. Лишь во второй половине
дня он закончил свои эфемериды, прочитал их и замер с опущенной головой.
   - Ну что?  - спросил Скиталец,  заглядывая в исписанные листки.   Ариосто
трусливо съежился.
   - Не смею, сьер.
   - Говорите!
   - Не смею...
   - Я требую, сударь!
   Ариосто судорожно вздохнул и стал несмело водить  пальцем  от  непонятных
символов к знакам зодиака, от знаков зодиака к арабским письменам.
   - Я был прав,  - сдавленно сказал он.  - Я не мог ошибиться.  Но вы  меня
повергли в сомнение, сьер,  потому мне так долго и пришлось проверять одно и
то же... Я был прав, сьер.

   - В чем вы были правы?
   - Ну,  в том... кому надо служить.  Вот видите,  все таблицы  говорят  об
этом.  - Он снова стал водить пальцем по бумаге.  -  Путь  ваш  безрадостен,
одинок, позади много крови и смерти...
   - А впереди?
   - Впереди... Я прошу вас, сьер,  обратить внимание на цифру "тринадцать":
она говорит о том,  что,  если вы до завтрашнего полудня не решитесь принять
предложение кардинала, вас ждет бесславная гибель. А вот здесь, выше,  - то,
что ожидает вас на службе его высокопреосвященства: почет, богатство,  слава
и долгие годы жизни...
   Прошла еще одна ночь.  Уайт хранил молчание и,  как  показалось  Ариосто,
тоскливо оглядывал проплывавшие мимо крестьянские хижины и поля.  Что же  он
решил?  Не может быть,  чтобы выбрал бесславную смерть!  Пусть себе  думает.
Пусть думает как следует, пока есть время!
   - Скоро полдень, сьер, - скромно напомнил Ариосто.
   - Точнее, скоро нормандская граница, не так ли? Ариосто показалось, будто
Уайт усмехнулся, и от этой мысли ему стало жутко.
   - Не понимаю вас...
   - Все вы прекрасно понимаете, сударь, - раздельно сказал рыцарь. - Только
на прощание я скажу вам вот что: зря вы все это затеяли!
   - Что... затеял?
   - Не притворяйтесь.  Вам трудно понять,  что с первой минуты знакомства я
знал, кто вы такой и чего добиваетесь.  Вам трудно понять и то,  что все эти
гороскопы  и  гадания  способны  одурачить  не  каждого.    Если  в   старых
манускриптах есть какая-то логика,  то в ваших эфемеридах смысла не  больше,
чем в образцовой бессмыслице... Сейчас мы расстанемся, не так ли?  Я даже не
поколочу вас,  но вместо этого попрошу передать всем,  что я враг  раздоров,
что я против лжи и жестокости.  И пусть люди с недобрыми намерениями оставят
меня в покое...
   - Так вы... отказываетесь?
   - Безусловно.
   Ариосто дал шпоры и,  высоко подняв над головой шапку,  понесся назад.  А
там будто выросшие из земли солдаты тащили из леса и  ставили  заготовленные
заранее высокие деревянные заслоны.  Такие  же  заслоны  проглядывали  между
деревьями  по  обе  стороны  от  дороги.    Впереди  -  мост  через   речку,
перегороженный длинной сетью, солдаты, сидящие на деревьях и готовые в любой
момент сбросить эту сеть на Белого Скитальца.  А со всех сторон  уже  летели
поющие стрелы, вонзались в стволы, в утоптанную дорогу.
   Уайт похлопал коня по шее:
   - Ну что ж, Тру, - только вперед!
   Конь взял с места в карьер.  Он словно летел,  едва касаясь земли.    Над
сетью он взмыл,  подобно молодому орлу,  и в следующее мгновение был уже  за
мостом.  Засада за речкой бросилась врассыпную.  Лишь  один  солдат  остался
лежать в траве: его случайно ранили  убегавшие  в  панике  товарищи.    Уайт
спешился,  нагнулся над ним.  Это был молодой,  совсем юный воин с  девичьим
лицом и страдальческими губами.
   - Не надо! - прошептал он едва слышно.
   Белый Скиталец долго и задумчиво смотрел на него.
   - В тебе живет ненависть ко мне? - наконец спросил он.
   - Нет-нет, сьер, нет! Клянусь! Мне приказано...
   - Приказано убить? И ты бы убил, не зная за что, не зная меня?  И совесть
твоя была бы спокойной?  Странно.  А вот мне тебя жалко.    -  Уайт  говорил
медленно, с паузами. - Да-а, видно, трудно быть человеком... Трудно...

   СООБЩЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ,
   дающее  возможность  снова  в  какой-то  мере  взглянуть  со  стороны  на
странного рыцаря и отметить его несговорчивый характер

   Герцог Карл гордился Перонном и ни за что бы не променял его ни на  какой
другой город. Впрочем,  это не совсем точно: он мог бы променять его лишь на
Плесси-ле-Тур,  и то с условием смены почетного  звания  сюзерена  на  более
почетный королевский венец.
   Турнир был в разгаре,  когда на ристалище неторопливо  въехал  незнакомый
рыцарь и остановился возле ворот.
   - Ого!  - громко сказал один из вельмож герцога.   -  По-моему,    к  нам
пожаловал сам Трусливый!
   - А вы убеждены,  виконт,  что это трусливый рыцарь?  - спросил  граф  де
Кревкер.
   - Разумеется!  Я  с  ним  встречался  дважды,    когда  ездил  к  герцогу
Бретонскому.  Трусливый бывал почти на всех турнирах,  однако ни в одном  не
принимал участия.  Более того: он уклонялся от ссор и поединков и сбегал  на
своей кляче при первом удобном случае. Тогда он удрал и от меня,  граф,  да,
да! Но сегодня он не уйдет!
   Де Кревкер спрятал  в  бороде  снисходительную  улыбку  и  стал  ритмично
постукивать пальцами по рукоятке меча.
   - Ваша новая поездка к эрцгерцогу Максимилиану лишила  вас  самых  важных
новостей, - сказал он. - Когда это было, что вы ездили в Бретань!  С тех пор
немало утекло воды,  виконт,  и ваш Трусливый успел уже  побывать  в  рангах
Одинокого, Дьявола,  Сатаны и Велиала,  потом Белого Скитальца,  Жестокого и
Свирепого,  а теперь,  я слышал,  зовется Добрым.  Хотя последнее  имя  дано
скорее всего иронично. Так что стоит быть осмотрительнее, дорогой Тийе!
   - Прозвища ни о чем не говорят, граф.
   Кревкер мягко, но настойчиво перебил его:
   - И все же,  виконт,  считаю необходимым сообщить,  что еще в Бретани,  -
видимо,  до вашего возвращения сюда - этот Трусливый успел натворить  немало
бед.    Однажды  он  дерзнул  ворваться  в  замок  сеньора   де    Жуанвиля.
Представляете, Тийе? Он учинил такой погром, что хозяева замка помышляли уже
не о том, чтобы покончить с ним, а о том, чтобы хоть как-то выдворить его за
ворота Тийе беззаботно засмеялся:
   - Неужели вы всему этому верите,  граф?  Да посмотрите же на него:  он  и
теперь пугливо жмется к стене на своей кляче!
   - Эта кляча,  как вы изволили выразиться дважды,   дорогой  виконт,    не
уступает лучшим арабским скакунам...
   Герцог Карл уже несколько раз  делал  попытки  оглянуться.    Наконец  не
вытерпел и подозвал маршала де Кревкера:
   - Любезный граф,  перестаньте же шептаться за моей спиной!   Что  вы  там
выдумываете про этого рыцаря? Вы знаете, кто он?
   - Вряд ли найдется человек,  который ответит на подобный  вопрос,    ваша
светлость,  - сказал де Кревкер - Настоящее его имя - Уайт,  хотя больше  он
известен как Белый Скиталец.  Одни говорят,  будто это побочный сын  герцога
Бретонского, другие - что он обездоленный кузен Гийома де ла Марка
   - Ну, сплетни меня мало интересуют, граф, - нетерпеливо перебил герцог. -
Я слышал, он умеет отлично драться? Вот и пусть послужит у меня!
   Маршал потеребил свою бороду и наморщил лоб.
   - Государь,  этого рыцаря зовут также и Одиноким.  Пройдя путь от Бретани
до Перонна,  он нигде подолгу не задерживался,  а это может говорить лишь  о
том, что он сам по себе...
   - Перестань,  де Корде!  - Герцог Карл грозно сдвинул брови.   -  Клянусь
святым Георгием, я не припомню ни одного храброго рыцаря,  который не мечтал
бы о хорошей школе. А хорошая школа - здесь. Здесь, граф, у меня!
   Зная бешеный нрав герцога, Кревкер с минуту помолчал, затем, как бы между
прочим, произнес:
   - Не могу разглядеть, государь, какой символ на его щите?
   - Меч, - буркнул Карл - Меч с крыльями... Хм! Какой чистюля! Мои наемники
красят латы в черный цвет для устрашения врагов, а этот? Доспехи сверкающие,
гладкие, без единой вмятины,  будто только надел их!..  Что-то мало похож он
на обездоленного родственника!..  А что,  граф,  если он вызовет на поединок
меня?
   - Насколько мне известно, ваша светлость, в последнее время он ни разу не
лез в драку первым.
   - Не рыцарь, а размазня. Эй, Тийе! - крикнул герцог молодому паладину - Я
слышал, ты хотел пощекотать этого белого чистюлю своим доблестным мечом?
   - Сочту за честь, всемилостивейший государь! - Тийе отвесил низкий поклон
и удалился.
   - А если виконту не повезет?  - осторожно сказал Кревкер.  Герцог даже не
взглянул на него.
   - Думайте, что говорите, граф. Тийе не хуже Дюнуа владеет оружием! - Карл
привалился к подлокотнику кресла и стал нервно покусывать ноготь.
   Закончился очередной поединок.   Герольд  объявил  имена  следующей  пары
рыцарей.
   Тийе сидел на гнедом скакуне с присущей ему уверенностью,  лишь время  от
времени успокаивая нетерпеливого коня.  Спокоен был и Скиталец,    хотя  его
слишком опрятный вид проигрывал в глазах зрителей перед  помятыми  доспехами
противника.
   После принятых  церемоний  противники  разъехались  на  двести  ярдов  и,
пригнувшись к лукам, пришпорили коней. Они неслись, подобно вихрю. Казалось,
не существовало силы,  которая могла бы их остановить.  Они сшиблись на всем
скаку.  Зрители замерли.  Но в следующее мгновение по рядам  пронесся  вздох
разочарования: всадники проскочили  друг  мимо  друга  -  лишь  лязг  железа
прокатился по площади из края в край.
   - Какой позор!  - пробормотал герцог  Бургундский.    Лицо  его  налилось
кровью: он заметил,  что странный  рыцарь  пощадил  молодого  вельможу  и  в
последний миг отвел направленное в шею противника копье. Это же заметил и де
Кревкер, но промолчал.
   Между тем Уайт доскакал до каменной стены и остановился,   ожидая,    что
предпримет Тийе.  А тот,  круто развернув коня,  вонзил ему в бока  шпоры  и
снова понесся навстречу.  Незнакомец был вынужден дать  с  места  в  карьер.
Сблизившись, он с такой неуловимой легкостью ударил противника острием копья
в грудь,  что тот не удержался в седле и свалился на землю.    Над  площадью
повисло тягостное молчание.  Поймав бешеный взгляд Карла,   герольд  объявил
поединок законченным и в растерянности озирался по сторонам.
   - Я сам вызову его! - прорычал герцог, вскакивая с места, и де Кревкеру и
д'Эмерли с трудом удалось удержать безрассудно храброго  государя  Бургундии
от - рискованного шага.
   Карл остывал медленно. Он сидел, опасаясь поднять глаза,  чтобы не выдать
бушевавших в нем чувств неловкости и досады.
   - Что с Тийе? - тихо спросил он.
   Д'Эмерли с готовностью отозвался:
   - Ранен, однако не опасно.
   - Ранен... А этот чистюля начинает мне  нравиться.    -  Герцог  взглянул
исподлобья в ту сторону,  где находился Скиталец,  и  мрачно  усмехнулся:  -
Какой он, к черту,  Свирепый!  Клянусь святым Георгием,  в нем свирепости не
больше, чем у моего шута болтливости!
   - Он был таковым, ваша светлость,  - посмел возразить д'Эмерли.  - До сей
поры он не простил ни одному задире и  расправлялся  с  противниками  весьма
жестоко.
   - И все же он не свиреп. И не добр. Просто Белый Чудак.  Впрочем,  как ни
зови его, но, клянусь святым Георгием,  это великолепный рыцарь!..  Вот что,
Эмерли... Впрочем, лучше ты, Кревкер: предложите ему остаться.
   - Государь...
   - Экий ты щепетильный, Корде! Ну,  отправь к нему д'Эмберкура...  Начался
общий турнир.  Со стороны ворот наступали бургундцы,  навстречу  им  скакали
наемники и несколько странствующих  рыцарей.    Белый  Скиталец  участия  не
принимал.  Он смотрел,  как сошлись противники,  как упали на  землю  первые
неудачники.
   В разгар сражения к нему приблизился посланец герцога Карла.
   - Прошу господина рыцаря оставить  седло  и  снять  шлем,    -  несколько
суховато сказал д'Эмберкур.
   Белый Скиталец спешился, но шлема не снял.
   - Мое имя Уайт, - представился он.  - Я никогда не поднимаю даже забрала,
почтенный сеньор, это мое правило.
   Д'Эмберкур смутился,  не зная,  на что решиться.  С минуту  он  рассеянно
разглядывал прозрачные камни на шлеме незнакомца,  затем,  словно позабыв  о
своей просьбе, сказал:
   - Сьер Уайт,  герцог  Бургундии  и  Лотарингии,    Брабанта  и  Лимбурга,
Люксембурга и Гельдерна...
   ... - Княжества Эно,  - нетерпеливо перебил  незнакомец,    -  Голландии,
Зеландии, Намюра, Зутфена и так далее, и так далее...
   Наслышавшись разного рода небылиц о странном рыцаре,   д'Эмберкур  вконец
смутился и не знал, то ли возмутиться на явную дерзость, то ли пропустить ее
мимо ушей и добиваться главного - того,   о  чем  говорил  рыцарь  почетного
ордена Золотого Руна маршал Бургундии Филипп Кревкер де Корде...    Он  взял
себя в руки, басовито покашлял в перчатку и окрепшим голосом продолжил:
   - Сьер Уайт, мой государь предлагает вам поступить на службу в доблестное
бургундское войско.
   Белый Скиталец с минуту молчал.
   - Недавно я слышал спор двух людей,    -  наконец  сказал  он.    -  Один
утверждал,  что человек рождается жестоким и всю жизнь затем дерется,  чтобы
отвоевать для себя место под солнцем.  Другой же говорил  обратное:  человек
рождается добрым для созидания,  совершенствования мира.  Как полагаете: кто
из них прав?
   - Несомненно первый. Но...
   - Меня этот спор заставил задуматься, почтенный сеньор. В самом деле: что
пользы в раздорах, в войне, на которые тратится много времени

   и денег,  которые можно было бы употребить на полезные для людей дела?  Я
уверен: зло - это тяжелая болезнь человека...
   - О чем вы, сьер?
   - А вы так и не поняли?
   -  Погодите. -  Д'Эмберкур  пристально  вглядывался  в  черную  щель  над
забралом, словно хотел рассмотреть лицо незнакомца, но, так и не поняв,  что
так вдруг обеспокоило его, спросил: - Что вы такое... говорили?
   Тот не ответил. Вскочил в седло и направился к арке ворот.
   - Ну что? - спросил ожидавший посланника де Кревкер. Д'Эмберкур с усилием
оторвался от одолевавших мыслей.
   - Что-то в нем... не пойму...
   - Он покинул Перонн?
   - Да, граф. Он отказался и, кажется, поехал в Плесси-ле-Тур.
   - К королю Людовику?  Этого  его  светлость  нам  не  простит.    Кревкер

Предыдущая Части Следующая


Купить фантастическую книгу тем, кто живет за границей.
(США, Европа $3 за первую и 0.5$ за последующие книги.)
Всего в магазине - более 7500 книг.

Русская фантастика >> Книжная полка | Премии | Новости (Oldnews Курьер) | Писатели | Фэндом | Голосования | Календарь | Ссылки | Фотографии | Форумы | Рисунки | Интервью | XIX | Журналы => Если | Звездная Дорога | Книжное обозрение Конференции => Интерпресскон (Премия) | Звездный мост | Странник

Новинки >> Русской фантастики (по файлам) | Форумов | Фэндома | Книг