Русская фантастика / Книжная полка WIN | KOI | DOS | LAT
Предыдущая                         Части                         Следующая
свежий анекдот. Он был расположен к смешливости.
  Джерард обиделся.
  - Что же тут нелояльного? - недовольно спросил он. - По-моему, наоборот. А
по-вашему, господин Тинтерл, лучше, чтобы коммунисты втравили рабочих в
забастовку?
  Господин Тинтерл перестал смеяться и сказал очень серьезно и веско:
  - По-нашему, Джерард, не должен жаловаться тот рабочий, который проработал
у нас двадцать лет и не видел ничего, кроме добра. Да и кому жаловаться?
При чем тут президент? Мы предприятие частное.
  Джерард стал убеждать, что он вовсе не жаловался, цель у него была другая:
предотвратить забастовку. У рабочих настроение твердое: если администрация
не уступит, пойдут за коммунистами.
  - Ну, в эти дела я не путаюсь, - зевнул Тинтерл. - Об этом говорите с
патроном. А вам скажу, что о вас мы мнение изменили. Да. И я подумываю о
том, чтобы из списка оставляемых на переоборудование вас вычеркнуть. Вот,
видите... - И Тинтерл показал Джерарду список. Против фамилии Джерарда был
выведен красным карандашом большой вопросительный знак.
  Этот красный крючок так и вцепился в сердце Джона. Квалифицированный
мастер, он считал свое место на работах по переоборудованию завода
обеспеченным. А теперь ему грозило остаться лишь с двадцатью процентами
ставки. Черт дернул его ехать к президенту! Будет ли от этого прок - еще
неизвестно, а себе навредил! С этими мрачными мыслями Джон уныло побрел
домой.
  Между тем в своей обиде на Прукстера Джон был не совсем справедлив: кто
знает, может быть, хозяин и принял бы, приди он в более удачный момент, -
теперь же Прукстер был совершенно точен, ответив, что у него нет времени
принять господина Джерарда. Дело в том, что незадолго до прихода Джерарда
господин Прукстер вызвал секретаршу и распорядился:
  - Госпожа Утайф, пригласите Фрейлингтона. Да скажите ему, что срочно.
  - Слушаю, господин Прукстер, - ответила секретарша. Отношения между
патроном и секретаршей были более тесные, чем требовалось по службе, но на
службе господин Прукстер признавал только официальный тон.
  И вот, когда так неудачно явился Джерард, в кабинете директора уже
восседал председатель местного рабочего союза господин Фрейлингтон.
Разговор был настолько конфиденциальный и щекотливый, что, едва секретарша
ввела гостя, патрон сказал ей:
  - Я вас не задерживаю, госпожа Утайф. Стенограммы не потребуется. - Затем,
обратившись к гостю, директор расплылся в улыбке: - Чрезвычайно рад видеть
вас, господин Фрейлингтон. Поверьте, я глубоко огорчен, что между нами
возникли разногласия. Я думал, мы все же сумеем договориться.
  - Очень прискорбно... - согласился господин Фрейлингтон. - Но договориться
- это зависит от вас.
  Лицо у господина Фрейлингтона действительно было прискорбное: длинное,
вытянутое и безнадежно унылое. В кругу близких друзей председатель
рабочего союза объяснял это профессиональной травмой: попробуйте,
поманеврируйте между молотом и наковальней, между боссами и рабочими -
каждого сплющит!
  Господин Прукстер привык к устоявшемуся пессимизму этого рабочего деятеля
и поэтому продолжал беседу в игриво-серьезном тоне.
  - Послушайте, господин Фрейлингтон, - сказал директор, заглянув в
бесцветные глаза гостя, - признайтесь откровенно, между нами, конечно, -
требования рабочих необоснованны. Отдыхать полтора месяца да еще получать
двадцать процентов...
  - Трудно отдыхать на пустое брюхо... - уныло протянул Фрейлингтон, и его
лицо еще больше вытянулось.
  Прукстера несколько покоробило грубое слово. Однако он и виду не подал.
  - Вы преувеличиваете, господин Фрейлингтон, - сказал он так же ласково. -
Пумферц, господин председатель Федерации Труда, находит мои условия вполне
приемлемыми, и полагает...
  - Пумферц, Пумферц! - презрительно перебил председатель. - Ему легко из
столицы командовать. Попробовал бы он здесь посидеть, на нашем вулкане...
  - А если мы немного накинем? - спросил директор и хитро прищурился.
  - Например? - на лице председателя появилось оживление.
  - Ну, вместо двадцати процентов дадим тридцать.
  - Не выйдет... - на лицо набежала прежняя унылость. - Поверьте, господин
Прукстер, рад бы душой. Но рабочие... Приходится считаться.
  - Не скромничайте, господин Фрейлингтон. Руководство тоже кое-что значит.
Не вас учить.
  - Не всегда можно рисковать своим престижем. Да и к чему?
  - Ну что ж, вам виднее. А жалко. Рабочие только потеряют от забастовки.
  - Возможно, - печально согласился Фрейлингтон. - И все же...
  - Да, у меня еще к вам дело. Вам известны мои взгляды на необходимость
гармонического сотрудничества капитала и труда. У меня многие рабочие
имеют акции, вы это знаете. Обидно, что они оказались так неблагодарны.
Так вот. Теперь мы - акционеры "Корпорации Лучистой Энергии". Мне кажется
справедливым просить вас принять небольшой пакет акций.
  - По какому курсу? - Унылости на лице председателя как не бывало.
  - Пустяки, стоит ли об этом говорить! - небрежно бросил Прукстер. -
Как-нибудь сочтемся. Мы пойдем вам навстречу. Вот только бы с этой
забастовкой... Неужели, в самом деле, нельзя убедить рабочих?
  - Трудно, очень трудно, господин Прукстер... - Лицо вытянулось. - Если бы
еще набавить...
  - Ну нет, больше некуда! - недовольно сказал Прукстер. Он действительно
считал свою уступчивость пределом щедрости, да и уступил только потому,
что генерал Реминдол одолел телефонными звонками и требованиями уладить
дело.
  - Видите ли, важно дело поставить психологически правильно. - Председатель
понизил голос и придвинулся к Прукстеру. - Скажем, мы с вами согласимся
между собой на тридцать пять. Так, негласно. А официально вы предложите
тридцать. Мы не соглашаемся, настаиваем: тридцать пять. Вы не уступаете.
Мы грозим забастовкой. Вы вынуждены уступить... Психологический эффект: мы
победили!..
  - Да, понимаю... - Прукстер склонил свой седой ежик. - Так что же, можно
сделать так: согласимся окончательно на тридцать, а для начала я предложу
двадцать пять... Тот же эффект...
  - Тридцать пять лучше бы...
  - Вы, видимо, господин Фрейлингтон, не хотите соглашения...
  - Ну хорошо, попробуем... - торопливо сказал Фрейлингтон. - Поручиться
нельзя, но... Только вот что: заранее о надбавке не сообщайте. Надо
подготовить, а уже на собрании...
  - Как вам угодно...
  Итак, разговор шел действительно настолько важный, что Прукстеру было не
до Джона Джерарда. Конечно, Джерард не мог знать об этом разговоре. Он
узнал о нем на следующий день, но в несколько другой редакции, когда был
приглашен к председателю союза Фрейлингтону.
  Господин Фрейлингтон прежде всего сказал господину Джерарду, что его
чрезвычайно заботит создавшееся положение. Если забастовка начнется, она
очень больно ударит по рабочим. Желать забастовки могут только коммунисты,
потому что они надеются извлечь из нее пользу для себя.
  Хотя Джерард так же привык к унылому выражению физиономии Фрейлингтона,
как путники к неизменному пейзажу пустыни, все же, глядя на это лицо,
нельзя было не посочувствовать огорчению этого достойного деятеля.
"Благородный человек!" - невольно подумал Джон.
  - Неужели мы должны выдать рабочих с головой коммунистам, как вы думаете,
Джерард? - проникновенно глядя на Джона, спросил председатель.
  - Оно-то нет, - согласился Джон, - да только и двадцать процентов нельзя...
  - Еще бы, я понимаю... - подхватил Фрейлингтон. - Нет, на двадцать
процентов мы не пойдем. Уж тогда действительно будем драться, как львы! -
Председатель, очевидно, хотел придать своему лицу выражение львиного
мужества, но лицо плохо поддавалось...
  - Придется... - мрачно сказал Джон.
  - Но, с другой стороны, Джерард, на пятьдесят рассчитывать нельзя. Я
зондировал почву... Говорил с Прукстером. Он показал мне кое-какие
документы... Действительно положение компании трудное...
  - А субсидия? - спросил Джон, исподлобья взглянув на председателя. - На
заводе все говорят, что Прукстер получил миллионы.
  - Вы этому верите? - Фрейлингтон даже попытался усмехнуться. -
Коммунистический трюк! Право, я не думал, что вы так легковерны.
  - А что же тут неправдоподобного?
  - Посудите сами: стал бы Прукстер рисковать, если бы не крайность...
Как-никак забастовка и его ударит по карману... Зачем это ему, если бы он
получил субсидию... Видно, вы верите этому Бейлу по-родственному.
  - Да уж, родственник... На мою голову... - с искренней неприязнью сказал
Джон. - Я его на порог не пускаю.
  И хотя это было не совсем точно, Джон не почувствовал никакой неловкости:
в сущности, таково было его постоянное желание, только как-то само собой
выходило, что Том все-таки переступал порог дома Джерарда.
  - Видите, зондаж мне кое-что дал, - продолжал между тем Фрейлингтон. - Я
очень настаивал, говорил, что настроение у нас твердое, мы не уступим.
По-моему, Прукстер почувствовал это и готов согласиться на двадцать пять.
  - Да что вы? - радостно воскликнул Джон, но сейчас же сдержал себя: - Мало.
  - Конечно, мало. Я очень рад, что мои мнения совпадают с мнениями массы.
Мы должны добиваться большего. И вы должны помочь, Джерард...
  - Чем я могу?
  - Вы цеховой делегат. Ваш авторитет... Вы были у президента. Я обращусь и
к другим благоразумным делегатам... Не к коммунистам, конечно...
  - Хорош авторитет, - горько усмехнулся Джон. - Тинтерл собирается
вычеркнуть из списка оставляемых на переоборудование. Как раз за поездку к
президенту...
  - Ну, это глупости! - в негодовании воскликнул Фрейлингтон. - Я с ним
поговорю. Можете считать, что улажено. Слово председателя.
  - А что же можно сделать? - спросил Джон. Обещание Фрейлингтона очень
подбодрило его: слов на ветер такой солидный деятель не бросает.
  - А вот что. Давайте рассудим, чего мы можем добиться. Но по-деловому,
реально... О пятидесяти процентах забудем. И сорока не добьемся. Ну, а
если, например, тридцать? На двадцать пять он почти согласен, до тридцати
недалеко. Но нужно, чтобы исходило не от меня, а от массы, понимаете,
Джерард? - Фрейлингтон внимательно посмотрел на собеседника. - Да и для
Прукстера так внушительней, скорей уступит... И потом эти коммунисты... Вы
же знаете. Вместо благодарности, подымут шум: бонзы такие-сякие, сорвали
пятьдесят процентов... Словом, пропаганда...
  - Это уже по своему обычаю... - подтвердил Джон.
  - Ну вот, а что ж нам плясать под дудку коммунистов? Что лучше: тридцать
процентов заработка или на все сто голодовка? - Лицо Фрейлингтона приняло
невероятно тоскливое выражение.
  У Джона на этот счет никаких сомнений уже не было, тем более, что теперь,
при благоприятном исходе переговоров, он был уверен в ста процентах
заработка для себя.
  - Я думаю, Джерард, - начал председатель после паузы, - вы и другие
благонамеренные делегаты - я их тоже вызову - должны и в разговорах и на
собраниях убеждать, что пятидесяти процентов все равно не добиться, а
забастовка бессмысленна, надо добиваться хотя бы тридцати... Но не
сдавайтесь: требуйте тридцать, грозите забастовкой. Из-за пяти процентов
не станет он рисковать. Уверен: победим!
  Джон ушел от Фрейлингтона в приподнятом настроении. Если план удастся, он
выскочит из затруднений с платежами за дом. Впрочем, Джон был уверен, что
он думает не только о себе, но и о других: забастовка - вещь тяжелая,
ребята будут голодать, а треть заработка - все-таки поддержка, полтора
месяца можно перебиться. Это было настолько ясно, что Джон был уверен в
успехе.
  Однако на следующий же день на собрании цеховых делегатов он убедился, что
не так-то это просто. Пока он обстоятельно развивал свою мысль, делегаты
молча слушали, но Джон чувствовал, что это молчание не дружественно.
Поддержали Джона старый Херойд и еще несколько делегатов, видимо тоже
инструктированные Фрейлингтоном. Зато резко выступил Том. Он доказывал,
что согласиться на тридцать процентов - значит предать интересы рабочих.
  - И это в то время, когда Прукстер загреб из казны миллионы! - воскликнул
он.
  - А ты видел эти миллионы? - рассердился Джон. - Толкуешь о субсидии. А
почему мы тебе верить должны? Известно, коммунист! - Джон постарался
вложить в это слово все свое презрение. - Ты мне докажи насчет субсидии,
я, может, первый пойду за тобой.
  Дело кончилось скандалом: Том не выдержал и назвал Джона хозяйским
прихвостнем. Джон полез с кулаками, его оттащили, и председатель закрыл
собрание. Никакого решения так и не приняли.
  Первая неудача не обескуражила Джона. Он собрал у себя дома делегатов,
поддержавших его предложение. Было решено убеждать рабочих согласиться на
тридцать процентов.
  - Что ж, ребята, неужели уступим коммунистам? - подбодряя товарищей,
спросил Джон.
  - Ни в коем случае! - воскликнул старый Херойд. - Он, Прукстер, хоть и
подлец, а все ж таки кормит. А коммунистической забастовкой сыт не будешь!
  Вскоре Джон и думать забыл о президенте. Из-за него он чуть в беду не
угодил, хорошо - Фрейлингтон вызвал. Нет, видно, прежде чем большой
политикой заниматься, надо свои личные дела обеспечить. Он не какой-нибудь
голяк Том, которому нечего терять! Бейлу что? Закроют завод - он махнет
зайцем в товарном поезде на другой конец света, только его и видели! А
другие тут оставайся, расхлебывай кашу, которую заварил этот коммунист.
Нет, слава богу, Джон Джерард - не бездомный бродяга, ему есть за что
постоять!



  5. "Небесная черепаха" в заливе Невинности



  ...В настоящее время нет события, которое показалось бы нашему читателю
необыкновенным...


  Дж.Свифт. "Путешествие Гулливера"



  В холодный осенний вечер к небольшому пустынному острову, затерявшемуся в
архипелаге подобных же клочков суши, подошел военный катер. Погода была
пасмурная, тучи сплошь затянули небо, но океан был спокоен: катер лишь
слегка покачивало. Суденышко приблизилось почти вплотную к скалистому
берегу - здесь было глубоко, и по сброшенным мосткам на берег сошли двое:
довольно плотный мужчина в широком военном кожаном пальто, без погон, с
полевой сумкой на ремне; другой - тщедушный, невысокий, в штатском.
Маленький морщился, кашлял и проявлял все признаки неудовольствия морским
путешествием. Военный держался бодро.
  - Лейтенант, через час мы вернемся! - крикнул он, обращаясь к моряку на
катере.
  Моряк козырнул. Двое поднялись по крутому берегу и вскоре скрылись из глаз.
  "Какого черта им тут надо?" - подумал лейтенант Патерсон, молодой моряк,
неожиданно для себя попавший в эту таинственную экспедицию. Он не знал ни
цели ее, ни ее странного названия: операция "Небесная черепаха".
Начальством было только сказано, что он удостаивается чести сопровождать
двух весьма высоких особ и ему представляется прекрасный шанс сделать
карьеру, если он сумеет им понравиться, а главное, держать язык за зубами,
что бы ни довелось увидеть. И вот теперь с командой из двух матросов он
стоит со своей скорлупкой у неприветливого островка, напоминающего
изогнутую спину ныряющего в океан гигантского зверя. По одну сторону -
бескрайняя даль океана, по другую - цепь таких же диких островов, за ними
теряющаяся в сумерках полоска безлюдного берега. Черт бы все побрал, в
экспедиции пока нет ничего интересного... Да и чего ждать от этого
неуютного океанского уголка, который некие восторженные поэты от географии
осчастливили романтическим наименованием залива Невинности! Как ее ни
поэтизируйте, а невинность - одна из самых скучных разновидностей
добродетели. Так философствовал про себя лейтенант Патерсон. А уж если
лейтенант философствует, это верный признак меланхолии! По крайней мере, в
нормальном состоянии лейтенант Патерсон до философии не снисходил...
  Через час оба спутника вернулись. Военный был, видимо, доволен, мурлыкал

Предыдущая Части Следующая


Купить фантастическую книгу тем, кто живет за границей.
(США, Европа $3 за первую и 0.5$ за последующие книги.)
Всего в магазине - более 7500 книг.

Русская фантастика >> Книжная полка | Премии | Новости (Oldnews Курьер) | Писатели | Фэндом | Голосования | Календарь | Ссылки | Фотографии | Форумы | Рисунки | Интервью | XIX | Журналы => Если | Звездная Дорога | Книжное обозрение Конференции => Интерпресскон (Премия) | Звездный мост | Странник

Новинки >> Русской фантастики (по файлам) | Форумов | Фэндома | Книг