Русская фантастика / Книжная полка WIN | KOI | DOS | LAT
Предыдущая                         Части                         Следующая
встрече.  Ты,  наверное,  слышал,  что  мне  удалось   построить   прибор,
регистратор  психоизлучения.  Это  тебе  не  математика,  тут  испытуемому
никакая хитрость и обман не  помогут.  Сейчас  с  помощью  регистратора  я
загляну в твои помыслы и узнаю, так  ли  они  чисты,  как  должны  быть  у
патриота. А заодно мы выясним  способности  твоего  мозга,  узнаем,  какое
излучение для него характерно и можно ли мозг твой  излечить.  Скажу  тебе
откровенно, как старому школьному товарищу, что до  сих  пор  мой  аппарат
свидетельствовал не в пользу таких, как ты. Помнится,  ты  утверждал,  что
чистый эксперимент - основа науки. Сейчас ты имеешь дело с поистине чистым
экспериментом. Я только записываю общие данные, характерные для этнических
групп,  народностей  и  народов.  У  одних   преобладает   с-излучение   и
естественно, что они должны повелевать. Так  предназначила  сама  природа.
Другим, низшим, нациям свойственно  у-излучение.  Я  уже  составил  больше
десятка таких карт, обобщил данные регистратора...
   Нет, Генрих никогда не умел проигрывать  с  достоинством.  Он  даже  не
хотел дослушать мою лекцию и закричал:
   - Сказать, что излучает твой мозг, Пауль? Я знаю это и без приборов!
   Мой бог! Трудно передать, что я чувствовал в ту минуту. Мне показалось,
что он _знает_. У меня задрожали ноги. Сразу не смог  сообразить,  что  он
никак не мог, проникнуть в Тайну. Его слова действовали, как яд кураре.  У
меня в голове все перепуталось, раздался гул и визг.  Небо  раскололось  и
падало на меня.
   Потом мне рассказывали, что я упал  и  почти  двадцать  минут  бился  в
истерике.
   Меня отвели домой, и Магда изобразила на лице испуг и сочувствие.
   Пришли коллеги. Я плохо поддавался лечению. Три дня не мог  взяться  за
работу, боялся принять снотворное. Мне казалось, что меня хотят  убить  во
сне.
   На четвертый день я рискнул показаться  в  лаборатории.  Вид  пациентов
подействовал на меня успокоительно.
   Я тотчас взялся за Генриха. Череп ему вскрывали другие - мои пальцы все
еще  дрожали.  Центры  его  мозга,  управляющие  дыханием   и   некоторыми
двигательными комплексами, функционировали нормально, а вот  в  зрительных
областях коры были  органические  изменения  -  отечная  ткань,  отложения
солей. Несколько раз во время сеанса, когда я подключал регистратор к  его
открытому мозгу, у Генриха наступала клиническая смерть,  но  лучшие  наши
реаниматоры возвращали его к жизни. Пот застилал мне глаза, но я продолжал
опыты с его мозгом до тех пор, пока реаниматоры уже ничем не могли помочь.
   Только затем я отошел от стола, вышел из операционной  и  плюхнулся  на
стул в коридоре. Мимо меня в операционную провели большую группу детей.  У
меня еще хватило сил  погладить  одного  мальчика  по  голове,  вынуть  из
кармана  конфету  и  спросить:  "Как  тебя  зовут?"  Он  смотрел  на  меня
непонимающим взглядом.
   - Откуда ты, мальчик? - допытывался я.
   Он молчал.
   Все-таки я дал ему конфету. Конвоир сказал, что эти дети из России.
   Дети... Их были тысячи. Из разных стран Европы. Я не всегда  спрашивал,
откуда они. Иногда это удавалось определить по голубым змейкам,  танцующим
на экранах осциллографов. С детьми было удобно работать, кости черепа были
значительно мягче, чем у взрослых, и легко поддавались распилке  там,  где
нужно было расчищать места для электродов. Не так уставала рука, и за день
я  успевал  исследовать  вдвое  больше  пациентов.  Со   временем,   когда
наладилась  доставка  живого  материала  с  оккупированных  территорий,  я
экспериментировал исключительно на детях,  изучал  расположение  различных
центров, находящихся в коре больших полушарий, в мозжечке и  продолговатом
мозге.
   Все говорили, что я блестящий нейрохирург, но значение моих работ не  в
этом. Я не только изобрел регистратор и дал  своей  партии  стратегические
экспериментальные  данные,  необходимые  для  точного  определения  судьбы
различных народов.  Я  уподобился  величайшим  ученым  древности,  которые
первыми изучали мертвое тело. Но я пошел  еще  дальше  -  я  изучал  живой
человеческий  мозг,  продемонстрировав,  что  настоящая  наука   презирает
запреты.
   Я был бы признан величайшим ученым современности,  если  бы  судьба  не
обернулась против меня и моих сподвижников. Все  получилось  наоборот.  Мы
хотели принести счастье своей стране,  но  в  конечном  счете  (приходится
употреблять слова проклятого Генриха!) принесли ей страшнейшие разрушения.
Мы хотели возвысить свой народ, превратить его в расу господ,  но  привели
его к тяжкому бремени - комплексу вины. Мы хотели  уничтожить  врагов,  но
сделали их сильнее. И даже  мои  опыты  с  излучением  обернулись  Тайной,
которую я унесу в могилу. Лучше бы мне не знать ее!
   Видение одно за другим проносились передо  мной.  Я  видел  разрушенные
немецкие города, пламя пожаров, черные ливни  бомб,  трупы  наших  солдат,
валявшихся по обочинам дорог. Я видел, как русские танки  неудержимо  идут
по нашим полям, как они входят в наши города. Вторично я  пережил  бегство
из лагеря, дрожащими руками бросал в печь бумаги: карты, графики, сводки -
плоды моей работы. Солдат снова закалывал моего единственного друга Рекса.
   Все повторялось. Время обратилось  вспять.  Дети,  которым  я  вскрывал
черепа, снова шли мимо меня, и я протягивал одному из них конфету. Я бежал
из своей страны, унося с собой Тайну, сделал себе  пластическую  операцию,
стал неузнаваемым.
   Читая в газетах, как одного за другим вылавливают моих сподвижников,  я
буквально извивался от конвульсивного страха. Мое  тело  не  просыхало  от
холодного липкого пота. Мой след петлял из страны в страну.  Я  работал  в
концлагерях Чили, Парагвая, ЮАР. Я провел тысячи опытов по воздействию  на
мозг  наркотиков,  парализующих  и   одурманивающих   газов,   нейтронного
излучения, стремясь  добиться  полного  управления  сознанием  толпы,  как
единого целого, хотя и  состоящего  из  отдельных  частичек.  Я  стремился
управлять  им,  как  в  опытах  мои  коллеги  управляют  крысами,  подавая
определенные сигналы сбора к пище или тревоги.
   А результат?  Проклятые  гончие  шли  по  моему  следу.  Антифашистские
комитеты слали протесты, требования  о  выдаче,  донимали  моих  хозяев  и
покровителей так, что даже в Парагвае постарались избавиться от меня,  как
от "компрометирующего фактора".  Мне  фатально  не  везло,  в  отличие  от
"отцов" отравляющих и парализующих газов, водородных и нейтронных бомб.
   Я бежал в джунгли и однажды увидел след рубчатой подошвы и  коробку  от
сигарет. Меня поднимали на корабль, и я видел удаляющуюся  Землю,  которую
мои спасители могли бы уничтожить, расщепить на части, испепелить.  Отныне
я стану у них представителем этой планеты. И если буду достаточно  ловким,
то они вернут власть моей партии, а фюрером сделают меня. Миллиарды мозгов
будут подвергнуты проверке на  с-  и  у-излучения.  Одни  останутся  жить,
другие послужат материалом для опытов.
   Только бы никто не проник в Тайну. Нужно быть настороже!..
   Я попытался открыть глаза - и внезапно  кошмар  кончился.  Передо  мной
стоял биолог Куир. Его побелевшие пальцы сжимали верньер.
   - Что со мной было? - закричал я.
   - Успокойся. Я изучал твой мозг и твою память -  все,  что  хранится  в
ней, человек Земли...
   Он смотрел на меня с омерзением.
   Выходит, судьба снова сыграла  против  меня.  По  неведению  я  дал  им
заглянуть в свою память. Отчаяние сделало вялыми мои руки и ноги. Я понял,
что пришельцы не дадут мне оружия.
   Куир прошептал еле слышно:
   - Неужели на Земле много таких, как ты?
   Много ли? Еще бы! Да разве тысячи и миллионы не разделяют мои чувства -
не верят в свое превосходство над другими и не испытывают презрения к иным
народам? Большинство людей пугает лишь  логический  итог  -  концлагеря  и
истребление   миллионов.   Но   это   оттого,   что    они    недостаточно
последовательны. При умелом лечении это проходит. Луч надежды  вспыхнул  в
моем мозгу. Нет, не все потеряно! Пришельцы не дадут мне оружия, но, может
быть, удастся  заставить  их  выполнить  мои  замыслы?  Как  часто  всякие
интеллигентики пишут в своих книгах о раскаянии преступников,  о  невинных
жертвах, которые терзают их по ночам. Не верьте этим слюнтяям!
   Да мне не раз чудились вереницы истощенных детей, - бледных  заморышей,
которые спрашивали меня; "Дядя, а это не больно?"  Да,  я  видел  во  снах
черный  дым  крематориев,  жирный  человеческий  пепел,  колонны  рабов  и
смертников, опоясывающие земной шар  по  меридианам  и  параллелям.  Но  я
никогда не испытывал угрызений  совести.  Природа  ставит  на  всех  живых
существах бесконечный Эксперимент Убийства, она учиняет миллиарды пыток  -
и все без наркоза. Я только подражаю ей. И не говорите мне жалких  слов  о
том, что жизнь всякого человека священна. Разве соизмеримы  ценность  моей
жизни  и  жизни  дикаря  Этуйаве,  зарезанного  мной  по   всем   правилам
хирургического искусства, или жизни  той  полудикой  семьи  в  селении  на
сваях, которую мне пришлось отравить, чтобы надежно  замести  следы?  Цель
оправдывает средства. Все можно, если это делается во имя великой  цели  -
господства  тех,  кто  призван  господствовать.  Должен  же   когда-нибудь
воцариться высший порядок, где власть  распределится  надлежащим  образом,
где каждая раса и каждый народ будут знать свое место, как знают его волки
и овцы.
   Если бы я мог, то  все  начал  бы  сначала,  только  с  учетом  прежних
промахов. И если что-то терзает меня, подымает от страха волосы и  сжимает
сердце, то это не раскаяние, а боязнь неудач. И все-таки, может  быть,  на
сей раз меня ждет успех. Хоть одно мне наверняка удалось  -  предотвратить
контакт  между  двумя  цивилизациями.  Теперь  по  всему  звездному   миру
разнесется весть о человеке Земли, которого представляю я, и всякий гнилой
гуманист во Вселенной будет знать, что ему  нечего  к  нам  тыкаться,  что
ничего хорошего он здесь не увидит.
   Пришелец смотрит на меня с омерзением? Ну  и  пусть  смотрит!  Огромная
радость наполняет Мне душу. Да, да, пусть ужасается! Это  ведь  тоже  путь
мести. Для них я - представитель человечества. Того  самого,  что  изгнало
меня. Сейчас реализуется один  из  любопытнейших  парадоксов  -  изгнанник
становится представителем, по нему судят обо всех. Теперь я смогу  убедить
пришельцев,  что  эта  гнусная  планета  достойна  лишь  одной  судьбы   -
уничтожения. А когда это случится,  Тайна  наконец-то  перестанет  терзать
меня. Некому будет проникнуть в нее, и я перестану бояться позора.
   Вдруг ужасная мысль, как раскаленный прут, пронзила мой  мозг:  а  если
этот вот Куир уже проник в Тайну?
   Я смотрел на биолога, пытаясь по выражению его лица угадать  ответ.  Но
это было мне не под силу. Тогда я спросил:
   - Ты знаешь обо всем, что я вспомнил сейчас?
   - Да. И еще больше. Я проявил и прочел твою память.  Ты  ведь  разрешил
изучать твой мозг...
   Бешеная ярость затуманила мое сознание. Сквозь кроваво-желтый  туман  я
четко видел лишь две вещи - тяжелый прибор с рукояткой, лежащий на  столе,
и голову Куира. Я схватил прибор и  бросился  на  биолога.  Вернее,  хотел
броситься. Я  сделал  только  шаг  и  наткнулся  на  невидимую  пружинящую
преграду. Попытался обойти ее, но ноги стали непослушными, негнущимися.  А
затем я почувствовал, как чужая воля сковывает мой мозг, что-то выбрасывая
из него. Мой  бог,  неужели  мне  делают  операцию,  как  когда-то  я  сам
оперировал пациентов? Только не это, только не это, не это...
   Я провалился в беспамятство.


   ...Очнулся я в своей каюте. Надо мной склонились двое - Куир и Маас.
   - Сознание вернулось к нему, - сказал Куир.
   - Подлецы! - закричал я. - А еще говорили об уважении свободы личности!
   Маас покачал головой:
   - Мы  не  принуждали  тебя,  ты  сам  согласился  на  обследование.  Мы
предлагали тебе вернуться в прежнюю ситуацию, разве не помнишь?
   - Чтобы гончие расправились со мной?  За  что?  Я  не  умертвлял  людей
просто для того, чтобы убивать. Я изучал их мозги. Знать - высшая заповедь
науки.
   - Во имя чего - знать?  Знания  нужны  людям  для  силы  и  счастья,  -
спокойно сказал Маас.  -  А  тебе  нужны  были  знания,  чтобы  обеспечить
господство своей партии над страной и страны - над всей планетой.
   - Ваши методы преступны и чудовищны, - добавил Куир. Когда  он  смотрел
на меня, его лицо принимало одно и то же выражение.
   Судьба давала мне последний шанс, самый последний...
   Я изобразил покорность и сказал:
   - Да, да, вы правы, преступления наши чудовищны. Такова уж эта  планета
людей. Воистину она достойна уничтожения.
   Я набрал  побольше  воздуха  в  легкие,  взвинчивая  себя  до  предела,
сознательно вызывая у себя приступ истерии, как это умел делать  фюрер,  и
закричал:
   - Чего же вы ждете?! Жмите на кнопки, сбрасывайте на проклятую  планету
ваши сверхбомбы! Еще секунда - и будет поздно! Ну!..
   Мои  слова  были  рассчитаны  на  то,  чтобы   вызвать   у   слушателей
эмоциональный шок, заразить их истерией, лишить способности рассуждать. Но
они стояли неподвижно и со смесью  любопытства  и  омерзения  смотрели  на
меня. Моя истерия переходила в припадок,  я  уже  не  мог  остановиться  и
кричал, срывая голос:
   - Сбрасывайте же ваши бомбы, пока зараза с Земли не перекинулась к вам,
не затопила всю галактику, всю Вселенную! Когда наши корабли прыгнут через
космические просторы, будет поздно! Мы  разрушим  ваши  города,  испепелим
всех вас, уничтожим вашу презренную цивилизацию! Мы отравим, изгадим  все,
к чему прикоснемся! Нас не изменить!
   Пришельцы стояли надо мной, как бездушные истуканы. Сквозь гул в ушах я
услышал слова Мааса:
   -  Ты  говоришь  неправду.  Люди  Земли   разные.   Мы   получили   эти
свидетельства не только от тебя. У нас достаточно аппаратов, чтобы изучать
планеты, не опускаясь на них. И мы продолжаем думать о контакте с  Землей.
Но это уже никоим образом не касается ни тебя, ни Поводыря, ни Густава...
   "Они даже знают эти имена", - мелькнуло у меня.
   - А с тобой, - Маас, как мне показалось, вздохнул, - пусть  будет  так,
как должно было быть.


   22 сентября
   Я сижу в камере и пишу. Случилось самое худшее - пришельцы вернули меня
в тот  страшный  день,  в  безвыходную  для  меня  ситуацию...  Впереди  -
трибунал. А пока меня заставили дописывать дневник,  вспоминать  все,  что
может им пригодиться. Только об одном я ничего  не  расскажу  -  о  Тайне.
Пусть всех вас, люди, мучит любопытство и  сожаление  о  том,  что  вы  не
смогли у меня выведать. У вас останется единственный путь - выловить  всех
моих сподвижников, среди них - Поводыря и Густава, они посвящены в  Тайну.
Они истребляли вас не меньше меня, почему же  им  должно  повезти  больше?
Почему они останутся живыми и на свободе, тогда как  я  буду  болтаться  в
петле? Пусть разделят мою участь!
   Со мной в "камере постоянно находится один  из  часовых-телохранителей.
Эта  должность  имеет  странное  название,  но  оно  точно   соответствует
содержанию. Они охраняют  меня  от  меня,  следят,  чтобы  я  не  покончил
самоубийством до казни. Им надо, чтобы я прошел все круги ада, чтобы писал
то, что послужит их планам, так сказать - "в назидание потомкам".  Ну  что
ж, я обращаюсь к вам, потомки, прежде всего к тем, кто принадлежит к  моей
расе - к расе господ. Вам будут лгать, что жизнь Человека  драгоценна.  Не
верьте этому. Вот формула стоимости человеческой жизни, сокращенно - ЧЖ  в
лагерях рейха. Итак, ЧЖ=ПУ+ЗС+ЗУ-(РУ+СТ). Разъясняю: ПУ  -  перемещение  к
месту  уничтожения.  ЗС  -  затраты  на  содержание.  ЗУ  -   затраты   на
уничтожение. РУ - работа узника. СТ - стоимость тела, причем она тем выше,
чем больше изобретательность тех, кто уничтожает.
   Запомните, что стоимость жизни всегда равна стоимости смерти,  а  самой
дешевой, возможно, будет нейтронная смерть, когда подешевеют бомбы.
   Вам будут говорить  о  всяких  ложных  понятиях  вроде  справедливости,
законности, демократии и прочего. Не верьте ничему. Эти громкие слова лишь
скрывают планы  тех,  кто  хочет  загнать  в  ловушку  ваше  действительно
свободное животное начало, вашу звериную сущность. Знайте - она прекрасна,
как прекрасен тигр,  разрывающий  лань.  Если  сможете,  живите  свободно.
Природа создала вас такими же, как звери в лесу. Не прячьте свои  клыки  и
когти - и вы узнаете настоящие радости.
   Ложны искусство, музыка, литература.
   Ценность имеет только та наука, которая не стеснена условностями.  Если
ей нужны не подопытные крысы, а подопытные люди,  дайте  ей  их  из  числа
рабов, не угодных вам.
   Бойтесь верности и честности - это кандалы, связывающие желания.
   Все живые существа делятся лишь на две группы - господ и рабов,  волков
и овец. Сама природа во имя высшей справедливости разделила  всех  нас  на

Предыдущая Части Следующая


Купить фантастическую книгу тем, кто живет за границей.
(США, Европа $3 за первую и 0.5$ за последующие книги.)
Всего в магазине - более 7500 книг.

Русская фантастика >> Книжная полка | Премии | Новости (Oldnews Курьер) | Писатели | Фэндом | Голосования | Календарь | Ссылки | Фотографии | Форумы | Рисунки | Интервью | XIX | Журналы => Если | Звездная Дорога | Книжное обозрение Конференции => Интерпресскон (Премия) | Звездный мост | Странник

Новинки >> Русской фантастики (по файлам) | Форумов | Фэндома | Книг