Русская фантастика / Книжная полка WIN | KOI | DOS | LAT
Предыдущая                         Части                         Следующая
не изорвала его по швам.  Только тогда она успокоилась,  разбросав  руки  по
кровати и устало дыша.  Одними глазами Клава посмотрела в сторону Павла Мак-
симовича, как и прежде, сидевшего за столом, они встретились глазами.
    - Правильно, - сказал Павел Максимович с улыбкой. - Рви отжитое. А завт-
ра  я  тебе  новое  куплю,  - и снова принялся читать будущее по исчерченной
простым карандашом книге.
    Жажда испытать на себе насилие снова захлестнула Клаву,  но так же стре-
мительно прошла, оставив ее тело стыть в тени следующих, теперь уже бессвяз-
ных и скучных, снов.
    Утром Павел  Максимович,  поев с Клавой сухарей,  ушел на службу.  Клава
принялась было читать его книгу,  но ничего не поняла в ней,  так как  книга
была суха, как гимназический учебник, а предмет изучения - совершенно незна-
ком Клаве,  так что она не могла понять,  какой из всего написанного в книге
мог бы выйти толк.  Наконец она решила, что это, наверное, не простая книга,
а что-то вроде псалтыря,  в монотонном повторении фраз которого  Клава  тоже
никогда не могла сыскать никакой ясно выраженной цели.  Клава вспомнила пре-
подавателя закона божьего в гимназии,  сухого батюшку  с  медвяной  бородой,
чем-то походившего на козла,  которого Женя и некоторые другие девочки назы-
вали Костыль,  ну не Козлом же,  в самом деле,  его было называть,  подумала
Клава,  она вспомнила занятия, которые вел Костыль, размеренные и скучные до
невыносимости,  вспомнила запах старых книг в классной комнате, пыльных Биб-
лий,  поеденных червем,  скрип плотных буроватых страниц, голос батюшки, за-
нудный,  блеющий,  монотонное бубнение прилежных учениц,  дребезжание мухи о
стекло окна,  шелест акаций во дворе гимназии, ах, подумала Клава, как тогда
было хорошо, теперь уже никогда так хорошо не будет.
    В отхожее  место  Клаве пришлось идти,  надев на себя вместо изодранного
платья то простое, желтоватое в цветочек, которое взял для нее у соседки Па-
вел Максимович.  Зато платье было чистое,  и Клава надела его прямо на голое
тело,  всю остальную одежду она свернула комком и запихала под  комод.  Весь
дом  Марии Дмитриевны был теперь заселен новыми жильцами,  за стенами ревели
малые дети,  отовсюду несло сгоревшей кашей,  в прихожей какой-то  полуголый
старик чистил туфли и курил сигаретку,  сочащуюся непроницаемым сизым дымом,
возле него лежала кошка,  растянувшись в луче солнца, только это был не Мур-
зик, а что-то рыжее и тощее. Туалет больше не закрывался, потому что на две-
ри его сломали замок.  Однако даже в незапертую дверь Клава войти не  могла,
потому что перед ней был мальчишка,  примерно такого же возраста как она са-
ма, вихрастый, босой, он просто стоял у стены, как будто туалет - это и было
то место, возле которого обязательно нужно торчать.
    - Ты что тут делаешь? - спросила его Клава.
    - Ничего. А тебе чего?
    - А ты как думаешь?
    - Небось ссать хочешь,  - ухмыльнулся мальчишка.  - Так и скажи.  Или ты
еще чего хочешь?
    - По морде я тебе дать хочу,  - зло сказала Клава.  Мальчишка был хилый,
если двинуть ему в пузо, оценила Клава, можно победить.
    - Чего? - пропел мальчишка.
    - А ну,  покажи,  - вдруг сказала Клава,  хватив его пятерней в штаны. В
руку  ей попало что-то непонятное,  как завернутые в мешочек грибы,  - что у
тебя за елда.
    Мальчишка так опешил, что не мог вымолвить и слова.
    - Хочешь,  возьми у меня потрогай,  - спокойно предложила Клава, прибли-
зившись и прижав онемевшего мальчишку к стене.  - У меня все не так, - нази-
дательно добавила она, - у меня по-другому.
    Так они трогали друг друга, стоя у подернутой поломанной двери в малень-
кий зловонный мир,  Клава запустила руку пригоршней мальчишке в штаны,  а он
тискал ее под платьем, Клава даже ноги немного раздвинула, чувствуя, как ко-
лотится его сердце, как у схваченного с пола котенка. В лицо мальчишке Клава
не смотрела,  не хотела смотреть,  к тому же у него дурно пахло изо рта,  он
никогда,  видно, не чистил зубов, интересно было только, какая же у него не-
доразвитая елда, точно не созревший еще плод. Клава отстранилась от мальчиш-
ки только когда в коридоре скрипнула отворяющаяся дверь в одну из комнат.
    - Пошли на чердак, - сказала она шепотом. И, скривив губы, добавила гад-
кое слово, что часто произносили Барановы: - Потеребимся.
    - А может,  ты мне и не нравишься? - как-то внезапно резко и нагло выпа-
лил охрипшим шепотом мальчишка.
    - Это не важно, - равнодушно сказала Клава, убрав волосы с одной щеки за
ухо и чуть повернув лицо. Она знала, что у нее красивая шея.
    На чердаке  было  светло  от  солнца,  пробравшего сюда сквозь голубиные
окошки.  На протянутых от стены к стене веревках сушилось  множество  белья.
Клава  бывала раньше тут вместе с Таней,  она знала одно укромное место,  за
пыльным комодом,  где хранился старый хозяйственный инструмент.  Там  они  с
мальчишкой,  которого, как выяснилось, звали Петькой, и занялись любовью, он
обеими руками влез Клаве под платье,  она стащила с него  штаны,  прижавшись
друг к другу,  они целовались. Петьку трясло, то ли от страха, то ли от сты-
да. Клаве противно было, что мальчишка дрожит, в ней проснулась какая-то не-
ведомая  раньше жестокость,  один раз он даже коротко вскрикнул,  так сильно
потянула она его за гениталии. Все продолжалось очень недолго, Петька вскоре
неловко  дернулся  и Клава почувствовала,  что в руке у нее оказалось что-то
мокрое и липкое.  Она поднесла поднесла руку к носу,  и тут ее начал  душить
невыносимый смех.  Судорожно трясясь, Клава оттолкнула от себя Петьку и села
за комодом на пол, обмоченную мальчишкой руку она прижала предплечьем к гла-
зам,  брезгливо растопырив пальцы, а другой схватилась за живот, так бешено,
так измождающе не смеялась она прежде еще никогда.
    - Чего ты, чего ты, дура? - забормотал Петька, натянув штаны и не ведая,
бежать ему или остаться.
    - Ой, не могу, - сквозь смех простонала Клава. - Ой, умру сейчас.
    - Да заткнись ты, дура чертова, - шикнул Петька. - Ну че тя расперло?
    - Вот это,  - показала Клава ему растопыренную ладонь мокрой руки,  - то
же самое. Пахнет точно так же...
    Новый приступ  смеха  привалил ее к комоду она затряслась с новой силой.
Все вокруг множилось за пеленой выступивших на Клавиных глазах слез.
    - Как... как голубь накакал... - еле выдавила из себя она.
    - Да пошла ты, поганка! - зло взвизгнул Петька. - Ишь ты, падло!
    - Как голубь, - не унималась Клава. - Ляп и все. Ляп...
    Зажмурившись, она заколотилась под стеной и не могла больше говорить.
    Петька, подскочив,  схватил ее за волосы, она его, он не удержался и по-
валился на колени. Несмотря на худобу он был сильнее Клавы и сразу подмял ее
под себя,  прижал к полу.  Клава мазнула мокрой ладонью ему по роже. Петька,
сморщась, стал плеваться.
    - Что, не нравится? - поинтересовалась Клава. - Это ж твое.
    Отплевавшись, Петька не знал, что ему делать с Клавой дальше. Неожиданно
она улыбнулась ему, и Петькина злость сразу куда-то ушла.
    - Волосы отпусти, больно, - попросила Клава.
    - А ты станешь еще обзываться?
    - Захочу - и стану, - своевольно ответила Клава. - А волосы ты отпусти.
    - Пока не скажешь, что больше обзываться не станешь, не отпущу.
    - Не отпустишь, так я с тобой больше на чердак не пойду.
    - И очень надо, - брезгливо произнес Петька. Но отпустил.
    С тех пор Клава осталась жить у Павла Максимовича,  а с Петькой они под-
ружились,  и стали часто лазить на чердак, чтобы тискаться за комодом, кроме
того,  Петька научил Клаву делать кораблики из старых газет и бить на  крыше
гайками из рогатки голубей, ведь Клава совершенно озверела, и голубей ей бы-
ло больше не жаль.  У Петьки была мать,  тощая, с бельмом в глазу, и еще она
беспрерывно кашляла, иногда даже кровью, а отца у Петьки не было - он воевал
с белыми неизвестно где.  В глубине души Клава надеялась, что ее собственный
отец встретится где-нибудь на войне с отцом Петьки,  точно таким же, как его
сын,  только постарше, с усами, как у Павла Максимовича, и с винтовкой напе-
ревес, и тогда Клавин отец вынет свой пистолет и пристрелит Петькиного отца,
идущего на него в атаку, а потом перекрестится, потому что убить кого-нибудь
- грех,  и Клава тоже перекрестится, а Петьку отдадут в интернат, потому что
мать его совсем умрет с горя.
    Павел Максимович  принес  Клаве немного одежды,  и даже гребешок,  чтобы
расчесывать волосы,  еды,  правда, у него почти не было, одни сухари да чай,
но  сердобольная  соседка  тетка Маргарита подкармливала его и Клаву супом и
печеной картошкой, еще Клава ела набитых с Петькой из рогатки голубей, жаре-
ных на крыше над медной плошкой, полной ворованного керосина, она сама же их
и ощипывала,  привязанных за лапы к бечевке, иногда они были еще живые, тре-
пыхались,  глядели на Клаву бусинками глаз,  сочились кровью, и это было ла-
комство - пососать из полумертвой птицы горячей,  пьянящей крови, этому тоже
научил  ее Петька,  а Клава научила его называть голубей цыплятами,  это она
сама придумала, чтобы было смешно.
    Никто не замечал, чем Клава с Петькой занимались на вершинах домов, хотя
иногда они бывали там и ночью,  так красиво было гулять пустынными  крышами,
распугивая  тени  котов,  под сияющими звездами,  ходить босиком по нагретой
дневным солнцем черепицей, вдыхать сверху запах цветов, еще растущих на бал-
конах,  так хорошо было растянуться порой на твердой плоскости, лицом вверх,
и ничего не видеть,  кроме созвездий и призрачной дороги в никуда. Клаве ка-
залось  тогда,  что  она настолько свободна,  что может полететь,  просто не
очень еще хочет.  Куда лететь, она, впрочем, уже знала: просто вверх, в кос-
мическую тьму, туда, где звезды станут больше. И еще Клава догадывалась, ка-
ких существ могла бы она встретить там,  тех, чьи следы находила она в собс-
твенных снах. Одним из них был Комиссар.
    Никто, кроме Клавы,  не думал больше о таких вещах. Все остальные словно
спали.  Когда  Клава заглядывала им в глаза,  там трудно было разглядеть ка-
кое-нибудь выражение - одна муть и покорство неведомой  судьбе.  Даже  Павел
Максимович,  который часто грезил ночами о будущем величии человека, смотрел
мимо настоящего,  стараясь его не замечать, и Клава, конечно, знала, почему:
вокруг творилось жуткое.  И Павел Максимович чувствовал это, хотя и не приз-
навался сам себе.  Его пророческие речи при свете заснувшей лампы  кружились
над Клавиной душой,  как бабочка над цветком,  но Клава думала:  может быть,
все так и будет в каком-нибудь ином мире,  но не  здесь,  только  не  здесь.
Здесь будет вечная ночь.
    Жуткое настигло Клаву именно на крышах,  залитой свежей, полной, лежащей
среди туч луной, будто повсюду, но не заметить точно, где, цвела снежная че-
ремуха. Минувшим днем они с Петькой были на субботнике по уборке улиц и дво-
ров от металлического хлама. Убирать хлам было весело, Петьки взмок от пота,
бледное лицо его раскраснелось, там, на улицах и во дворах, была пыль, а те-
перь,  на ночных крышах, дышалось легко и свободно. Петька сбил палкой спав-
шего на трубе голубя,  и дал его Клаве,  чтобы она пососала из  него  кровь.
Клава  прижала  подрагивающую,  мягкую птицу ко рту,  пить надо было умеючи,
чтобы пух не набился в горло.  И так,  стоя на краю крыши с прижатым к  лицу
голубем,  чьи крылья вывернулись в пространстве,  как края раскрытой обертки
мороженого,  Клава услышала Всадника.  Он был еще довольно далеко,  но цокот
его копыт неумолимо приближался.
    - Папка скачет! - крикнул Петька и бросился к пожарной лестнице.
    Клаве сразу  стало страшно.  Она оторвала свою кровавую жертву ото рта и
бросила на черепицу.
    - Не надо,  не лезь!  - закричала Клава, заглядывая вниз, на удаляющуюся
Петькину голову.
    Но Петька уже слезал, ловко, как обезьяна, карабкался по ржавым ступень-
кам вниз.  Пришлось и Клаве лезть за ним,  хоть она и боялась. Петька сильно
раскачал лестницу, она вибрировала и гудела под легким Клавиным телом, пыта-
ясь напугать ее иллюзорной высотой. Но в конце концов нога Клавы все же утк-
нулась в тротуар. Дрожь ржавых прутьев еще зудела в ее ладонях и передавлен-
ных узким железом ступнях, когда в конце улицы появился Всадник. Клава услы-
шала всхрапывание его коня,  этот страшный, надсадный, свистящий храп, будто
кто-то раздувал продырявленные во многих местах чудовищные меха.  Она повер-
нулась и увидела лицо Всадника, рыхлое, рябое, оскаленное от встречного вет-
ра и дикой,  непонятной человеку радости, спутанную, кучерявую бороду, и ос-
текленевшие рачьи глаза.  Всадник был гол по пояс, в грязных мешковатых шта-
нах,  в сапогах,  неровно покрытых пылью. Его дергало и било на адском коне,
будто  Всадник был уже мертв,  но безумная,  адская радость не оставляла его
страшного лица,  и с этой радостью он скакал,  неудобно  откинувшись  назад,
держа на весу отведенную саблю.  Клава всем телом,  через ноги,  чувствовала
крепкие,  пудовые удары копыт в камень тротуара, слышала низкое, прерывистое
гудение: так мертвец пел какую-то свою неземную песню. Клава поняла: Всадник
уже не остановится, он не останавливается никогда. Она не могла больше поше-
велиться, и кричать тоже не могла. Она вспомнила, как догадывалась о сущест-
вовании Всадника в ускользающих из памяти снах,  вспомнила срубленные фонар-
ные столбы, ряды разбитых наискось окон, надсадный храп рудого коня в ночной
черноте над головой, от которого она бежала улицами другого, не этого, горо-
да, хотя знала, что улицы те не ведут никуда, только в кирпичные мешки тупи-
ков.  Теперь она увидела Его,  и то,  что было под Ним, а это был не конь, а
какое-то коренастое,  хрипящее верховое животное,  ужасное, как сама смерть.
Клава чувствовала,  что надо убираться отсюда,  с пути,  по которому  мчится
смерть, но не в силах была пошевелиться. Петька застыл рядом, почему-то гля-
дя не на всадника,  а на Клаву.  "Что он уставился на меня", - думала Клава.
"Мы же сейчас оба умрем". В эту ужасную, безысходную минуту Клава мужествен-
но обернулась, чтобы лицом к лицу встретить жестокую смерть.
    С дробным топотом,  неудержимо,  как разогнавшийся поезд,  монстр скакал
навстречу расширенным,  будто залитым стеклом, глазам Клавы, он был еще мет-
рах в тридцати от них, когда на девочку налетел зловонный ураган ужаса, отб-
росил волосы и платье назад,  и она попятилась,  чтобы не быть сбитой с ног,
стена вони совершенно перекрыла ей дыхание, прижатая к кирпичной стене, Кла-
ва до упора разинула рот в надежде поймать хоть  немного  воздуха,  сползла,
царапая  спину,  на колени,  и в этот самый момент Всадник врезался в прост-
ранство рядом с ней,  затмив весь свет,  резко свистнула сабля на ветру, так
резко, что Клаве свело живот, и она обмочилась, глядя во все глаза, как удар
начисто снес Петьке голову,  в лицо Клаве брызнула жгучая кровь,  срубленная
голова полетела прочь,  стукнулась в тротуар и запрыгала по нему, быстро пе-
реворачиваясь, с размаху ударила в угол узкого подвального окна, и кувыркну-
лась через подоконник под землю.  А обрубленное тело мальчика упало на живот
и бешено задергалось, руками и ногами пыталось оно подняться, валилось и ка-
рабкалось невесть куда, плюясь из разбитой шеи маслянистой кровяной струей.
    Как только воздух толчком прошел через рот в грудь Клавы, она захрипела,
перевернулась на четвереньки,  попав коленом в лужицу собственно мочи, и по-
лезла в дыру парадного, не слушая удаляющийся стук безжалостно толкающих ка-
мень копыт. По пути Клава ободрала руки о ржавые гвозди, вылезшие из дверно-
го косяка, споткнулась на темной лестнице, грохнулась, сильно ударившись го-
ленью о ребро ступеньки,  поползла и забилась в какой-то угол,  спряталась в
густой тени,  непрерывно дрожа, ей казалось, что Всадник, храпя, сейчас вер-
нется,  чтобы разрубить и ее,  он отыщет ее по запаху,  запаху живого тела и
мочи,  он отыщет ее,  вспорет саблей до кишок, и никто ей не поможет. Никто,
говорила себе Клава, никто не поможет, и Бог тоже, потому что Бога нет. Если
бы Он был, разве допустил бы Он до всего такого?
    Однако Всадник долго не возвращался,  и дрожь постепенно унялась. Предс-
тавив себе лежащего на тротуаре Петьку,  безголового,  как приготовленный  в
суп  петух,  Клава почувствовала даже приступ странного холодящего любопытс-
тва,  ей захотелось поглядеть на Петькино тело,  подергать его за гениталии,
он же теперь все равно ничего не чувствует,  он же мертвый.  С ним же теперь
можно делать все,  что хочешь,  подумала Клава,  его и укусить теперь можно.
Она давно хотела укусить Петьку,  но не могла,  покуда он был жив. Осторожно
поднявшись,  Клава осторожно спустилась по  лестнице,  чуть-чуть  приоткрыла
дверь и выглянула на улицу.
    Петькино тело уже не двигалось,  бессильно коченея в большой луже крови.
Клава выскользнула из дверной щели,  подошла к Петьке, взялась обеими руками
за одежду и потащила труп под стену,  в тень. Там она выпрямилась, чтобы пе-
ревести дыхание,  и пнула Петьку ногой. Собственно, какой же это Петька, по-
думала она,  если у него нет головы. Вот голова - это Петька. Или нет? Мысль
о том,  что Петька так странно раздвоился,  показалось ей жуткой.  Где же он
теперь? Не понять. Клава присела возле босого безголового туловища и оттяну-
ла мятые штаны, просунула руку под живот мальчика. Гениталии Петьки были еще
теплые. Клава присела, перевернула Петьку на спину и впилась в яички зубами.
На  теле  Клавы выступила меленькая ледяная роса.  Труп не шевелился.  Клава
разжала зубы и укусила снова.  Из прокушенной кожи брызнула кровь,  теплая и
соленая,  совсем не такого вкуса, как голубиная. Вот какая у него кровь, по-
думала Клава.  Она легла животом на пыльный камень тротуара и  стала  кусать
Петьку в пальцы, в локти, в грудь. Она кусала его и щипала, вся измазалась в
крови.  Клава знала, что Петька мертв, но не думала о том, что это навсегда,
она спешила пакостить,  потому что ей казалось, будто Петька может очнуться,
Клава как бы даже забыла,  что у него нет головы. От наслаждения собственной
безнаказанностью у Клавы даже перехватило дух, и она тихонько, сдавленно за-
урчала.
    Одного только не хватало сейчас Клаве: чтобы мясная тяжесть придавила ее
к земле,  распластав ноги, и толстым, скотским мускулом распнула прямую киш-
ку,  чтобы через ту кишку нестерпимо вдавилась, влезла наконец в тело тупая,

Предыдущая Части Следующая


Купить фантастическую книгу тем, кто живет за границей.
(США, Европа $3 за первую и 0.5$ за последующие книги.)
Всего в магазине - более 7500 книг.

Русская фантастика >> Книжная полка | Премии | Новости (Oldnews Курьер) | Писатели | Фэндом | Голосования | Календарь | Ссылки | Фотографии | Форумы | Рисунки | Интервью | XIX | Журналы => Если | Звездная Дорога | Книжное обозрение Конференции => Интерпресскон (Премия) | Звездный мост | Странник

Новинки >> Русской фантастики (по файлам) | Форумов | Фэндома | Книг