Русская фантастика / Книжная полка WIN | KOI | DOS | LAT
Предыдущая                         Части                         Следующая
собравшихся,  не то призывая всех к тишине. Когда все, наконец,
смолкли, он заговорил. Говорил он весьма  банальные  вещи:  про
эксплуатацию  человека  человеком,  про  неравные возможности в
современном капиталистическом обществе. Во многом  он  повторял
Чомского,  а временами даже открыто его цитировал. Вновь, как и
на предыдущих  коммунистических  митингах,  я  поймал  себя  на
мысли, что в основном согласен с оратором.
        Речь   Рауша  по  большей  части  состояла  из  простых
предложений. Время от времени он  употреблял  умеренно  сильные
выражения,  чем  еще  сильнее  располагал  к себе большую часть
публики
        В один момент случился очень забавный  эпизод.  Большую
часть  времени попугай спокойно сидел на плече у оратора, важно
посматривая по сторонам. В ходе своего выступления Рауш задался
вопросом: "Может ли трудовой  люд  добиться  прихода  к  власти
парламентским путем?" и умолк на какое-то мгновенье, прежде чем
ответить.  Воспользовавшись  паузой,  попугай  хрипло произнес:
"Ask me,  if  I  give  a  shit!",  чем  чрезвычайно  развеселил
публику.
        Должен  заметить, что если с первой частью речи Ричарда
Рауша я был в целом согласен, то к моменту эпизода  с  попугаем
мне  уже многое казалось неясным. Что, например, понималось под
"приходом к власти трудового люда"?  И  где  проходила  граница
между  "трудовым  людом"  и  "нетрудовым"?  И к какой категории
относился, например, я? Или даже шеф? Ведь  даже  шефа  я,  при
всем   желании,   не   рискнул   бы   однозначно  причислить  к
"нетрудовому люду"!
        Скептически оценив  шансы  "трудового  люда"  прийти  к
власти  парламентским путем, Риччи Рауш сделал логический вывод
о необходимости революционной борьбы. Он  убеждал  собравшихся,
что  все  должно  обойтись  без  кровопролития.  По  его словам
выходило, что стоит "трудовому люду"  сплотиться  и  решительно
заявить о своих правах, как экспроприаторы немедленно отрекутся
от власти и сами себя экспроприируют.
        Я  уже  почти  не  слушал  оратора.  Мне не давал покоя
вопрос  о  принадлежности  (или   непринадлежности!)   шефа   к
"трудовому  люду".  Вот  так  у  меня  всегда:  влезет в голову
какая-нибудь чушь, и ни о чем больше думать  уже  не  могу.  По
моим   размышлениям   выходило,  что  шеф  к  "трудовому  люду"
принадлежит. Он вечно  куда-то  звонит,  нервничает,  суетится,
посылает  "факсы",  вытаскивает  из  дипломата какие-то бумаги.
Сейчас, например, время ланча. Я живо представил себе, как  шеф
с  Бенжамином  сидят  в  кафе  "Old  Jerusalem", как шеф нервно
ерзает на стуле и объясняет Бенжамину,  насколько  важно  взять
сегодня интервью у Ричарда Рауша...
        Внезапно   я   осознал   всю   бессмысленность   своего
дальнейшего торчания на этом  дурацком  митинге.  Увиденного  и
услышанного    уже    вполне    достаточно,    чтобы   написать
приличествующую случаю статью, а взять интервью у Рауша мне все
равно не удастся.
        Пойду-ка я лучше домой, быстренько состряпаю  статейку,
и  -  к  Тимми.  Весь  вечер буду пить пиво!.. Линде звонить я
сегодня не  должен,  она  собиралась  поехать  к  родителям,  в
Нью-Джерси... Давненько я не пил пиво как следует!.. А вечером,
с факса Тимми, я отправлю шефу статью. Пусть этот идиот думает,
что  я  пахал весь день. В понедельник я расскажу ему, как Рауш
после выступления  сразу  сел  в  свой  знаменитый  обшарпанный
"Мустанг",  как  я  мгновенно  поймал  "желтый  кэб",  как мы с
таксистом преследовали "Мустанг", пока нам не  преградила  путь
колонна   манифестантов   с   красными  шариками.  Я  попытался
вообразить себе  эту  картину,  но  вместо  этого  перед  моими
глазами   возникли  большая  тарелка  с  маринованными  свиными
ножками,   баночка   с   горчицей   и   запотевшие    бутылочки
"Карлсберга".
        Обо всем этом я размышлял уже проталкиваясь к выходу...

     Глава 7. ЖРЕЦЫ КАИССЫ

        Когда    дом    Романовых   готовился   отметить   свое
трехсотлетие, шахматная монархия еще  переживала  романтическую
эпоху  своей  юности.  Когда  корона  уже  шаталась  на головах
российских властителей, поклонники Каиссы  всего  мира  жаждали
видеть на шахматном престоле законного монарха.
        С  другой стороны, если корону Российской империи никто
не оспаривал у ее владельца, то на  шахматную  корону  к  концу
1895   года   насчитывалось  по  меньшей  мере  пять  достойных
претендентов. Четверым из них суждено было сойтись  на  берегах
Невы  в  грандиозной  шахматной  битве.  Задержимся  ненадолго,
читатель, чтобы почтить память  этих  замечательных  бойцов,  а
также   вспомнить   обстоятельства,  которые  свели  их  в  эти
декабрьские дни на ристалище Северной Пальмиры.
        Подобно  тому  как  человечество  большую  часть  своей
истории пребывало в первобытном состоянии, шахматы, зародившись
в  древности,  в  течение  долгих  столетий дремали в колыбели.
Первые  серьезные  попытки  научной  систематизации  игры  были
предприняты   в  XVIII  веке,  а  первый  международный  турнир
состоялся  лишь  в1851  году.  До  этого  шахматные  состязания
неизменно  представляли  собой  матчевую  встречу двух игроков.
Изучая историю этих матчей,  можно  почти  безошибочно  назвать
сильнейшего   шахматиста  той  или  иной  эпохи,  но  это  были
"некоронованные  короли".   Официально   шахматная   республика
превратилась  в  монархию  лишь  в 1886 году. Учрежденный тогда
титул  "Champion  of  the  World"  получил  Вильгельм  Стейниц,
победивший в матче Иоганна Германа Цукерторта.
        Вильгельм Стейниц!..
        О  детстве  и юности этого человека нам почти ничего не
известно.  Уроженец  Праги,  он  впервые  принимает  участие  в
международном  турнире  в  1862  году,  не  добиваясь  при этом
особого успеха. Будущему чемпиону мира шел уже двадцать седьмой
год. В таком возрасте знаменитые мастера уже были  знаменитыми.
И  все  же  четырнадцать  лет  спустя Стейниц завоевал всеобщее
признание в качестве сильнейшего шахматиста мира.
        Карликового роста, хромой, с  огромным  выпуклым  лбом,
обрамленным  ярко-красными  волосами, и с полубезумным взглядом
этот  человек  являлся  величайшим  мыслителем  всех  времен  и
народов.  Он  был  мыслителем, сформулировавшим законы развития
шахматной партии.  Он  был  мыслителем,  идеи  которого  спустя
столетие   полностью   сохранили   свою  актуальность.  Он  был
мыслителем, умевшим  на  практике  постоять  за  правоту  своих
взглядов.
        А ведь было против кого постоять!
        Дважды,  в  1889  и  1892 годах, оспаривал первенство у
Стейница великий русский шахматист Михаил Чигорин. Оба раза  он
уступил,  но блестящей игрой снискал себе восхищение шахматного
мира и уважение своего могучего соперника.
        Сохранилось множество портретов Чигорина. С них на  нас
смотрит   лицо  истинного  интеллектуала,  человека  несомненно
благородного. В многочисленных книгах о Чигорине авторы  обычно
представляли    великого    русского    маэстро    как   яркого
комбинационного игрока, боровшегося с  "догматическим"  учением
Стейница.  Какая  чушь!  Чигорин был универсальным шахматистом,
совершенно не нуждавшимся в столь наивных комплиментах.  Многие
его  идеи живут и поныне. Достаточно сказать, что такой строгий
критик как Роберт Фишер считает Чигорина  одним  из  величайших
шахматистов  в  истории!  О  шахматной универсальности Чигорина
красноречиво говорят следующие  слова  Пильсбери:  "Никогда  не
было  мастера, который в такой мере сочетал бы в себе искусство
атаки и защиты, как Чигорин".
        Еще одним претендентом на  шахматную  корону  по  праву
считался немецкий врач Зигберт Тарраш. Многочисленные турнирные
достижения,  а  также  закончившийся  вничью  матч  с Чигориным
выдвинули  Тарраша  в  число   сильнейших   шахматистов   мира.
Казалось,  что  матч Стейниц - Тарраш неизбежен, тем более что
Стейниц никогда не уклонялся  от  встречи  с  самым  достойным.
Но...
        В 1894 году Стейниц неожиданно принимает вызов молодого
немецкого  математика  Эмануила Ласкера. Неожиданно потому, что
успехи  этого  маэстро,   лишь   недавно   дебютировавшего   на
международной  арене,  казались  недостаточными  для того чтобы
бросить перчатку чемпиону. Но случилось непредвиденное! Эмануил
Ласкер выиграл этот матч и стал вторым чемпионом мира.
        Победы  пришли  к  Ласкеру  быстро.   Победы,   но   не
признание!  Его  игра не завоевывала сердца, уж слишком простой
она  казалась.  Глубиной  идей  Ласкер  действительно   уступал
Стейницу,   но   практичность   и  высокая  техника  определили
закономерную победу молодого претендента. Лишь немногие поняли,
что  это  была  победа  практика  над  теоретиком,  игрока  над
мыслителем.   Впрочем,   современники   вообще  плохо  понимали
Ласкера...
        В августе  1895  года  в  английском  городе  Гастингсе
состоялся,  быть  может,  самый  знаменитый  турнир  в  истории
шахмат. Турнир собрал всех  сильнейших  мастеров  мира.  Играли
новые  звезды,  адепты  позиционной  школы  и  старые шахматные
романтики. Но основное  внимание,  конечно,  было  приковано  к
большой  четверке. Кто будет первым - Ласкер, Стейниц, Чигорин
или Тарраш? Организаторы  надеялись,  что  соревнование  внесет
ясность   в   запутанные   отношения  между  чемпионом  мира  и
претендентами.
        Результат был сенсационным: победу одержал дебютант  на
международной арене двадцатидвухлетний американец Гарри Нельсон
Пильсбери.  К  "большой четверке" прибавилась новая звезда. Так
началась,   к   сожалению,   короткая,   но    яркая    карьера
замечательного американского гроссмейстера.
        На    заключительном    банкете    Чигорин   от   имени
Петербургского шахматного общества пригласил Ласкера, Стейница,
Тарраша и Пильсбери продолжить спор в русской столице.
        Как видите,  читатель,  Петербургский  матч-турнир  был
призван  выявить  "настоящего"  претендента  на  матч с молодым
чемпионом, а  заодно  выяснить,  чего  же  стоит  сам  чемпион,
оказавшийся в Гастингсе лишь третьим.
        Забегая   вперед,  отметим,  что  не  все  приглашенные
прибудут в Петербург: Тарраш, сославшись на врачебную практику,
отказался от участия в состязании. Матч-турнир начнется первого
декабря при четырех участниках.

     Глава 8. "СОЮЗ БОРЬБЫ ЗА ОСВОБОЖДЕНИЕ
      РАБОЧЕГО КЛАССА"

        Г-н Ульянов не имел обыкновения экономить на извозчике.
Позавтракав  в  "Петрополе",  он  отправился на Большую Морскую
улицу, в читальню при  книжном  магазине  газеты  "Новости",  а
затем  вновь  переправился  через Неву по Николаевскому мосту и
отпустил извозчика на Большом проспекте Васильевского  острова,
не  доехав  два  квартала до дома No8. Перед заседаниями "Союза
борьбы  за  освобождение  рабочего  класса"  Ульянов  в   целях
конспирации последние два квартала неизменно проходил пешком.
        Погода продолжала дарить неприятные сюрпризы. Днем была
оттепель,  а к вечеру опять резко похолодало, и, как следствие,
стало очень скользко. Потом пошел мелкий снежок и стал ложиться
тонким слоем поверх льда, делая дороги еще более  опасными  для
пешеходов.
        Какой-то  высокий, слишком легко одетый молодой человек
поскользнулся,  упал,  а  затем,   пытаясь   подняться,   снова
поскользнулся  и  распластался  на  снегу.  Прохожие спешили по
своим делам, не обращая внимания на бедствующего юношу.  Никому
нет дела до какого-то пьяницы, тем более в такую погоду! "Какие
у нас все-таки черствые люди", - подумал Ульянов и поспешил на
помощь незнакомцу.
        Он  сам чуть не упал, помогая юноше подняться, и теперь
они вдвоем, поддерживая друг друга, пытались выбраться на менее
скользкое место. Наконец, это им удалось.
        - Вы не ушиблись? - спросил Ульянов.
        - Нет... Благодарю вас, сэр, - сказал  незнакомец  на
хорошем русском языке, но с заметным акцентом.
        "Какие  у  нас  невнимательные  люди,  - снова подумал
Ульянов. - А этот юноша к тому же еще иностранец".
        - Мне, как русскому, право неудобно, что вы  не  сразу
получили  помощь,  сударь,  -  вежливо  сказал  Ульянов.  - К
сожалению, нередко приходится испытывать чувство стыда за  свое
отечество.
      - У себя на родине мне часто приходится испытывать те же
самые чувства, - печально произнес  незнакомец.  -  Да-да,  я
прибыл   из   столь   же  бездушной  страны.  Давайте,  кстати,
познакомимся - меня зовут Гарри.
        - А меня - Владимир. Вы, вероятно, - американец?
        - Неужели одного упоминания  о  бездушии  моей  родины
достаточно, чтобы угадать мою национальность?
        - Нет,  конечно. Просто я вижу, что ваш родной язык -
английский, но  чувствую,  что  вы  не  англичанин.  Англичане,
представляясь,  обычно  называют  свою фамилию, а американцы -
имя.
        - Вы были в Америке?
        - Нет, но я о ней  много  читаю!  -  многозначительно
произнес Ульянов, подумав о своей красной брошюрке.
        В  течение  всей  этой  беседы Ульянов помогал молодому
человеку отряхнуться от снега. Судя по всему бедняга Гарри упал
не  один  раз  за  этот  вечер!  Ульянов  также  заметил,   что
американец  отморозил  нос,  чего тот пока еще не чувствовал. К
неудовольствию Гарри, Ульянов принялся  растирать  ему  нос.  В
общем,  американец  безусловно  нуждался  в  экстренной помощи.
Ульянов размышлял. Привести с собой к сестрам Невзоровым  этого
молодого  человека было бы чудовищным нарушением конспирации, о
которой сам Ульянов постоянно твердил всем  членам  "Союза".  С
другой  стороны,  не мог же американец быть провокатором! А то,
что молодой человек действительно  иностранец  было  совершенно
очевидно.   К   тому   же  что-то  подсказывало  Ульянову,  что
политические  взгляды  молодого   американца   близки   к   его
собственным.  И  дело  тут  было  не  только в оброненных Гарри
фразах  о   бездушии   его   родины.   Прежде   всего   Ульянов
руководствовался  тем  безошибочным  чутьем,  которое при любом
режиме помогает инакомыслящему узнавать своих единомышленников.
Ульянов  колебался  недолго.   Он   прекратил   растирать   нос
несчастному молодому человеку и сказал:
        - Гарри!   Вам  совершенно  необходимо  выпить  водки,
согреться... Я бы даже рекомендовал вам сделать это  не  спеша,
посидеть  пару  часиков  в теплом помещении - водочка, хорошая
закуска, затем горячий чай, наконец, the last but not the least
- хорошая беседа.  Все  это  согреет  душу  и  тело.  Если  вы
согласны следовать за мной, я готов все это вам предложить. Как
вы на это смотрите?
        - Большое  спасибо,  Владимир!  -  американец забавно
произнес старинное русское имя, сделав ударение на первый слог.
- Я с удовольствием приму ваше приглашение.

     x x x


Предыдущая Части Следующая


Купить фантастическую книгу тем, кто живет за границей.
(США, Европа $3 за первую и 0.5$ за последующие книги.)
Всего в магазине - более 7500 книг.

Русская фантастика >> Книжная полка | Премии | Новости (Oldnews Курьер) | Писатели | Фэндом | Голосования | Календарь | Ссылки | Фотографии | Форумы | Рисунки | Интервью | XIX | Журналы => Если | Звездная Дорога | Книжное обозрение Конференции => Интерпресскон (Премия) | Звездный мост | Странник

Новинки >> Русской фантастики (по файлам) | Форумов | Фэндома | Книг