Русская фантастика / Книжная полка WIN | KOI | DOS | LAT
Предыдущая                         Части                         Следующая
сдерживать коммунизм, только если будем готовы отразить каждое действие
красных мощным противодействием! И даже, если хотите, опередить своим
противодействием их действие! Я уверен, что все мы - и вы, сенатор, и вы,
профессор, и вы, полковник, - отнесемся к данной проблеме как достойные
представители американского народа и свободного мира. Я жду от вас,
сенатор, поддержки в конгрессе при истребовании дополнительных
ассигнований на работу. Я жду от вас, полковник, согласия организовать
этот проект.
  КЛИНЧЕ Р. Я согласен, сэр.
  МИНИСТР. Я был уверен в вас, полковник! Я жду от вас, профессор, согласия
руководить исследованиями. На вашу долю остается только наука, док. В
сущности, вы будете заниматься тем же, что и раньше, только в более
широком масштабе... Итак?
  ГОЛДВИН. М-м... боюсь, что нет, сэр. Мне эта затея не по душе. Кроме чисто
научных сомнений, мне не по душе то, что исследования, которые пока
надлежит вести лишь в академическом плане, попадают в сферу политических и
военных дел. Мне не хотелось бы возглавить новый тур в ядерной гонке...
Еще никому не ясно, куда могут привести исследования, а мы уже
намереваемся опередить в них русских. Это гонка к пропасти, господа!
  МИНИСТР. И это говорите вы, один из создателей нашей ядерной мощи?!
  ГОЛДВИН. Да. Мне не по душе, что снова разыгрывается та же история! Тогда
мы воевали с нацистами. И я, как и все, был уверен, что необходимо
опередить Гитлера в создании атомной бомбы... Но русские - не Гитлер, сэр!
И мы не воюем с ними.
  МИНИСТР. Вы... вы плохой американец, мистер Голдвин!
  ГОЛДВИН. Уж какой есть. сэр.

  Гробовое молчание.
  ХЕНИШ. Разрешите мне, сэр? (Министр кивает) Профессор, открою вам ужасную
тайну: я тоже считаю, что русские - не Гитлер. Но давайте смотреть на вещи
трезво. Между нами и русскими существует соперничество. Когда и почему оно
возникло, какие цели преследуют обе стороны - не об этом речь. Таков мир,
таким он нам достался от наших предшественников. И вы не можете не
согласиться, что это соперничество до сих пор не вылилось в истребительную
войну только благодаря равновесию сил, и прежде всего - ядерному
равновесию. Если они нас, то мы их - мы их, они нас. Обе стороны ничего не
выигрывают. Но представьте, что это спасительное для мира равновесие
нарушилось: русские обрели оружие, нейтрализующее нашу ядерную силу. А у
нас его нет... Что будет тогда?
  МИНИСТР. Да! Что тогда, профессор? Не бывает равновесия слабого с сильным
- только сильного с сильным! И русские не преминут с нами разделаться, уж
будьте покойны! Видит бог, мы не хотим войны. Но: если они нас, то мы их -
на том держится мир! Так что во имя сохранения мира, во имя безопасности
Америки и западной цивилизации мы предлагаем вам взяться за работу,
профессор!

  Голдвин молчит.
  КЛИНЧЕР (нервно). Я не понимаю ваших колебаний, профессор. Речь идет о
гигантском проекте, об исследованиях... и каких!
  ХЕНИШ. И в конечном счете может оказаться, что вы правы: такое оружие
невозможно, все наши опасения преувеличены. Что ж, лично я только вздохну
с облегчением.
  МИНИСТР. Итак, профессор?

  Голдвин молчит.
  ХЕНИШ. Как жаль, что я забросил физику ради политики! Меня не пришлось бы
долго уговаривать.
  ГОЛДВИН. Вы были физиком, сенатор?
  ХЕНИШ. Да. И тоже - ядерщиком. Но это было еще до войны, задолго до
Великого Ядерного Бума. Я опубликовал только одну статью - о пузырьковой
модели ядра. Может быть, помните, профессор?
  ГОЛДВИН. М-м... припоминаю. Была опубликована в "Физик ревью", в 38-м или
39-м году. Какой университет вы окончили?
  ХЕНИШ. Пенсильванский... ах, далекие милые годы! (Конфиденциально).
Министр ждет вашего ответа, профессор.
  ГОЛДВИН. Я согласен заняться такими исследованиями, сэр. Но только
исследованиями!
  МИНИСТР. Вот и отлично, док! Разумеется, только исследованиями, мы пока не
вправе требовать от вас большего. А организацию работ возьмет на себя
полковник Клинчер, проницательности которого мы обязаны раскрытием этой
важной проблемы. Надеюсь, вы согласитесь с ним сотрудничать, профессор?
  ГОЛДВИН. М-м... а вы какой университет окончили, полковник?
  КЛИНЧЕР. Вест-Пойнт, сэр.
  ГОЛДВИН. А... а... а... кавалерист?
  КЛИНЧЕР (оскорбленно). Военный стратег, сэр!
  ГОЛДВИН. М-м... ну да все равно. (Встает). Разрешите, откланяться,
господа! (Уходит).
  МИНИСТР. Ох, эти яйцеголовые! Откровенно говоря, мне не нравятся
настроения этого Голдвина. Не поискать ли нам кого-нибудь другого,
полковник?
  КЛИНЧЕР. К сожалению, выбирать не приходится, сэр. Специалистов по
нейтрино немного, а такого класса, как Голдвин, просто нет. Я думаю, нас
не должны занимать его взгляды, сэр. Пусть исповедует что угодно, лишь бы
делал то, что мы хотим.
  МИНИСТР. Нужно будет заставить его делать это, полковник!
  КЛИНЧЕР (замявшись). Боюсь, что я... что мне... во всяком случае в
нынешнем положении, трудно иметь достаточное влияние, сэр. Вы же видели,
как он со мной разговаривал!
  ХЕНИШ. Полковник прав, сэр. Они очень чтят звания и чины, эти яйцеголовые.
  МИНИСТР. Понимаю. Когда законопроект будет утвержден, мне, думаю, удастся
убедить президента присвоить вам, Клинчер, звание бригадного генерала -
учитывая важность работы. Итак, за дело... генерал! (Встает, давая понять,
что аудиенция окончена).
  КЛИНЧЕР и ХЕНИШ уходят. Тотчас поднимается со своего места адъютант.
  АДЪЮТАНТ (подходит к столу, кладет несколько бланков). Дневные сведения,
сэр!
  КЛИНЧЕР (Хенишу, за дверью). Примите мою благодарность, сенатор. Не ожидал.
  ХЕНИШ. Не стоит. Генералом больше, генералом меньше - это ничего не меняет.

  Затемнение. Освещается левая сторона сцены. Кабинет Макарова в
министерстве. Столы, составленные буквой "Т", ковровая дорожка, телефон с
коммутатором, коричневый сейф, на стенах три портрета. За столом МАКАРОВ.
  Входит, слегка прихрамывая. Шардецкий.
  МАКАРОВ. Иван Иванович, рад вас видеть в добром здравии!
  ШАРДЕЦКИЙ. Здравствуйте, Олег Викторович. Я к вам, как гоголевский
городничий,- с пренеприятнейшим известием... (Быстро проходит,
усаживается). Американцы закрыли нейтрино.
  МАКАРОВ. В каком смысле закрыли?
  ШАРДЕЦКИЙ. Не в физическом, разумеется. Из последних выпусков американской
литературы по ядерной физике исчезли публикации по нейтрино и слабым
взаимодействиям.
  МАКАРОВ. Ого... такое уже было!
  ШАРДЕЦКИЙ. Да. Так было с публикациями по делению урана - когда начались
работы по созданию урановой бомбы. И еще: симпозиум по физике слабых
взаимодействий, который должен был состояться в феврале в Сан-Франциско,
отменен.
  МАКАРОВ. Могу еще добавить: недавно конгресс США утвердил дополнительные
ассигнования в размере 55 миллионов долларов на исследовательскую работу
по министерству обороны... Значит, это всерьез, Иван Иванович!
  ШАРДЕЦКИЙ. Всерьез. И они сами указывают нам направление работы... спасибо
им хоть за это! (Встает, прихрамывая шагает по кабинету). Но если так -
куда идем, а? Камо грядеши, мир? Управление устойчивостью ядер - ядер, из
которых состоит все и вся на Земле. Вы представляете, что это может
значить? Взрывы зарядов докритической массы - то есть ядерных бомб на
складах или реакторов на атомных электростанциях и кораблях. Или наоборот:
ядерные материалы утратят срои свойства. Или станут радиоактивными обычные
вещества, вода, например... Черт знает что! (Садится. Трет лицо).
Простите, Олег Викторович, я ужасно расстроен этими соображениями.
  МАКАРОВ. Ну, так беретесь?
  ШАРДЕЦКИЙ. За что? Ах, вы об этом! Гм... Теперь я буду страховаться, Олег
Викторович. Вы ведь, небось, сразу навалите на нас правительственное
постановление: умри, но сделай. А если не сделаем? Мало знаем об этой
проблеме. Если не откроем этот процесс?
  МАКАРОВ. Откроете, Иван Иванович, вы - да не откроете! Помните, как было в
46-м году? Важно было знать, что есть атомная бомба. Так и сейчас... Не
такие американцы дураки, чтобы без ничего отвалить на работу пятьдесят
миллионов. Выходит, они что-то знают. Значит, возможно! Вы же сами
говорите: они подсказывают направление поисков - нейтрино. Кому же, как не
вам?
  ШАРДЕЦКИЙ. Гм... а если все-таки не выйдет? И спросят вас: куда смотрели?
  МАКАРОВ. Как куда? На Соединенные Штаты Америки, передовую в техническом
отношении державу. Теперь-то все проще, Иван Иванович. Теперь: надо!
  ШАРДЕЦКИЙ. Тоже верно... Что ж, входите с предложением в правительство,
Олег Викторович. Надо, куда ж денешься.
  МАКАРОВ. Да-а, опять мы отстали от Штатов... Ну, ничего. Догоним. Не
впервой!

  Занавес.


  Действие второе. ПОИСКИ В ПОТЕМКАХ
КАРТИНА ПЕРВАЯ

  Освещена левая половина сцены. Кабинет Шардецкого в КБ-12. Широкое окно.
За ним - обычный для исследовательских организаций пейзаж: ящики с
нераспечатанным оборудованием, баллоны со сжатыми газами, мачты и
трансформаторы высоковольтной подстанции. Далее: снежное поле и на
горизонте темная бахрома подмосковного леса. На стене кабинета небольшая
коричневая доска, таблицы радиоактивных семейств и портрет И. В.
Курчатова. На столе - микрофон селектора. В кабинете. ШАРДЕЦКИЙ, ШТЕРН,
СЕРДЮК, ВАЛЕРНЕР, ЯКУБОВИЧ и САМОЙЛОВ. Идет оперативка.
  ШАРДЕЦКИЙ. Начнем по порядку. Первый экспериментальный. Прошу, Исаак
Абрамович. Чего достигли за последний месяц?
  ШТЕРН. Исследовали нейтрино-мезонные взаимодействия на средних энергиях.
Ничего нового, Иван Иванович. Думаем сдвинуться к большим энергиям.
  ШАРДЕЦКИЙ. Сколько опытов провели?
  ШТЕРН. Более двух тысяч. По пять опытов в каждом поддиапазоне. Просмотрели
95 тысяч "трековых" снимков.
  ШАРДЕЦКИЙ. Солидно. Что ж, переходите к большим... Третий
экспериментальный, прошу.
  СЕРДЮК. Изучали содействие нейтрино и антинейтрино от уранового реактора
на гамма-радиоактивный кобальт и альфа-радиоактивный уран-235. Результат
отрицательный.
  ШАРДЕЦКИЙ. Сколько облучений выполнили?
  СЕРДЮК. Более трех тысяч.
  ШАРДЕЦКИЙ. Тоже солидно. Значит, и эта возможность отсекается. Пробуйте
теперь облучать ядра с помощью нейтрино малых энергий, Евгений Сергеевич.
  СЕРДЮК (морщится). Их очень трудно обнаруживать, Иван Иванович, мало
сечение захвата.
  ШАРДЕЦКИЙ. Так не заниматься этим, что ли? Искать там, где светло?
Усовершенствуйте способы отсчета нейтрино... Дальше. Лаборатория плазмы,
прошу.
  ЯКУБОВИЧ. Генерация нейтрино в высокотемпературной плазме идет, но очень
неустойчиво. Опыты требуют более точной теории устойчивости плазмы, коей,
к сожалению нет.
  ШАРДЕЦКИЙ. А почему нет? Теоретический отдел?
  ВАЛЕРНЕР (нервно). Теоретический отдел, теоретический отдел - чуть что,
сразу теоретический отдел! Теория строится на основе опытных данных, Иван
Иванович. Точная теория - на основании достоверных опытных данных. Через
две точки можно, как известно, провести множество окружностей,
определенную же окружность можно построить лишь по трем точкам! Пока что
плазменники дали нам, образно говоря, лишь две опытные точки. Этого, увы,
недостаточно!
  ЯКУБОВИЧ. Так вы ж меня извините, Шарль Борисович, по трем точкам я и без
вас окружность построю.
  ВАЛЕРНЕР. Так и вы меня извините, дражайший Илья Васильевич! Не об
окружности речь!
  ШАРДЕЦКИЙ. Все ясно, Иван кивает на Петра, а...
  ВАЛЕРНЕР. А Петр на Ивана, вот именно!
  ШАРДЕЦКИЙ. Тоже верно... Ну, а чем порадует нас группа "Эврика"?
  САМОЙЛОВ (рассеянно). Мы что? Мы ничего. Работаем. Обнаружили еще
полдесятка "комариных эффектиков"... да что толку? Ни за какой не
ухватишься. Все их можно объяснить. Нам такие не надо..
  ШАРДЕЦКИЙ. Ясно... (Раздраженно). Почему вы опять небритый, Петр Иванович?
Сколько раз я вас просил хотя бы на совещания являться без этой щетины на
щеках.
  САМОЙЛОВ (трогает щеку). Думаете - поможет?
  ШАРДЕЦКИЙ. Поможет, не поможет - извольте быть аккуратны. (Помолчав, ко
всем). Что ж, товарищи, продолжаем искать. Пусть вас не огорчает, что весь
этот год мы получали одни отрицательные результаты. И отрицательное знание
- знание. Чем больше мы отсечем неудачных вариантов, тем ближе будет
удачный. Есть в природе процесс стабилизации ядер, не может его не быть...
Все.
  Командиры расходятся.
  Шардецкий, сгорбившись, сидит за столом. Входит Макаров - он в модном
зимнем пальто, в пыжиковой шапке, с портфелем.
  МАКАРОВ. Добрый день, Иван Иванович! (Раздевается, вешает пальто на
стойку). Вот решил вас навестить, поглядеть, как дела, не нужно ли чего.
  ШАРДЕЦКИЙ. Здравствуйте, Олег Викторович. С приездом. (Трет правую сторону
головы, морщится).
  МАКАРОВ (садится у стола). Вы нездоровы, Иван Иванович?
  ШАРДЕЦКИЙ. Э, пустяки, не обращайте внимания. Просто я теперь точно знаю,
какая часть моего мозга ведает научными делами. Вот эта (показывает) - от
виска до затылка... Плохи дела, Олег Викторович. Год прошел, как сон
пустой. В пересчете на коллектив - четыре тысячи лет... Мне уже неловко
перед сотрудниками. Год назад я перед ними соловьем заливался, на
семинарах: что-де при нынешнем уровне экспериментальной техники, при наших
знаниях, при нашем оснащении - весь пятидесятилетний путь от открытия
Беккереля до термоядерной реакции можно пройти за несколько месяцев. И это
действительно можно... если иметь соответствующее открытие. А его нет.
  МАКАРОВ. В чем же суть ваших затруднений? Я, конечно, отстал. Но вы,
пожалуйста, объясните, чтобы я отчитался в Москве.
  ШАРДЕЦКИЙ. Объяснить можно... объяснить все можно. А вот сделать...
Словом, так. (Подходит к доске, рисует мелом круг, в нем - малые кружки).
Вот атомное ядро, система из десятков частиц-нуклонов. Когда-то, миллиарды
лет назад, во Вселенной конденсировались облака ионизированного
водорода... уплотнялись, загорались звездами. Потом часть звезд
взрывалась. Так получались тяжелые атомные ядра. Сначала в них был избыток
энергии - ну, еще бы: взрыв звезды - не шутка. Излучением частиц и
электромагнитных квантов ядра отдали избыток энергии в среду, успокоились.
Не все, впрочем - некоторые, радиоактивные, до сих пор успокаиваются. По
сути, естественная радиоактивность - это отголосок тех давних взрывов
звезд... И вот над каким вопросом мы сейчас бьемся: взаимодействуют ли
ядра с окружающей средой непрерывно - или только в актах распада, который
может произойти раз в миллиард лет? Может и вовсе не произойти. Почему,
действительно, ядра так долго "остывают"? Стаканы с чаем остывают все
одинаково - а не так, чтобы один вчера, второй через тысячу лет, третий -
никогда... . Если ядро взаимодействует со средой - надо уловить это
взаимодействие и управлять им. Умозрительно: взаимодействует. И именно с
нейтрино, ничтожной всепроникающей частицей. Здесь, если угодно,
доказательство от противного: Солнце и звезды излучают столько нейтрино,
что каждую секунду через нас с вами проходят миллиарды миллиардов этих
частиц. Потоки нейтрино проницают Землю так, будто она прозрачна для них,
будто ее вовсе и нет. Но она-то есть! И на пути каждого нейтрино -
миллиарды ядер. Мы не обнаруживаем обычно никаких изменений в ядрах,
облученных нейтрино, но значит ли эт

Предыдущая Части Следующая


Купить фантастическую книгу тем, кто живет за границей.
(США, Европа $3 за первую и 0.5$ за последующие книги.)
Всего в магазине - более 7500 книг.

Русская фантастика >> Книжная полка | Премии | Новости (Oldnews Курьер) | Писатели | Фэндом | Голосования | Календарь | Ссылки | Фотографии | Форумы | Рисунки | Интервью | XIX | Журналы => Если | Звездная Дорога | Книжное обозрение Конференции => Интерпресскон (Премия) | Звездный мост | Странник

Новинки >> Русской фантастики (по файлам) | Форумов | Фэндома | Книг