Русская фантастика / Книжная полка WIN | KOI | DOS | LAT
Предыдущая                         Части                         Следующая
Ее похитили. Было совершенно очевидно: Свирский провел очередную свою 
"операцию", и провел блестяще. 
   Сердце пронзила тупая боль. Он зажмурился, до хруста в зубах сжал челюсти
и застонал. Не застонал - завыл, от отчаяния и бессилия - так, как воют,
наверное, одинокие старые волки в длинные морозные зимние ночи. 
   Ноги несли его неизвестно куда. Он не отдавал себе отчета, где он сейчас
находится, куда идет, сколько времени уже шатается по темным пустым дворам. Мир 
перестал для него существовать, остался только он один - он и его отчаяние.
   Бедная, бедная девочка! Где она сейчас, маленькая, беспомощная, такая
родная и такая далекая? Жива ли?.. О, нет, даже мысль об этом не имела права на 
существование, не говоря уже о каких бы то ни было вопросах, хотя бы и 
обращенных к самому себе. Жива - иначе все, все, все теряло смысл.
   В памяти внезапно всплыли последние слова Свирского. "День сюрпризов для
вас только начался". Им вдруг овладела дикая ярость, какая-то животная жажда 
крови. Он убьет этого мерзавца! Прямо сейчас, сию минуту, вернется назад, в их 
великосветский притон, и снесет ему башку, размозжит череп, затопчет ногами! 
Выпотрошит, как последнюю свинью! А потом доберется и до Орлова. Эти подонки не 
имеют права жить. 
   Не имеют. И не будут - в этом он готов был поклясться. Однако таким путем
он не спасет Катюшу, напротив, подвергнет ее жизнь еще большему риску. А жизнью 
ее рисковать он не имел права. 
   Мир вновь обретал свои привычные очертания. Он огляделся - и вдруг
почувствовал, как откуда-то изнутри, из самых потаенных глубин его существа 
поднимается, растет что-то мощное, могучее, некий сгусток энергии, концентрат 
воли, разума, силы. 
   Голова была совершенно ясной, мысли работали быстро и четко.
   Действовать! Действовать с умом, тщательно взвешивая каждый свой шаг.
Только он один может спасти Катюшу, свою маленькую девочку. И он спасет ее, 
спасет несмотря ни на что, даже если весь мир вокруг него рухнет, сгинет, 
полетит в тартарары, ко всем чертям. 
   Однако прежде всего он должен был узнать, что же в конце концов хочет от
него Свирский. Сергей был уверен: этот мерзавец не заставит себя долго ждать и 
наверняка скоро объявится. Слишком долго держать в заложницах маленькую девочку 
- это весьма и весьма рискованно.
   Он остановился. В десятый раз перечитал телеграмму. "Твой друг", -
гласила подпись. Твой друг. Друг, который всегда готов прийти на помощь, в любую 
минуту, даже самую страшную. "Немедленно выезжаю". Он уже едет, уже в пути, уже 
мчится ему на помощь. 
   Сергей понимал: в этой ситуации без твердой, надежной руки друга ему не
обойтись. Оставалось только ждать. 
   Он направился к дому. В пустую, холодную квартиру, возвращаться в которую
совсем не хотелось. Что он скажет Тамаре Павловне? Правду? Нет, правду он 
сказать не мог. 
   Войдя в свой подъезд, едва освещенный вздрагивающим светом люминесцентной
лампы, он тяжело зашагал по ступенькам. Ехать на лифте почему-то не было 
желания. Он шагал и думал, какая же все-таки подлая эта штука - жизнь.
   А, может быть, заявить в милицию? Как никак, криминал налицо: похищен
ребенок. Однако, что он сможет доказать? Указать на Свирского как на похитителя? 
Глупо. Тот от всего откажется. "Какая девочка? Не знаю я никакой девочки. Вы что 
на меня повесить собираетесь? На меня, заслуженного хирурга и представителя 
самой гуманной профессии! Ростовский? Какой Ростовский? В первый раз слышу. Что? 
Почка? Никакой операции я не делал. Это же абсурд, чистейшей воды абсурд! И 
наветы господина Ростовского. Требую привлечения его к ответственности за 
клевету на честного человека!" Да никто его заявления всерьез и не примет. Да, 
девочку они будут искать, это их обязанность - только не там, где нужно. И не
найдут. Объявят без вести пропавшей. Покажут ее фотографию по всем каналам ТВ. 
"Ушла из дома... в последний раз ее видели... если кто-нибудь что-то знает... 
просьба сообщить по телефонам..." Не дай Бог, еще Тамару Павловну к 
ответственности притянут как наиболее вероятного похитителя! Нет, в милицию 
заявлять нельзя. Тем более, что этим можно только все испортить. Кто знает, как 
поведет себя тогда Свирский и что ждет в этом случае Катюшу? Нет, риск здесь 
недопустим... 
   Еще один пролет - и он дома. Однако "день сюрпризов" продолжался: на
ступеньках, возле его двери, сидел Павел Смирнов. 
   Рядом, в двух шагах от него, валялась более чем наполовину опорожненная
бутылка "Смирновской". Павел сидел, уронив голову на грудь, что-то мычал и 
слегка покачивался из стороны в сторону. Звук шагов поднимавшегося по лестнице 
Сергея заставил его медленно поднять голову. 
   Он был в стельку пьян. Его мутный взгляд медленно сфокусировался на
Сергее. Павел шумно выдохнул, икнул и, едва ворочая языком, сказал, всего только 
два слова:
  - Лариса умерла.


                           Глава двадцать третья

   Когда человека долго бьют, он в конце концов перестает ощущать удары. Боль
как бы притупляется, возникает своего рода привычка к боли. 
   Сергей достиг именно такого состояния. Слова, произнесенные Павлом,
застряли где-то в барабанных перепонках, лишь слегка царапнув его мозг. Нет, он 
услышал их, не мог не услышать - однако смысл их каким-то странным образом
ускользал от него, словно произнесены они были на чужом, незнакомом языке. 
Единственное, что он почувствовал, это страшную, безмерную, безграничную 
душевную усталость, граничащую с абсолютной апатией. 
   Ноги сами собой подкосились, и он медленно опустился на ступеньку рядом с
Павлом. 
   - Повтори, - тихо сказал он.
   - Ларисы... - Павел всхлипнул, - больше нет. П-понимаешь? Нету больше
нашей Ларочки... 
   Он шмыгнул носом, голова его вновь упала на грудь, плечи затряслись в
беззвучных рыданиях. 
   Сергей сидел и невидящим, отрешенным взглядом смотрел в пустоту. Мозг его
был полностью заблокирован, душа окуталась плотным непроницаемым коконом. 
Страшная истина отторгалась им, разбивалась о стену абсолютного невосприятия. 
   Так они просидели несколько минут. Постепенно, капля за каплей, атом за
атомом, порция за порцией смысл страшных слов начал просачиваться в сознание 
Сергея. Состояние апатии медленно уходило. Ощущение невосполнимой утраты 
внезапно нахлынуло на него, оглушило своей ужасной реальностью. 
   - Что ты сказал?! - заорал он, вскакивая.
   Павел вскинул голову и ту же вновь ее уронил.
   - Как все глупо получилось! - пробормотал он. - Как глупо, подло,
неправильно!.. 
   - Ты пьян! Этого не может быть! - наступал на него Сергей.
   - Этого не должно было быть, однако оно есть. Ларочка умерла...
   - Врешь, сволочь! - выкрикнул Сергей, сжимая кулаки. - Что ты с ней
сделал? Говори! Где она? 
   Щелкнул замок, и на пороге соседней квартиры, привлеченная шумом на
лестнице, показалась Тамара Павловна. Она была бледной, осунувшейся, как-то 
сразу постаревшей. 
   - Что тут происходит? Сережа, это ты?
   - Я, Тамара Павловна. - Голос его был деревянным, неживым. - Не
волнуйтесь, все в порядке. У нас здесь мужской разговор. 
   - Кто это с тобой? - с тревогой спросила она.
   - Коллега по работе. Идите к себе, Тамара Павловна. Нам просто нужно
поговорить. 
   Однако она не уходила.
   - О Катюше что-нибудь известно?
   В душе у Сергея что-то перевернулось. Этого вопроса он боялся больше
всего. 
   - Да. Все в порядке. Все в полном порядке.
   Она все еще не уходила. Что-то удерживало ее, что-то необычное, неуловимое
в голосе Сергея. 
   - Что-то не так, Сережа?
   - Все в полном порядке, - словно заученный урок, твердил он все ту же
фразу. - Не беспокойтесь, Тамара Павловна.
   Она ушла, явно не удовлетворенная его ответом.
   Сергей резко повернулся к Павлу. Глаза его горели каким-то безумным огнем.

   - Говори! Что с ней?
   Павел, шатаясь, поднялся и прислонился спиной к стене. Потом поднял голову
и в упор, не мигая, уставился на Сергея. 
   - Ее сбила машина. Сегодня вечером, мы как раз шли с работы. Я видел...
- Он вдруг закатил глаза, всхлипнул и застонал. - Не знаю, как все это... и
почему... никто даже и глазом моргнуть не успел. Машина вылетела откуда-то из-за 
угла и на полной скорости... Нет, не могу... как сейчас все вижу... Она умерла 
почти сразу, у меня на руках. Что-то шепнула напоследок... 
   - Что? Что?! - Сергей схватил бывшего друга за лацканы пиджака и с силой
тряхнул. - Что она сказала? Говори!
   - Не помню... что-то вроде: "Скажи Сереже..."
   - Что? Что "скажи"?
   - Ничего. Она не успела... ничего добавить... Да отпусти ты меня!..
   Сергей медленно разжал руки, достал сигарету и закурил. В голове
пульсировала одна только мысль: "Не может быть... не может быть... не может 
быть..." 
   Сначала Катюша, потом Лариса... и все сразу, в один день... нет, он этого
не вынесет!.. 
   Павел снова опустился на ступеньку. Он плакал, как ребенок, размазывая
руками слезы по грязным щекам. 
   - Как же это, а?.. как же это... - жалобно бормотал он, всхлипывая.
   - Иди домой, - тихо сказал Сергей.
   - Не могу. Не могу, понимаешь? Там пусто... пусто...
   Как Сергей его сейчас понимал! Пустой дом, пустая квартира - и ты, один
на один со своим горем, со своими мыслями, от которых хочется сойти с ума. 
   - Иди домой, - мягко повторил он.
   Павел покачал головой.
   - Может, выпьешь? - сказал он. - У меня, кажется, еще осталось. За
Ларису. 
   - Нет.
   - Не хочешь? - Голос у Павла задрожал. - Не хочешь выпить за нее?
   - Это ее не воскресит. - Сергей говорил медленно, чуть слышно.
   - Увы, ты прав. Ты тысячу раз прав... Понимаешь, мне не к кому было
пойти... кроме тебя. Не к кому, понимаешь? Ведь у меня никого... А, пустое все 
это... Никому это не надо... 
   Павел поднялся, махнул рукой и поплелся вниз, сгорбившийся, поникший,
как-то сразу постаревший. Он шел и что-то бормотал себе под нос, разговаривая 
сам с собой. Вскоре хлопнула подъездная дверь - и стало очень тихо.
   На часах было полпервого ночи.


                         Глава двадцать четвертая

   Войдя в квартиру, первым делом Сергей повсюду включил свет. Он не мог
находиться в темноте, темнота давила на него, напоминала о смерти, могильном 
холоде, небытии. Ему хотелось много, очень много света, яркого, ослепляющего 
света. 
   Он стоял посреди комнаты, окутанный электрическим светом, и ни о чем не
думал. 
   Он боялся думать. Боялся мыслей. Отвлечься, отвлечься от всего этого,
переключиться на что-то другое. Направить мысли в другое русло. Хотя бы 
ненадолго, пока весь этот ужас не уляжется в душе. Пока мозг, не готовый 
вместить в себя все это, еще слишком взрывоопасен. 
   Он достал компакт-диск. Поставил на проигрыватель. Зазвучала тихая,
мягкая, обволакивающая музыка. Филип Гласс. Его любимый композитор. 
   Но легче не стало.
   Тогда он бросился на кровать, зарылся головой в подушку и дико, истошно
закричал. Ему казалось, что от этого крика рухнет мир, померкнут звезды, 
рассыплется вселенная, но... ни единого звука не вырвалось из его глотки. Его 
крик был направлен внутрь - туда, где кровоточила страшная обнаженная рана - в
собственную душу. Он чувствовал, как обрывается важная, очень важная ниточка в 
его жизни, как сама жизнь, сотканная из таких вот ниточек, поблекла, потускнела, 
обескровилась, истончилась до предела. Словно невидимый вампир высасывает из нее 
кровь, каплю за каплей, мгновение за мгновением... 
   Вампир... Смутное воспоминание забрезжило в его сознании, какая-то
странная, нечеткая ассоциация медленно всплывала в памяти. Вампир... 
   Орлов!
   Да, именно Орлов всегда чем-то напоминал ему вампира: было в его глазах
что-то мерзкое, неживое, паразитическое, что-то от мифического чудовища, 
питающегося человеческой кровью. 
   Истина молнией сверкнула в его мозгу и заставила резко вскочить с кровати.
Это Орлов, Орлов повинен в смерти Ларисы! Он и его приспешники, во главе с 
подонком Свирским! Это их рук дело! 
   Боль от невозвратимой утраты немного отступила, уступив место ярости.
Ярость сжигала, бурлила, огненным вихрем металась в его груди, ища выхода, 
какой-нибудь отдушины, готовая выплеснуться наружу и затопить все и вся. 
   Этим двоим больше не жить - Орлову и Свирскому. Сейчас, в эту страшную
для него минуту, самую страшную минуту в его жизни, Сергей подписал им смертный 
приговор. Око за око, зуб за зуб - так гласит старая библейская истина. Отныне
эта истина станет его путеводной звездой. 
   Теперь его ничто не остановит. Ничто и никто.


                           Глава двадцать пятая

   В два часа ночи раздался телефонный звонок. Звонили по мобильному.
   Это мог быть только Свирский.
   Стиснув зубы, Сергей схватил трубку.
   - Очень, знаете ли, захотелось снова услышать ваш голос, Ростовский, -
жизнерадостно вещал Свирский. - Как настроение? Надеюсь, вам понравился мой
сюрприз? 
   Сергей молчал. Он не мог ничего говорить. Не мог и не хотел.
   - Вижу, что вы в восторге, - продолжал глумиться Свирский. - Теперь вы
понимаете, к чему ведет непослушание? А я ведь вас предупреждал, Ростовский! 
Слов же своих на ветер я бросать не привык. А, вы думали, что все это шутка? Так 
ведь, Ростовский? Ан нет, оказалось, что всерьез. Кстати, если вы еще не поняли, 
хочу сообщить: ваша девочка у нас. Смею вас заверить: с ней все будет в порядке 
- если, конечно, мой урок пошел вам на пользу. Вы ведь не хотите и ее потерять,
не так ли? 
   - Мразь! - вырвалось у Сергея.
   - Не надо эмоций, Ростовский, - как ни в чем не бывало продолжал
Свирский. - Это только вредит делу. А дело нам предстоит большое, уж можете мне
поверить. Кстати, примите мои соболезнования в связи с внезапной кончиной вашей 
супруги. От несчастного случая никто не застрахован, знаете ли. Что ж, такова, 
значит, у нее судьба. Увы. 
   - Зачем вы это сделали? - выдавил из себя Сергей. - Зачем?
   - Не надо так волноваться, Ростовский. Раз что-то сделано, значит так
надо. - Голос у Свирского внезапно стал жестким. - Это предупреждение,
Ростовский. Больше предупреждений не будет. Не забывайте, что ваша дочь у меня в 
руках. Будете благоразумны, и она останется жива. Кстати, наблюдение за вашей 
квартирой и вами лично я снимаю. В этом больше нет необходимости. Так что можете 
спать спокойно. Все. Завтра вы узнаете, что мне от вас нужно. 
   Короткие гудки. Свирский дал отбой.
   Какое-то время Сергей стоял неподвижно, с закрытыми глазами, и слушал,
слушал, слушал, как настойчивыми короткими импульсами гудит телефонная трубка. 
Потом размахнулся и с силой запустил трофейный аппарат в стену. Брызнули в 
разные стороны осколки. 

                                   * * *

   На следующий день, утром, когда Сергей вошел в кабинет Антонова, тот сразу
заметил, что с его любимцем что-то происходит. 
   - Ты плохо выглядишь, Сергей, - сказал Антонов, критическим взглядом
окидывая осунувшееся, землистого цвета лицо своего сотрудника. - Проблемы?
   - Проблемы, Валерий Геннадьевич. И очень серьезные. - Сергей на
мгновение запнулся. - У меня умерла жена.
   Антонов нахмурился, хрустнул пальцами, встал, прошелся по кабинету, снова
сел. 

Предыдущая Части Следующая


Купить фантастическую книгу тем, кто живет за границей.
(США, Европа $3 за первую и 0.5$ за последующие книги.)
Всего в магазине - более 7500 книг.

Русская фантастика >> Книжная полка | Премии | Новости (Oldnews Курьер) | Писатели | Фэндом | Голосования | Календарь | Ссылки | Фотографии | Форумы | Рисунки | Интервью | XIX | Журналы => Если | Звездная Дорога | Книжное обозрение Конференции => Интерпресскон (Премия) | Звездный мост | Странник

Новинки >> Русской фантастики (по файлам) | Форумов | Фэндома | Книг