Русская фантастика / Книжная полка WIN | KOI | DOS | LAT
                                   Части                         Следующая
Наталия Новаш. 

                          Ночь святого Христофора

   ----------------------------------------------------------------------
   Журнал "Фантакрим-MEGA"
   OCR & spellcheck by HarryFan, 26 July 2000
   ----------------------------------------------------------------------


   Тропа вела вниз, к реке. Но прежде чем спуститься на берег, я  осмотрел
холмы с раскинувшимся до горизонта осенним лесом.
   Часть неба над пестрыми шапками самых далеких деревьев, где все эти дни
маячил передо мной гигантский силуэт йотунга, была непривычно пуста.  Утро
выдалось пасмурное, но теплое и совсем тихое. А впрочем, дело  уже  шло  к
полудню - ведь я проспал не меньше шести часов с тех  пор,  как  забрезжил
рассвет. И теперь, убедившись, что достиг края леса и  что  преследователь
мой куда-то подевался, склонен был продолжать свой путь при свете дня.
   Подо мною была обширная поляна с роскошным султаном побронзовевшего, но
еще не начавшего терять листву  векового  дуба,  а  чуть  поодаль  чернели
развалины какого-то жилища.
   В прибрежных кустах по сухой порыжевшей осоке  бродили  куры;  у  самой
воды, позванивая колокольчиками,  щипали  зелень  три  белых  козы.  Речка
казалась быстрой и опасной для переправы.
   В здешнем холмистом краю реки всегда полноводны и  достаточно  глубоки,
но ни одна из них не имеет такого широкого русла, как на равнине,  которую
я, продвигаясь на юг, пересек за два предыдущих  дня,  а  точней,  за  две
ночи. Спасаясь от преследований великана, я вынужден был путешествовать  в
темноте. Обезумевший йотунг гнался за мной по пятам, то заходя спереди, то
почти  настигая  сзади,  словно  по  неведомому  приказу   задался   целью
настигнуть меня и, кровожадно  усмехаясь,  одним  махом  растоптать  среди
чахлых зарослей сушняка - подобно тому,  как  мы,  смертные,  давим  порой
пальцем зазевавшуюся блоху в редкой шерсти щенка... К счастью, меня  то  и
дело  спасало  какое-нибудь  неожиданное  укрытие  -  то  случайная   яма,
заваленная гниющим хворостом, то стог сена или пещера, вымытая  дождем  на
дне оврага...
   В моем положении следовало избегать открытых пространств, однако теперь
я застыл посреди поляны, зачарованный ужасным зрелищем.
   Огромное дупло в основании дуба, где свободно  могли  разместиться  три
человека, зияло обугленной чернотой, точно было обожжено молнией  изнутри.
Там валялся чей-то брошенный нехитрый скарб: полурасстегнутая  сума,  пара
кожаных башмаков и два толстых тома в обгоревших шагреневых переплетах.
   На дубе, надломив толстый сук, висела отрубленная  великанья  голова  в
воинском шлеме. Земля под деревом и чахлая вытоптанная трава хранили следы
бивака многочисленной армии - черные  пятна  кострищ  обезображивали  весь
берег, лишь у воды, в зарослях лозняка, сохранялась узкая полоска зелени.
   Я приблизился к дубу и натянул  капюшон.  Закрывая  лицо  от  смрада  и
назойливых мух, я склонился над одной из книг, но тотчас же отшатнулся  от
нее, ибо то была, без сомнения, книга бесовская, по черной магии  -  такие
инкунабулы мне доводилось видеть на процессах над  приспешниками  дьявола,
потом их жгли вместе с владельцами, а пепел зарывали в землю...
   Надо  думать,  тот,  кому  принадлежали  эти  мерзкие  тома,   уже   не
возвратится никогда. Как и не будет  впредь  преследовать  меня  проклятый
великан.
   На пепелище, где еще вчера, наверное, был дом и где  текла  размеренная
жизнь,  белели  человеческие  позвонки  и  раздробленные   черепа,   точно
разбросанные рыбьи скелеты, рядом с такими огромными  трубчатыми  костями,
что я сперва принял их за несгоревшие балки, какие выстругивают  из  целых
стволов корабельных сосен. Здесь нифлунги поджаривали великана... А голову
своего врага подвесили на дубе, и рой мух жужжал под железным забралом.
   Потянуло запахом гари. С реки донесся протяжный воющий  звук.  На  юге,
откуда текла река,  в  небо  взвивались  струйки  серого  дыма.  Их  строй
медленно приближался.
   В просвете ближайших кустов показались плоты.  Я  не  стал  дожидаться,
пока они подплывут, и поспешил укрыться в дупле.
   Козы испуганно метнулись от берега и, звеня колокольчиками, устремились
мимо меня через вытоптанную поляну к недалекому лесу. Лишь одна продолжала
обгладывать ивовый куст у воды.
   Плотов было множество... Нескончаемой вереницей тянулись  они  друг  за
другом.
   Проплыли первые десять плотов, сбитые из особенно толстых бревен,  -  с
раскинутыми шатрами, пушками  и  металлическими  сооружениями  непонятного
назначения. Потом замелькали более легкие,  но  вместительные,  где  кишмя
кишели какие-то маленькие уродливые существа.
   Злобные по виду карлики величиной с годовалого ребенка  занимались  кто
чем: раздували горны и поддерживали огонь в больших черных жаровнях;  либо
просто лежали вповалку; либо сидели, свесив ноги в воду, на  самой  кромке
плотов... У многих даже не было ног и рук - корявые перепончатые лягушачьи
лапы с  тремя,  четырьмя  или  вовсе  шестью  отростками  вместо  пальцев.
Некоторые напоминали рыб - с плоскими головами и чешуей на туловище.  А  у
других были рачьи тупые клешни и панцирь на спине.
   Те, что казались уменьшенной и омерзительной копией человека,  обладали
необычайной силой. Один какой-то урод ломал на моих  глазах  выкорчеванное
дерево, ствол которого был толще его  самого,  и  лихо  бросал  поленья  в
металлическую жаровню. На другом плоту, где к пушке был прикован  крылатый
ящер  величиной  с  волка,  стоял  карлик  и  с  размаху  рубил  на  куски
человеческий труп. Мерзкий дракон - истинно  исчадие  ада!  -  нетерпеливо
гремел золотой цепью и с жадностью набрасывался на мертвечину.
   Наконец, показался над ивами особенно густой столб дыма. Появился  плот
с загадочным сооружением - огромным ячеистым полупрозрачным яйцом розового
цвета. Яйцо было поставлено на торец,  а  из  верхнего  его  конца,  точно
срезанного ножом, вырывались дым и яркое пламя.
   Казалось, светящиеся стенки сосуда были сделаны из одного  драгоценного
камня, ограненного  и  отшлифованного  так  искусно,  что  все  устройство
напоминало шишку со сглаженными многочисленными гранями. Уродцы сновали  у
основания, словно крысы.
   И пока мелькали мимо  меня  все  новые  и  новые  плоты  с  одинаковыми
яйцеобразными  сооружениями,  я  сидел  в  дупле,  охваченный  первобытным
страхом. Ощущение неописуемой  потусторонней  жути  и  чего-то,  неощутимо
чуждого человеку, сковало неподвижностью мои члены. Что странного  было  в
розовых  дымящихся  яйцах?  Только  то,  что  разум  мой  отказывался  это
понимать.
   И тут я вздрогнул: на подплывшем плоту -  третьем  с  конца  -  торчали
обыкновенные пушки, точно такие же, что стояли у стен нашего монастыря.
   Предпоследний был завален высохшим камышом. Только три карлика сидели у
подножия  возвышавшегося,  точно  стог   сена,   темно-коричневого   яйца,
совершенно целого и напоминавшего  огромный  кокосовый  орех.  Всадник  на
лошади был бы высотой куда меньше коричневого яйца.
   Заключал вереницу плот с оружием, мне совершенно незнакомым. Впрочем, я
несведущ в военном деле...
   Вереница дымов, уже переместившаяся далеко на север, повернула влево  и
плыла теперь на юго-запад, снова приближаясь ко мне.
   Я знал, что еще ниже по течению река делает  новый  изгиб  и  течет  на
запад - к замку герцога, через скалистые пустоши. Туда, где я видел  ночью
зловещее алое зарево, где вторую неделю, как говорили, горели  костры  под
стенами осажденной крепости, в которой сам герцог медленно умирал от  ран,
ожидая целебных мазей. Именно туда и лежал мой путь.
   Я  встал   на   ноги,   раздосадованный   и   недовольный   собственным
бездействием. Слухи были верны. Несметная вражья рать стекалась под  стены
крепости.
   Я в раздражении пнул бесхозную, валявшуюся рядом суму. Та отлетела шага
на три, вещи высыпались на траву. Не задумываясь, я  наклонился,  подобрал
перья, сложил в мешочек раскатившиеся чернильные орешки  и  забросил  суму
назад, в дупло, совершенно не отдавая себе отчета, зачем спасаю сейчас  от
дождя и непогоды чье-то имущество.
   Мир шел к своему концу. Очень скоро он будет принадлежать  другим  -  и
человеку не найдется места на земле...
   Тем не менее, убедившись, что плоты уплыли достаточно далеко, я зашагал
к развалинам. Мне нужно было выполнить свой долг, а для этого  -  отыскать
бревно или какую-нибудь доску, чтобы переправиться через реку.
   Конечно, чтобы скорее добраться до крепости, мне  следовало  еще  вчера
перед ночлегом сразу повернуть на юго-запад, в том месте, где делает изгиб
река, и по берегу следовать  до  второго  поворота,  а  там  уже,  в  виду
крепостных стен, как-нибудь наладить переправу. Но я опасался,  если  буду
двигаться по пустынной каменистой равнине, вновь повстречаться с  кем-либо
из великанов - насколько я был наслышан, в этой местности  они  попадались
довольно-таки часто... Поэтому во всех отношениях  надежней  был  путь  по
противоположному лесистому, пускай и сильно всхолмленному, берегу.
   Мне опять не давала покоя мысль,  что  мешок  за  моей  спиной  слишком
тяжел. Воистину человеческий разум загадочен и непостижим: даже сейчас,  в
минуту, когда людская история, быть может, близится к завершению, он,  как
любознательный ученик, продолжает решать логические загадки.  Несмотря  на
подстерегавшие меня смертельные опасности, я весь путь не  мог  избавиться
от странной мысли,  не  имевшей,  ну,  казалось  бы,  никакого  решительно
значения: зачем настоятель монастыря помимо целебных  мазей  так  нагрузил
меня  снадобьями,  вовсе  не  применяющимися  при   антониевом   огне,   а
предназначенными для приема внутрь при черной немочи  и  лихорадке?  Зачем
секретное письмо герцогскому лекарю, которое не должно попасть  ни  в  чьи
руки?
   Тихий блеющий звук  донесся  словно  из-под  земли.  Я  стоял  у  самых
развалин, а передо мною в каменной кладке обнаружившегося фундамента  была
с трудом различимая дверь.
   Дверь отворялась внутрь подземелья и была чуть приоткрыта. Чей-то  глаз
следил за мной через щель.
   Так прошло несколько  долгих  мгновений,  и  раздался  скрип.  На  меня
смотрела перемазанная сажей деревенская девка. В  глуповатом  лице  ее  не
было, однако, испуга. Волосы ее были опалены пожаром, рубашка обгорела. На
плечи она накинула несколько рваных мешков.
   Я увидел, что она вся дрожит от холода и готова броситься ко мне, как к
спасителю.
   - Святой отец, помогите... - прошептала она  трясущимися  губами,  одну
руку протягивая ко мне, а другой прижимая к себе новорожденного козленка.
   У козленка было две головы. Одна из  них  глядела  на  меня  сморщенным
личиком человеческого младенца.
   Я в ужасе отшатнулся, но тотчас взял себя  в  руки  и  осенил  крестным
знамением несчастную.
   Бесовское  наваждение  не  пропало.  Девица  бухнулась  мне   в   ноги,
по-прежнему  прижимая  уродца  и   умоляя   меня   о   чем-то   совершенно
невразумительно.
   Наконец, я понял, что речь шла о козах, которых я встретил  на  берегу.
Девица умоляла загнать их в погреб, где она пряталась вместе с козой, тоже
уцелевшей после пожара.
   Чтобы успокоить несчастную и получить от нее хоть какие-то  необходимые
сведения насчет переправы, я отправился искать коз.
   По дороге я вспомнил:  в  дупле,  в  сумке  осталась  лежать  свернутая
монашеская мантия. Вполне довольно,  чтобы  приодеть  и  обогреть  девицу,
решил я и свернул к дубу.
   Вся сума оказалась нетяжелой, и тогда я вдруг подумал, что, пожалуй, ни
ее,  ни  книги  не  стоит  оставлять  на  произвол  судьбы.   Тексты   под
деревянными, обтянутыми кожей переплетами,  конечно,  нечестивые,  и  грех
честному христианину даже заглядывать в них, да ведь  все  же  -  книги!..
Долгие годы общения с ними  в  монастырской  библиотеке  приучили  меня  к
бережному - больше того, благоговейному - отношению  к  этим  удивительным
творениям ума и  рук  человеческих.  И  то  минутное  отвращение,  которое
посетило меня в первый раз, теперь  уже  улетучилось.  Книги  есть  книги,
повторил я себе, и вовсе никчемными они не бывают, ибо всегда  они  -  для
человека, так или иначе...
   С неловкой ношей мне все-таки удалось поймать двух коз. Кое-как обмотав
рога концами веревки, я потащил за собой упирающихся животных.
   Увидев меня, хозяйка ничуть не успокоилась, но,  напротив,  еще  больше
взялась волноваться о судьбе третьей козы и, упав на колени,  стала  снова
упрашивать меня идти на новые поиски.
   Только теперь я рассмотрел очертания ее тела  под  бесформенной  грубой
рубашкой и с тревогой понял, что она должна совсем скоро родить.
   Чтобы не волновать бедную женщину, я решил исполнить и это желание,  но
затем тотчас покинуть пепелище, вверив несчастную ее судьбе,  ибо  не  мог
позволить себе ни малейшей задержки, ежели бы такая возникла, требуя моего
присутствия.
   При этом я добавил, что следую из  монастыря  со  срочным  известием  в
осажденную крепость, где умирающий от ран герцог дожидается моей помощи, а
потому мне необходима лодка для переправы.
   Женщина обрадованно закивала,  показывая  пальцем  на  речной  берег  и
сбивчиво объясняя мне, что в кустах есть привязанная лодка с веслом и  там
же надо искать заблудившуюся козу.
   Я без труда нашел указанное место - у  старой  ивы  и  вправду  хранили
лодку: свободный конец обмотанной вокруг дерева  ржавой  цепи  валялся  на
земле. Но лодки не было. Зато невдалеке я увидел козу. На моих глазах  она
выбралась из зарослей лозняка и жевала теперь зеленевшую у воды осоку.
   Прежде чем подойти к козе, я посмотрел на юг, и не  напрасно:  знакомая
мне вереница новых дымков была совсем близко.
   Затаившись в кустах, я ждал, глядя вперед, на поляну, куда  направилась
моя коза. С реки это место было видно очень хорошо. Первый  плот  появился
из-за прибрежных зарослей. Карлики, заметив козу,  оживились  и  принялись
показывать на нее тем, кто плыл следом.
   На  втором  плоту  заметались.  Многочисленная  команда  подняла  шест,
лежавший у самого края, и, навалившись тяжестью своих тел, воткнула его  в
речное дно.
   Плот остановился точно напротив козы. Тогда карлики  дружно  нажали  на
рычаги механического сооружения, напоминавшего  пушку  с  коротким  дулом.
Ракообразный монстр раскрутил колеса  устройства,  в  то  время  как  полу
лягушка быстро разматывала моток веревки...
   Из дула вылетела длинная коленчатая жердь, словно половинка  подвесного
моста, с двузубцем, нацеленным на козу.
   На плоту привели в движение еще одно колесо, и вилка вонзилась в  спину
беззащитной жертвы. Белая шерсть стала багряно-алой...
   От ужаса я зажмурился, а когда  открыл  глаза,  карлики  уже  суетились
вокруг бездыханной и окровавленной туши, лежавшей на бревнах плота.
   Шест вытащили, флотилия продолжила свой путь.
   Я уткнулся лицом в сухую осоку и в те  страшные  минуты  был  похож  на
сущего ребенка, убедившего себя, что если не глядеть на зверя, то и зверь,
конечно, не заметит... Так лежал я невесть сколько,  будто  притворившийся
жук-олень.
   Плеск воды под веслом вмиг отогнал терзавшее мой ум  видение  нависшего
сверху двузубца. Я вскочил на ноги.
   С середины реки приближалась лодка.
   Седая, сгорбленная старуха быстро и умело работала веслом. Подплыв, она
бросила мне толстую веревку.
   Я молча поймал конец, подтянул лодку, но привязывать  ее  к  дереву  не
спешил. Когда старуха вышла на берег, я затащил лодку в заросли  ивняка  и
надежно замаскировал от постороннего глаза.
   Старуха оказалась здешнею  повитухой  и  спешила  к  роженице,  которой
пообещала быть в назначенный срок - сегодня к ночи.
   Я  выразил   удивление,   ведь   с   противоположного   берега   хорошо
просматривались развалины сгоревшего дома. И наверняка было видно все, что
здесь произошло...
   - Господь милостив к сиротам и калекам, - сказала на это старуха.  -  А
особенно к  тем,  кому  сам  он  недодал  разума  -  Может  быть,  и  жива
бедняжка...
   Я успокоил старуху и  тут  же  узнал,  что  подопечная  ее  -  дурочка,
хромоножка, а теперь, выходило, и круглая сирота... Родители ее, мельник с
женой, жили в сгоревшем доме. Мельница же, скрытая от нас  сейчас  кронами
старых ив, уцелела...
   Несчастная хромоножка стояла у  открытой  двери.  Завидев  нас  издали,
стала махать рукой, подзывая к себе, при этом она отчаянно кивала на  реку
и бессвязно причитала во весь голос: мол, проклятые нифлунги  убили  и  ее
козу, и белую лошадь, и двух коров...

Части Следующая


Купить фантастическую книгу тем, кто живет за границей.
(США, Европа $3 за первую и 0.5$ за последующие книги.)
Всего в магазине - более 7500 книг.

Русская фантастика >> Книжная полка | Премии | Новости (Oldnews Курьер) | Писатели | Фэндом | Голосования | Календарь | Ссылки | Фотографии | Форумы | Рисунки | Интервью | XIX | Журналы => Если | Звездная Дорога | Книжное обозрение Конференции => Интерпресскон (Премия) | Звездный мост | Странник

Новинки >> Русской фантастики (по файлам) | Форумов | Фэндома | Книг