Русская фантастика / Книжная полка WIN | KOI | DOS | LAT
Предыдущая                         Части                         Следующая
   Положив на батарею (пусть сушатся) ботинки, Андрей обследовал карманы
куртки.
   Потерь не было. Приобретений - тоже: сотовый телефон "кабанчика" сдох,
не выдержав суровых будней самоубийцы. Денег было подозрительно мало, но
тут Ласковин сообразил, что они в камере хранения на Варшавском. Еще пару
минут он мучительно восстанавливал в памяти шифр. Восстановил. Пистолет
тоже был на месте. Магазин почти пуст. Один патрон. И еще один в стволе.
Что ж, если он использует эти два патрона так же успешно, как предыдущие,
выйдет совсем неплохо. Но будем надеяться, что он никого не убил. И не
убьет... Тут Ласковин вспомнил лицо Крепленого и понял, что "не убьет"
относится к прежнему Ласковину, недельной давности. А Ласковин теперешний
с удовольствием прострелит бандиту башку. Или проломит кулаком, так даже
приятнее!
   Больше всего Андрею хотелось вернуться на тахту и не подниматься
минимум до завтрашнего утра. Но он преодолел искушение. Порывшись в
аптечке, проглотил две таблетки обезболивающего, горсть витаминов и
капсулу стимулятора. Затем позавтракал. Потом, покопавшись в своем
гардеробе, выбрал свежее белье и штаны.
   И толстый верблюжий свитер. Пулевые отверстия на куртке он заклеил
кусочками кожи.
   Спустя час двадцать после того, как поднялся с постели, Ласковин
покинул дом.
   На улице оказалось довольно мерзко. Погода с ночи изменилась. Стало
теплей. С неба сыпались мокрые липкие хлопья, тут же таявшие. Серый мокрый
рассвет.
   Настроение у Андрея окончательно испортилось. Зато он нашел плащ.
Дрянной такой, навозного цвета плащик с капюшоном на каменной стеночке
рядом с помойными баками. Аккуратно сложенный прежним хозяином, уже
попахивающий помойкой, плащик был то, что надо. В гардеробе Ласковина
сроду не нашлось бы такой замечательной вещи. Помоечный плащик оказался
великоват, но это даже хорошо. Накинув капюшон (покойникам и кандидатам в
покойники брезгливость не к лицу), Андрей ссутулился и посмотрел на себя в
витринное окно. Очень недурно!
   Шаркающей походкой (легко имитировать развалину, когда ты и есть
развалина!)
   Ласковин побрел к автобусной остановке.
   "Ничего, мы еще повоюем", - подумал он. Но подбодрить себя этой мыслью
Андрею не удалось.
    
 Дверь гаража распахнулась от мощного толчка. Свет дорожных прожекторов
ударил внутрь, высветив две человеческие фигуры, скорчившиеся на брошенной
на пол рогоже.
   Трое вошли внутрь.
   Гришавин, Берестов и рыжий Корвет.
   - Где он, сучара? - негромко спросил Гришавин.
   Крепленый оскалился, с усилием поднялся на ноги, щуря глаза от бьющего
в лицо света. Чиркун круглыми от страха глазами глядел на гладко выбритое
лицо пахана.
   Лицо Чиркуна было голубоватым от потери крови.
   Крепленый, хоть тоже был ранен, выглядел бодрее. И агрессивнее. Именно
он перевязал и себя, и кореша, хотя с дыркой в груди это было совсем
нелегко.
   - Где он? - процедил Крепленый, ухмыльнувшись. - А, нету!
   - Ответишь, - так же тихо сказал Гришавин и мигнул.
   - Отвечу! - Крепленый ухмыльнулся еще шире. - Сходняк...
   - Сходняк? - Гришавин еще раз мигнул. - Уже! Корвет!
   Рыжий вынул из подмышечной кобуры револьвер и с выражением мстительной
радости на веснушчатом лице, дважды нажал на спуск, обе пули попали в
цель: одна - в горло, вторая - в сердце. Рыжий вытолкал из барабана гильзы
и положил в карман.
   Из другого кармана он достал коробочку с патронами и дозарядил оружие.
Только после этого вернул в кобуру. Затем посмотрел на Гришавина.
   - Я на тебя надеюсь, - сказал тот. - Поехали. Ребята потом приберут.
   - Момент, - произнес до сих пор молчавший Берестов.
   Выхватив пистолет, он с ювелирной точностью всадил пулю между бровями
Чиркуна.
   Так быстро, что тот даже дернуться не успел.
   - Прибирать надо чисто, - сказал Берестов.
   - Зря. - Гришавин оттопырил губу. - Расходуешь материал!
   - Чурка с гнильцой, - произнес Берестов и усмехнулся.
   Он любил убивать. Эта любовь была одной из немногих его слабостей.
   - Спортсмен, - проговорил Гришавин. - Тебе придется взять его еще раз,
Корвет.
   - Сделаем, - последовал уверенный ответ. - Дней через пять он будет у
вас!
   - Вот это теперь ни к чему, - отозвался Гришавин. - Теперь, когда мы
знаем, что он сам себе режиссер, - лидер "тобольцев" усмехнулся, - да еще
бойкий не по чину. Мне он не нужен. Убей его и позаботься, чтоб концов не
осталось. А главное, чтобы никаких больше убытков!
   Гришавин вышел. Но Берестов задержался.
   - Что предпримешь? - спросил он.
   - Постараюсь, чтобы не было убытков, - ответил Корвет. - Усилю охрану,
возьму под контроль его приятелей, ментов озадачу. В Питере у него
вариантов нет, из города не уйти, ни за бугор, никуда. Разве что пешком.
Да он и не станет тихариться: рано или поздно попробует нас достать. Конь
подыграет. Кстати, помог бы людьми...
   - Нет проблем. Двадцать человек на неделю тебе хватит? На своем
транспорте.
   - Вполне.
   - Дам. И со своими разберись. Не бойцы, а гопники, мать их...
Крепленыши!
   - Можешь не сомневаться. Взнуздаю на счет раз. Двум-трем мозги вышибу,
остальные по струнке ходить будут. Я тут, кстати, мужичка себе присмотрел
- с бумагами разбираться. Не из наших, но башковитый. Возьму, ты не против?
   - Бери, твое право. Смотри только, чтоб не наседка.
   - Это проверено. Я бы, кстати, и Спортсмена в команду взял: классно
работает.
   Глупо, но классно. Раз босс сказал, что он сам по себе...
   - И не думай! - отрезал Берестов. - Гриша ему уже применение нашел:
червей кормить!
   - Берестов! - донеслось снаружи.
   - Уже все! - откликнулся телохранитель. И Корвету: - Запирай коробку и
поехали!
   Свет прожекторов, пронзавший внутренность гаража, померк. Стало
заметно, что снаружи уже совсем светло.
   Корвет огляделся в поисках ключей, не нашел и обшарил карманы
Крепленого, чье тело уже начало коченеть. Да, ключ был у него в нагрудном
кармане. Корвет достал его, вытер испачкавшиеся в крови пальцы о рубашку
убитого и отправился запирать гараж.
   Через сорок минут светло-голубой "бентли-турбо" Гришавина доставил
нового лидера Корвета на Мастерскую.
    
 Из метро Ласковин позвонил Зимородинскому. В это время его наверняка
можно было застать дома.
   - Слава, - сказал он, не представляясь, - можно прислать к тебе двоих
ребятишек?
 
   - Присылай, - после небольшой паузы ответил Зимородинский. И еще через
полминуты: - Сам - как?
   - Расту, - сказал Андрей. - Спасибо!
   И повесил трубку. Это дело, которое надо устроить раньше, чем к его
фамилии ухитрятся прибавить слово "покойный".
   Чтобы как-то развеяться, Ласковин сходил в кино. На "Джуниора". Вид
беременного Шварцнеггера донажды привел его в отличное настроение. Но не в
этот раз. Может быть, виновата погода?
   Ласковин пообедал, если можно назвать обедом полдюжины пожилых
бутербродов, и позвонил "разведчику" Юре.
   - С утра приехал рыжий, - доложил "разведчик". - На кр-рутой тачке!
Первый раз такую вижу. Потом - как обычно. ("Уже "как обычно"!" - отметил
Андрей.)
   Разъехались кто куда. Где-то в двенадцать приехал мебельный фургон.
   - Мебельный?
   - Ну да, мебель привезли, клевую такую. А старую увезли. Вроде вс°.
Федька там остался, наблюдает.
   - Молодец, - похвалил Ласковин. - А теперь возьми ручку, запиши номер.
   - Я запомню, - сказал Юра. - У меня память, как у компика.
   - Ну запоминай! - И Ласковин выдал ему номер Зимородинского. - Зовут
Вячеслав Михайлович. Скажешь: вам утром звонили. Да повежливей - это мой
сэнсэй. Если он вас возьмет, считайте - крупно повезло! Дальше: если я
завтра не позвоню - наблюдение снять. ("Хватит школу прогуливать", -
добавил он мысленно.) Это все.
   Вячеславу Михайловичу звонить лучше вечером, после семи. Удачи!
   Голова опять разболелась, и Ласковин проглотил очередную таблетку. У
него оставалось примерно полтора часа. Затем - ТОО "Шанкар". Очень
возможно, что это будет его последний "укус", но отступать Андрей не
будет. Во всяком случае, он неплохо повеселился. Ласковин улыбнулся,
вспомнив, какой счет могут выписать ему "тобольцы". И в частности,
гражданин Крепленый. Счет был что надо! Смерти Андрей больше не боялся.
Жизнь выглядела слишком мрачной, чтобы за нее цепляться.
    
 Через полтора часа он снова был на Большеохтинском.
   А еще через три часа Ласковин проводил взглядом втянутый под лед
"чероки" и побрел к метро, прикрывая лицо от сыплющихся сверху хлопьев
снега. В прежние времена этот нескончаемый полет огромных снежинок, при
почти полном безветрии возникающий из ниоткуда в свете уличных фонарей,
Ласковин счел бы красивым. Но теперь - всего лишь холодная влага,
стекающая в ту чашу весов, где уже лежали боль, озноб и безысходность.
Андрей был еще жив, и это единственное, что можно было положить на другую
чашу.
    
 
 
   ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ
 
 
   Два часа Ласковин просидел на скамейке в метро. Здесь было тепло, сухо
и безопасно. В помоечном своем плащике Ласковин был просто одним из
бомжей, существ, от которых, как правило, отводят глаза.
   "Буси-до - Путь воина - это путь к смерти. Когда у тебя есть два пути,
выбирай тот, что ведет к смерти, потому что слабость твоя толкает тебя на
другой. Не рассуждай. Направь мысль на избранный путь и иди. Каждое утро
думай о том, как надо умирать. Каждый вечер напоминай себе о смерти. Не
позволяй мыслям о долгой жизни завладеть тобой, иначе погрязнешь в пороках
и беспутстве. Подумай, как непрочна жизнь воина. Живи так, будто этот день
- последний".
   Когда-то эти слова из самурайского кодекса неплохо укрепляли дух
Ласковина.
   Теперь же, мысленно повторяя их, он не ощущал прежнего подъема. Может
быть, потому, что никогда раньше не оказывался в условиях, когда каждый
день действительно может стать последним. "Если ты умрешь, не достигнув
цели, твоя смерть может показаться глупой и никчемной, но зато честь твоя
не пострадает!"
   Андрей не мог с этим смириться. Он не был ни самураем, ни буддистом, и
жизнь не была для него эпизодом в иллюзии бытия. "Никогда не следует
задумываться над тем, кто прав, кто виноват. Никогда не следует думать о
том, что хорошо, а что нехорошо... Рассуждающий воин не может принести
пользы в бою..."
   Было во всем этом что-то ущербное.
   "Те, кто держатся за жизнь, умирают. Те, кто не боятся смерти, живут.
Все решает дух. Постигните дух, овладейте им, и вы поймете, что есть в вас
нечто превыше жизни и смерти - то, что в воде не тонет и в огне не горит".
   Вот это было ближе к правде, но, как любил говорить Слава
Зимородинский: "О каждом человеке можно с определенностью сказать только
одно: он умрет!"
   - Святый Боже, Святый Крепкий, Святый Бессмертный, помилуй нас! Святый
Боже, Святый Крепкий...
   Рядом со скамейкой, на которой сидел Ласковин, на полу устроился нищий.
   - ...Святый Бессмертный, помилуй нас!.. Святый Боже...
   У колен его лежала меховая шапка с сотенной синей бумажкой. Нищий
быстро крестился и каждое крестное знамение завершал резким наклоном. Как
заводная кукла.
   - ...Святый Крепкий, Святый Бессмертный...
   Глядя на его макушку с сальными прядями волос, Ласковин вдруг понял,
что для него сейчас реальность не утонченная безупречность Буси-до, а вот
этот полностью отверженный людьми человек, с полным равнодушием к сотням
шаркающих мимо ног повторяющий:
   - Святый Боже, Святый Крепкий, Святый Бессмертный...
   Ласковин поднялся, и нахлынувшая боль заставила его крепко сжать зубы.
Минуту он постоял, привыкая, потом двинулся к эскалатору. Поднимаясь
вверх, Андрей проглотил очередную пару таблеток. Спустя несколько минут,
когда он, пройдя мимо Московского вокзала, вышел на Староневский, боль
отступила и настроение его поднялось.
   Словно по "Великому закону Равновесия" пронесшийся мимо "ауди" обдал
Ласковина потоком грязи.
   "Не бойся быть смешным!" - сказал себе Андрей, вспомнив нищего в метро
и оглядывая осыпанную черными оспинами штанину. "Грязь - не свинец.
Высохнет и осыплется!"
   Зима, блин! Из-под каждого колеса - клозетная ниагара.
   Вспомнилась собственная "жигуленка", чей черный скелет, поди, до сих
пор стоит во дворе на Петроградской. Как ни странно, воспоминание это уже
не было болезненным. Привык.
   Ссутулившись, Андрей брел по изъеденному жизнью тротуару, и чертова
слякотная зима понемногу вытягивала из него силы. От мира остался только
"хлюп-хлюп"
   собственных шагов. Ни лица мужчин, ни ноги женщин его уже не
интересовали. И наплевать, достанут ли сегодня "тобольцы" или нет.
Максимум надежд: чтобы на чердаке на Советской не было засады. Чтобы
согреть на спиртовке кружку чаю, залезть в спальник и наконец расслабить
ноющие мышцы. Только одна ночь - и ему будет довольно.
   Еще один нищий. Бр-р! В такую погоду, на чертовом мокром асфальте! Нет,
не на асфальте, на коврике пенопленовом. А все-таки мерзостно. Ласковин
перешагнул через вытянутую напоказ, обмотанную грязными бинтами ногу... и
остановился.
   Покопавшись в кармане брюк, выгреб несколько влажных смятых бумажек и
опустил в суповую тарелку на костлявом колене. Не этому - тому!
   Ласковин вспомнил, что в доме по другую сторону проспекта живет его
хороший знакомый. И не ведает о том, что бредет сейчас Андрей мимо в
говеном плащике, ссутулившись, как больной артритом. И податься Ласковину
некуда. Знал бы - небось позвал бы в гости, накормил-напоил, спать
уложил... Вот так, Андрей, и наводят бандюг на хорошего человека!
   Нет уж! Место Ласковину - на чердаке. В темном углу под трубой
отопления. И тихо лежать, а то там, за стенкой, в мансарде, люди живут.
Услышат - милицию вызовут:
   ишь, бомжей развелось! Спалят дом - сам бомжом станешь!
   Милиция. Легки на помине. Ссутулившись еще больше, Андрей разминулся с
тремя ментами, и те "проехались" по Ласковину равнодушными взглядами. Не
по человеку - по одежде.
   "Одно хорошо, - подумал Ласковин, - габариты у меня скромные. Был бы
такой шкаф, как Митяй, - торчал бы в толпе, как Александрийский столп.
Большой, конечно, неплохо: вес, внушительность. Но в конкретном случае,
когда голова над толпой, в плечи ее не очень-то втянешь. А уж в спину
широкую стрелять - одно удовольствие!"
   Андрей нащупал в кармане влажный металл. Ма-аленькие такие пульки! Да,
не поучи его в свое время Слава - сидеть бы этим пулькам у него под
брюшным прессом. А ведь учился - недоумевал. На хрен советскому каратэку
уход от огнестрельного?

Предыдущая Части Следующая


Купить фантастическую книгу тем, кто живет за границей.
(США, Европа $3 за первую и 0.5$ за последующие книги.)
Всего в магазине - более 7500 книг.

Русская фантастика >> Книжная полка | Премии | Новости (Oldnews Курьер) | Писатели | Фэндом | Голосования | Календарь | Ссылки | Фотографии | Форумы | Рисунки | Интервью | XIX | Журналы => Если | Звездная Дорога | Книжное обозрение Конференции => Интерпресскон (Премия) | Звездный мост | Странник

Новинки >> Русской фантастики (по файлам) | Форумов | Фэндома | Книг