Русская фантастика / Книжная полка WIN | KOI | DOS | LAT
Предыдущая                         Части                         Следующая
     Томас крикнул нервно:
     -- Сэр калика!..  Даю  честное  благородное  слово  рыцаря,  сома  не
трогал!
     По ту сторону расщелины предостерегающе заворчал дракон, и,  заслоняя
звезды, появилась чудовищная лапа, с  грохотом  ударила  по  щели.  Мелкие
камешки со звоном застучали по железу. Томас отпрянул.
     Голос калики донесся мирный, успокаивающий:
     -- Вообще-то верю... Правда, сом все-таки куда-то делся...
     -- Ты думаешь? -- закричал  Томас  в  ужасе,  --  что  я  съел  этого
поганого сома?
     -- Сэр Томас!
     -- Ну, не поганого, это перегнул, но я -- палладин крестового похода,
благородный сэр Мальтон...
     -- В охотничьем азарте, гм... Благородная страсть...  Впрочем,  я  не
говорил, что съел именно ты, хотя мы с драконом видели  как  ты  утаскивал
еще и щуку.
     -- Утаскивал?
     -- Сэр рыцарь, у каждого свои недостатки. Все грешные, бог простит. И
дракон, если не простит, то забудет.
     -- Забудет?
     -- У драконов память, как у девок, -- объяснил Олег. Дракон рычал все
тише, словно старался понять смысл человеческих слов, или же калика  чесал
ему за ушами.-- Утром не помнит, что было вчера.  Забудет  и  то,  как  ты
утаскивал его сома...
     -- Не трогал!
     -- Гм... он, как и я, видел, как ты  утаскивал  его  щуку.  Возможно,
видел даже больше, но ведь это у нас, родян, обманывать грех даже зверя, а
у вас, христиан, все не как у людей...
     Слышно было, как сэр калика устраивался возле дальнего костра, там  в
тишине  потрескивали  уголья.  Томас  запоздало  вспомнил,   что   калика,
погруженный в глубокие раздумья, все-таки мог видеть, как сом сам добрался
до реки, ведь  он  даже  посоветовал  ему,  Томасу  Мальтону,  спасти  для
неблагодарного дурака щук! Но теперь до калики не  докричишься,  спит  как
коней продавши, а совсем рядом мерно дышит дракон,  словно  тяжелые  волны
накатываются на берег, только  вместо  свежего  морского  воздуха  пещерку
заполнил тяжелый запах гниющего мяса, застрявшего в зубах зверя. Звезд  ни
одной: дракон привалился боком, перекрывая выход к свободе  даже  в  своем
сне.
     Томас  потихоньку  сполз  по  стене  на  пол,  стараясь  не  звякнуть
доспехами. Дракон сопел ровно, мощно, и Томас сам не заметил, как  забылся
коротким и, как он считал, неспокойным сном.
     Очнулся Томас от яркого солнца, что пускало огненные стрелы  прямо  в
глаза. В его тесную пещерку доносился плеск, рев, мощные удары по воде.
     Томас медленно с опаской приблизился к выходу. В сотне шагов  от  его
пещерки дракон азартно ловил рыбу, а калика, обнаженный до пояса, сидел  у
прогоревшего костра, где от углей остался  лишь  черный  выгоревший  круг,
старательно работал иголкой.  На  коленях  у  него  лежала  душегрейка  из
волчьей шкуры.
     -- Сэр калика, -- позвал Томас тихонько, не выходя из щели.--  Доброе
утро!
     -- Утро доброе, -- ответил калика рассеянно. Его брови были  сдвинуты
на переносице.-- Как спалось?
     -- Спасибо, -- ответил Томас  вежливо.  Он  чуть  выдвинулся,  смерил
взглядом расстояние до азартного рыбака.-- Как у нашего коня настроение?
     -- У Жаворонка? Вроде бы неплохое. С  рассвета  ловит  рыбу.  Говорят
лучше всего ловится именно на рассвете.
     -- Он прав, -- подтвердил Томас уважительно.-- Но как насчет сома?
     -- Есть только один способ узнать наверняка.
     Томас вышел из расщелины, проговорил с достоинством:
     -- Сэр калика, ты в своих благочестивых размышлениях не заметил даже,
что сам посоветовал мне помочь бедному зверю сохранить рыбу!  Вот  так  за
доброе дело... или как говорит один мой знакомый паломник из  Руси:  нашим
салом да по нашей же шкуре!
     Калика опустил иглу, брови взлетели на середину лба:
     -- Правда?.. Что-то смутно помню. Похоже, сома  ты  действительно  не
воровал... Да и в самом  деле  было  бы  чересчур  даже  для  христианина.
Правда, сом все-таки исчез... Хорошо-хорошо, оставим. Бог  все  равно  все
видит, а ваш христианский вовсе шпионит за каждым, ревнует, чтобы без  его
воли ни листок не слетел, ни волос с головы не выпал...
     Томас приблизился к костру, кивнул на горбатую спину с  встопорщенным
гребнем:
     -- Не сожрет?
     Калика подумал, почесал пятерней в затылке, пожал плечами:
     -- Авось не сожрет.
     Томас обреченно опустился рядом  с  каликой.  "Авось",  "надо  идти",
"образуется", да еще таинственное заклятие "кусим", с которым  калика  шел
напролом и побеждал. Томас  пробовал  сам  выговаривать  его  тайком,  эту
магическую формулу, но на него, рыцаря Запада, не действовало:  явно  надо
иметь таинственную русскую душу, которую аршином общим не измерить, а есть
авось, когда надо идти и в удачу слепо верить...
     Дракон внезапно метнулся вдоль берега, подскочил к крутому обрыву  и,
сидя на мелководье, выгребал когтистыми лапами комья  желтой  глины  --  с
камешками, травой,  хватал  огромной  пастью,  торопливо  глотал,  выдирал
новые, стараясь достать без камней, кореньев и грязи.
     -- Что это он? -- шепнул Томас тревожно.
     -- Обожрался рыбой, --  отмахнулся  Олег.  Деловито  сделал  узел  на
жилке, откусил, с удовлетворением осмотрел свою работу.
     -- А глина при чем?
     --  Животом  мается.  Кому  уголь  помогает,  кому   глина...   Пусть
нажирается, нам сегодня лететь весь день до вечера.
     Он вытащил из  мешочка  огниво,  а  Томас,  вздохнув,  отправился  по
хворост. От реки снова раздались мощные удары по  воде,  рев,  --  наелась
собака травы, как говорил калика, да ненадолго.
     После короткого обильного завтрака  Олег  собрал  в  отдельную  сумку
ломти жареного мяса, а весь котелок густого тягучего варева влил  в  пасть
дракону. Зверь ревел, крутил мордой, сунул лапу  в  рот,  пробуя  выгрести
гадость, поперхнулся, глаза его стали  впятеро  крупнее,  готовые  вот-вот
лопнуть.
     -- Заглотнул, -- произнес Олег удовлетворенно.--  Ничо...  Пропотеет,
зато хвороба уйдет как с гуся вода. Влезай на Жаворонка, сэр Томас! Сейчас
он растопырит крылышки.
     Дракон несся над облаками, как выпущенный из катапульты камень.  Олег
и Томас, привязанные накрепко, прижимались  к  гребню,  зябко  кутались  в
плащи: встречный ветер выдувал последние капли тепла.
     Томас, несмотря на стучащие зубы, часто  свешивал  голову,  с  дрожью
смотрел вниз. В  серо-зеленой  бездне  передвигались  неисчислимые  конные
войска, среди них белели пятнышки  юрт  --  миллионы,  вокруг  мельтешило,
словно носились мириады муравьев.
     -- Половцы? -- спросил он.
     -- Печенеги, -- ответил Олег, не поведя глазом.-- Последний натиск на
Русь.
     -- Последняя у попа жена, как говорил один мой знакомый калика, да  и
то попадья...
     --  Правда,  последний.  Они  между  молотом  и  наковальней.   Сзади
подпирают половцы, очередные супротивники Руси.
     -- И как же?..
     -- Как и раньше. Много их было, еще больше будет. Авось образуется...
     Томас косился на изнуренное лицо калики  с  горячим  сочувствием.  За
непомерный подвиг взялся: найти Истину,  чтобы  разом  покончить  со  всей
несправедливостью  на  свете.  А  тем  временем  в   его   страну   пришло
победоносное учение Христа, он превратился в гонимого изгоя!
     -- Одно хорошо, -- сказал Олег с воодушевлением, -- нам не идти через
земли половцев, печенегов, берендеев! У меня, честно говоря, душа сидела в
пятках. Не знаю, сумели бы пройти?..
     Дракон резко забил крыльями. Томаса прижало к плитам,  тело  налилось
свинцом, даже сердце билось с натугой. Олег сидел неподвижный, как  вбитый
в спину летающего зверя кол, перебирал обереги, закрывал  глаза,  застывал
как замороженный. Лицо его было как мертвое,  и  холодок  страха  медленно
превратился  в  душе  Томаса   в   ледяную   глыбу   безнадежного   ужаса,
обреченности. Семеро Тайных сейчас в ярости. Забросили все дела, ищут  их.
Потеряли, когда оказались под землей, на миг нащупали  калику,  но  дракон
летел быстро, и снова потеряли... Но отыщут, отомстят  за  смерть  Барука,
адепта черной магии, продавшего душу дьяволу. Теперь точно знают, кто убил
их сотоварища: крестоносец, преданный  рыцарь  Пречистой  Девы,  и  мудрый
калика, служитель древних богов,  которых,  возможно,  Спаситель  не  всех
низвергнул в ад как демонов, а возвел в сан ангелов  и  оставил  у  своего
престола!
     Томас ухитрился заснуть, просыпался на миг  лишь  в  моменты  резкого
подъема, но и то лишь в самый первый час, потом лишь пыхтел во сне, борясь
с неведомой тяжестью, хмурился, и когда дракон  раскидывал  крылья  и  шел
паря, расплывался в счастливой улыбке, явно видел  Крижину  и  обручальные
кольца.
     Летом дни длинные, но и летом в конце концов  приходит  ночь.  Солнце
начало клониться к небокраю, когда Олег зашевелился, взял в  руки  кинжал.
Томас  передернул  плечами,  в  каждом   движении   калики   чувствовалась
смертельная усталость.
     Костяные плиты дрогнули, сдвинулись, едва  не  защемив  ногу  Томаса.
Дракон чуть повернул крылья, ветер засвистел тоньше. Олег подвигал рукоять
кинжала, дракон послушно поворачивал, словно конь, ощутивший шпоры.  Томас
увидел холмистую равнину, через которую катила воды  широкая  и  спокойная
река. На том берегу возвышался на  холмах  дивный  город  --  исполинский,
светлоукрашенный,  в  золотых  башнях,  луковицах  церквей,  блестевших  в
красном закате так, что глаза слезились, будто смотрел на солнце.
     -- Киев! -- сказал Олег с мрачной гордостью.
     -- Стольный град Скифии?
     -- Можешь звать Русью, -- разрешил Олег.
     Дракон резко пошел вниз. Томас невольно ухватился за гребень;  только
что расплющивался под своей тяжестью, как тот сом, из-за которого едва  не
поссорились с драконом, теперь же стал легкий, как бычий  пузырь,  надутый
ребятишками простолюдинов. Томас придерживался руками непроизвольно,  хотя
веревки и ремень держали туго, сам проверял.
     -- Где сядем? -- прокричал он калике сквозь шум  ветра.--  Улицы  там
тесные!
     -- В Киев на драконе? -- удивился Олег.
     Томас стыдливо отвел глаза: как быстро привыкаем к необычному!  Вчера
еще трепетал от ужаса, а сейчас забыл, что сидит не на  спине  могучего  и
сильного боевого коня.
     Дракон распластал крылья, медленно приближаясь к земле. В сотне шагов
от каменистой  поверхности  даже  взмахнул  вяло  перепончатыми  парусами,
смягчил падение. Вытянутые лапы ударились о твердую землю, спружинили.  Он
пробежал, часто перебирая лапами и громко стуча когтями. Крылья распустил,
уперся в плотный воздух, через два десятка саженей остановился.
     Томас и Олег, уже изготовившись, умело слезли по шипастому боку.  Они
оказались на берегу  исполинской  реки,  справа  скалистые  горы:  старые,
рассыпающиеся,  зияющие  трещинами,  провалами,  пещерами.   На   вершинах
зеленели сосны, орешник, белокорые березки. В двух верстах в Днепр впадала
мелкая речушка. Кивнув на нее, Олег сказал с неудовольствием:
     -- Почайна... Там Добрыня убил  последнего  смока,  что  жил  в  этих
горах!
     Лицо стало мрачным как грозовая туча. Томас сказал заботливо:
     -- Не печалься... Другого выпустим. На развод!
     -- Ты угадал. Почайна оставила страшную память: здесь князь  Владимир
отрекся и от своего имени и  стал  Василием,  здесь  крестил  силой  киян,
которых стали называть киевлянами, здесь велел забыть русские имена, взять
чужие...
     Дракон, которого  калика  упорно  называл  смоком,  покачал  головой,
оглядывая окрестности, посмотрел  мутным  взором  на  крупные  волны,  что
накатывали на берег, повернулся и медленно пополз к зияющим пещерам.
     -- Пристроили, -- вздохнул Томас с  облегчением.--  Я  боялся,  опять
бросится рыбу ловить!
     -- Теперь на рыбу неделю смотреть не сможет!
     Камни  трещали  под  тяжелым  пузом,  гребень  то  опадал,  то  снова
топорщился. Смок ускорил бег, с разгона нырнул в самую большую пещеру, тут
же попятился, мотая головой, уже осторожнее забрался  в  другую.  Мелькнул
усеянный шипами хвост, исчез.
     -- Надеюсь, -- сказал Томас, -- не потревожит святых  молитв  местных
пещерников.
     Олег уже смотрел на темнеющие в сумерках воды Днепра,  явно  забыв  о
драконе,  его  пальцы  безостановочно  перебирали  обереги,   глаза   были
тревожные.
     Томас взглядом воина и  крестоносца  окинул  окрестности.  Жаль,  что
нельзя на драконе перелететь прямо в Британию,  это  заняло  бы  сутки  не
больше. Но сэр калика уже  прилетел:  вон  крыши  его  родного  города,  а
главное же, что сами драконы не забираются дальше к северу, что в конечном
счете -- к лучшему: кто из рыцарей Британии одолеет такого  зверя?  Выйдут
на битву один  за  другим,  сложат  головы...  Пусть  живет  до  осени,  с
наступлением холодов улетит вслед за дикими гусями в свои теплые края.
     Пощупав мешочек  со  Святым  Граалем,  что  у  него  стало  таким  же
привычным жестом, как у калики перебирание оберегов, он  отправился  вслед
за другом. Огромный меч в хорошо подогнанных ножнах  как  прирос  к  спине
калики, а составной лук  и  колчан  со  стрелами  были  плотно  прихвачены
широкими ремнями. Томас на ходу затянул  пояс,  чтобы  меч  не  звякал  по
железу, догнал друга, пошел с ним плечо к плечу.



                                 Глава 19


     Солнце  давно  спряталось  за  краем  земли,  сумерки  сгущались.  На
темнеющем небе ярче проступали шляпки  серебряных  гвоздей,  которыми  Бог
приколотил небесную твердь. Щербатая луна  налилась  недобрым  блеском,  и
Томас  некстати  вспомнил,  с  содроганием  плечей,  что  луна  --  солнце
мертвецов, что встают по ночам из могил и шастают по дорогам -- вампиров и
всякой нехристианской нечисти.
     Прошли по узкой тропке, что вилась под обрывистым  берегом.  Волны  с
грохотом, словно на море, набегали на берег.  Вдали  мелькнула  обнаженная
спина, показалось смеющееся лицо, затем плеснул  крупный  рыбий  хвост,  и
странное существо исчезло.
     Они вышли к широкому причалу из толстых бревен, вбитых в речное  дно.
Поверх блестели бревна тоньше, плотно подогнанные, со  стесанными  боками.
Причал был новым, добротным.
     Олег кивнул на бревенчатый домик, тот возвышался на круче:
     -- Дом перевозчика... Завтра на рассвете с того берега придет  паром.
Ты переправишься в Киев. А там рукой  подать  до  Британии!  Через  Чехию,
Германию и Францию.
     -- А ты?
     Калика не ответил, медленно брел вверх  по  склону  к  домику.  Томас
пожал плечами, в животе урчало: за всю дорогу на спине дракона не  ели,  а
сейчас смок унес на спине все оставшиеся тридцать восемь мешков  с  мясом,
подарок свирепых детей степей.  В  тесной  пещере  веревки  лопнут,  мешки
свалятся, смоку еды хватит надолго, калика продумал все, зря  лишь  взялся
судить о некоторых особенностях христианской веры, ведь  для  смока  могли
заработать не сорок мешков мяса, а все восемьдесят...
     В животе  громко  квакнуло,  кишки  завозились,  требуя  мяса,  Томас
поспешно отогнал мысли о еде и юных половецких  девственницах,  подошел  к
бревенчатому домику.  Тот  выглядел  слепым,  окна  закрывали  не  ставни,
изнутри были задвинуты толстыми досками.
     Олег пошел вдоль стены, держась за бревна, ощупывая  их,  поглаживая.
Лицо его было странное. Громко залаял, не вылезая из конуры, огромный пес,
устрашающе погремел цепью.
     -- Идем, -- сказал Томас.-- Заночевать хочешь? Ночь тепла, переночуем
на причале.
     -- Погоди...
     Он пошарил на  подоконнике,  суетливо  поднес  к  глазам  сверток,  с
радостным всхлипом осел прямо на землю, привалившись спиной к стене:

Предыдущая Части Следующая


Купить фантастическую книгу тем, кто живет за границей.
(США, Европа $3 за первую и 0.5$ за последующие книги.)
Всего в магазине - более 7500 книг.

Русская фантастика >> Книжная полка | Премии | Новости (Oldnews Курьер) | Писатели | Фэндом | Голосования | Календарь | Ссылки | Фотографии | Форумы | Рисунки | Интервью | XIX | Журналы => Если | Звездная Дорога | Книжное обозрение Конференции => Интерпресскон (Премия) | Звездный мост | Странник

Новинки >> Русской фантастики (по файлам) | Форумов | Фэндома | Книг