Русская фантастика / Книжная полка WIN | KOI | DOS | LAT
Предыдущая                         Части                         Следующая
что  остановят  Дикий Гон за пределами Меддаи. Убирайся, мерзкая  тварь!  Уйди,
пожалуйста, а?"
     Свет  на  мгновение  мелькнул,  но Фарр, как  ни  косил  глаза,  не  сумел
заметить,  чем вызвано мерцание ламп. Гиена, наоборот, насторожилась,  опустила
голову еще ниже, исподлобья наблюдая.
     Вдруг послышалось:
     - ...чик - пиу-у-у...- короткий щелчок тетивы самострела, визг рассекающей
воздух  стрелы и предсмертный всхлип зверя. Толстый металлический  болт  ударил
гиене  точно  между глаз, прочно застряв в черепе. Зверюга повалилась  на  бок,
судорожно елозя лапами по гладко отесанному мрамору, и затихла.
     - Живой?
     -  Почти...- буркнул Фарр, приподнимаясь на локте. Ушибленная грудь болела
безбожно. - Благодарю, уважаемый.
     Атт-Кадир поднял взгляд и рассмотрел, что над ним стоит тот самый  высокий
и  широкоплечий,  чернобородый телохранитель аттали эт-Убаийяда.  Кажется,  его
звали Туганом.
     -  Повезло,  -  прогудел Туган. - Хвала Атта-Хаджу,  ты  догадался  лежать
неподвижно. И что вообще ты тут делаешь? Ну-ка вставай! Тебя мудрейший послал?
     -  Угу. - Фарр оперся на могучую мозолистую ладонь халитта и не без  труда
поднялся. Колени изрядно дрожали. - Мне приказано отвести всех людей с  площади
в храмы. Только священные стены охранят жителей Меддаи от опасности.
     -  Сам  эт-Убаийяд распорядился? - уточнил педантичный халитт.- Если  так,
идем. Проклятые твари проникли в город, пока их немного, но что будет дальше?
     Теперь,  когда  его охранял личный страж святейшего аттали,  Фарр  позабыл
страх  -  такой  могучий и умелый воин, заслуживший доверие  самого  наследника
Провозвестника Эль-Харфа, спасет от любой опасности. Мимолетно Фарр  подумал  о
том,  что  нехудо бы в ближайшем времени раздобыть какое-никакое  оружие,  хоть
самый  завалящий  ножик, и попросить Кэриса или Драйбена обучить  его  начаткам
обращения с клинком. Да, мардибам положен единственный вид защиты - слово, но в
нынешние времена придется позабыть о многих незыблемых традициях.
     * * *
     А на окраинах Меддаи творилось нечто невообразимое.
     Поднявшийся ветер разнес искры костров, матерчатые палатки вспыхивали одна
за  другой, едкий дым жег глаза и легкие, во всеобщей свалке никто не  разбирал
дороги;  вопили  ничего  не  понимающие  дети,  упавших  затаптывали...   Среди
перепуганных   людей  сновали  мохнатые  огрызающиеся  хищники,  которым,   как
казалось,  было  все равно, куда мчаться и кого атаковать. По счастью,  они  не
набрасывались  всей стаей на жертву, а в основном мимоходом хватали  убегающих,
нанося клыками небольшие, но очень болезненные и глубокие раны.
     Военная  сила  почти ничего не могла противопоставить Дикому  Гону.  Звери
быстро  догадались,  что  следует избегать схваток  с  вооруженными  людьми,  и
предпочитали добычу более доступную.
     В прорезаемой языками пламени полутьме, кишащей людьми и животными, луки и
арбалеты  приносили больше вреда, нежели пользы, и потому командиры халиттов  и
саккаремских   гвардейцев  старались  держать  плотный  строй   и   с   помощью
выставленных вперед пик отгоняли взбесившихся тварей, но защитить простых людей
не  могли. Вскоре стало очевидно, что надежда на спасение заключена в  каменных
домах: даже навалившись всей гурьбой, волки не смогут пробить тяжелые двери,  а
с  крыш можно прекрасно отстреливать зверей до тех пор, пока не кончатся стрелы
или не наступит рассвет.
     Паника  еще  больше усилилась благодаря вмешательству какого-то  человека,
оставшегося неизвестным, - носил он одежды странника, посвятившего  свою  жизнь
служению  Атта-Хаджу и проповедованию Истинного Знания, открытого  Книгой  Эль-
Харфа.  Этот грязный, волосатый и вшивый мужичонка небольшого роста и с посохом
никуда не бежал, но приплясывал на высокой мраморной ограде священного водоема,
выкрикивая тонким дребезжащим голоском:
     -  Всепокайтеся! Зряще како пасти волчьей жрать твой дух! Погибель на нас!
Будет  тут  рыкающий каратель! Возмоли, Провозвестник Атта-Хаджа,  пред  концом
мира!  Видно, вам люб сей глум! Ox, ox, сгинь, демон! Пропади прочее  пропадом!
Атта-Хаджу помолимся! Изойдут души наши к Звездному мосту!..
     Возле проповедника моментально собралось несколько пастухов из Междуречья,
напуганных  женщин  и  старцев, уверовавших, что слова  Эль-Харфа  сбываются  и
грянула Последняя Битва меж богами Небесной Сферы и злом, вырвавшимся из  Сферы
Нижней.  Действительно,  разве  мог  подобный  ужас  произойти  у  стен  града,
осиянного  милостью Атта-Хаджа? Страха добавляла темная ночь,  непрекращающиеся
крики и вспыхивающие смертным зеленым огнем глаза обезумевших животных.
     Проповедник недолго смущал умы: когда основная стая дорвалась до поребрика
водоемов,  крупный шакал прыгнул прямо ему на грудь, уронил в воду  и  уже  там
порвал  зубами  гортань. Однако семя смятения, брошенное в  благодатную  почву,
дало  самые опасные всходы. Многие перестали сопротивляться, видя в Диком  Гоне
кару  богов,  обрушившуюся  на  Мед дай. Тем более  что  Атта-Хадж  молчал,  не
появлялись  в небесах знамения и не исходили из Верхней Сферы огненные  стрелы,
должные поразить врага.
     Давка у входов в город приобрела поистине чудовищную величину. Меж домами,
составлявшими внешний круг строений Мед дай, прорывались немногие, остальные же
бесцельно и бесполезно сжимались во все более плотную толпу, становясь жертвами
новых  беглецов.  Дети  падали с рук матерей, погибая  под  подошвами,  мужчины
отталкивали женщин, а по краям толпу осаждали звери.
     Убегающие  смели  шатер старого джайда Бен-Аххаза  и  палатки  его  семьи.
Манассия,  старший  сын,  погиб глупо - бросился  к  строю  отходящих  в  город
халиттов,  надеясь  на их защиту, но, не заметив в темноте выставленных  вперед
коротких копий, напоролся животом на наконечник, порвавший ему весь правый бок.
Упав,  Манассия  просто  истек  кровью, так и  не  дождавшись  помощи,  которую
призывал шепотом.
     Семейство   беженцев  из  Междуречья,  находившееся  под  покровительством
Фейран,  одаривавшей  дармовым серебром из мешка Кэриса и  провизией,  потеряла
только  одного  ребенка  - в суматохе его забыли взять в  город.  Полугодовалый
малыш  ползал по опустевшей палатке, слепо тычась в толстые шерстяные  ковры  и
хныкая.   Привлеченная  звуками,  явилась  молодая  голодная  гиена,   ухватила
человеческого  детеныша за ногу и уволокла в темноту. Ее очень раздражал  крик,
но  голод  и  слово  вожака победили страх перед людьми и отвратительный  запах
жилища двуногих.
     Этой  долгой  ночью Драйбен показал все, на что был способен, -  происходи
все  в  Нард  аре,  выступай  он под своим именем  и  в  своем  обличье,  конис
обязательно одарил бы эрла Кешта драгоценным оружием или золотой цепью. В жизни
обычно происходит иначе: самые выдающиеся деяния воинов никем не замечаются. Из
подчиненных  ему  халиттов  Драйбен потерял убитыми  лишь  двенадцать  человек,
приведя три сотни к полуденному входу в Священный город и оттеснив закупоривших
широкую улицу людей далее к центру Мед дай.
     - Десятник! - Охрипший Драйбен позабыл об опасности, полностью захваченный
своим  делом.  Ему пришлось столько кричать, отдавая приказы, что  голос  почти
исчез.  -  Выставить караулы по пятнадцать воинов у всех проулков,  ведущих  за
пределы города! Тащите все, что может гореть! Большие костры у каждого входа  в
город!
     Мельком  подумалось: "Мы защищаем только полуденные кварталы Меддай.  Если
ничего не будет предпринято на восходе и полуночи города, нам ударят в спину".
     -  Гонца  ко  мне,  быстро! - просипел нардарец, но  его  услышали.  Через
несколько мгновений самый молодой и быстроногий халитт уже отправился по крышам
домов  к  оборонявшим  отдаленные улицы гвардейцам шада, передать  распоряжение
сотника Священной стражи...
     Сколько  ни  собралось животных возле Меддаи и сколь многие ни падали  под
ударами   сабель   и  остриями  копий,  стая,  казалось,  не  уменьшалась,   но
увеличивалась. Драйбен с легким страхом подумал, что нынешнее сражение заведомо
проиграно. Конечно, после восхода солнца волки уйдут, и Священной страже, да  и
самому  городу не будет нанесено слишком большого ущерба. А вдруг не  уйдут?  И
будут  сражаться до последнего, когда единственная оставшаяся тварь  еще  будет
ползти по запаху человеческой крови и умрет, лишь когда ей в глаз войдет  сталь
кинжала?
     -  Кэрис...- сквозь зубы прошипел бывший эрл Кешта. - Где тебя носит, зар-
раза? Только ты мог бы нам помочь!
     * * *
     Кэрис  не слышал отчаянного мысленного воззвания своего приятеля-человека.
Ему  приходилось гораздо хуже, чем Драйбену. В настоящий момент его  настойчиво
пытались  убить.  Причем убийство означало не гибель живого тела,  наполненного
горячей  кровью, а уничтожение духовной сущности броллайхана, того  незаметного
для  людей  духа,  что порожден силой камней, песка, травы,  пахнущего  цветами
воздуха и солнечного света.
     "Не  дамся!  -  постоянно  мелькали в мыслях у  Кэриса  агрессивно-упрямые
слова. - Просто не дамся! Разве стоило две с лишним тысячи лет жить, радоваться
солнцу, обходить весь этот мир едва только не пешком, чтобы безвестно сгинуть в
этих дурацких песках? Хотел связаться с чужаком - получай! Ну, тварь, я с тобой
еще посчитаюсь!"
     Громадное черное чучело, отдаленно смахивавшее не то на волка,  не  то  на
пса  Кор  Айнунн, а иногда и вовсе на грязного, драного шакала, упорно пыталось
зайти  справа,  улучить момент и броситься на серьезно раненного Кэриса  сбоку,
сбить  с  ног и вцепиться зубами в глотку. Но если бы только так...  Вельха  не
пугали  размеры и жестокость видимого противника - крупного зверя черной масти.
Гораздо  разрушительней на него действовала незримая мощь того,  кто  стоял  за
этим  чудовищем. Сотни лет никто из народа Кэриса не сталкивался с  волшебством
настолько  упрямым, стойким и, как кажется, неисчерпаемым. Силы  вожака  Дикого
Гона  поддерживал  кто-то  другой,  точно  так  же  черпавший  свое  могущество
неизвестно откуда. Впрочем, известно - от людского страха, которого  сегодня  в
окрестностях  Мед дай набралось предостаточно. Что может быть  сильнее  чувств?
Пожалуй, только воля богов. Да и то не всегда.
     Телесной смерти Кэрис не боялся - такое с ним уже случалось, и не раз.  Он
прекрасно  знал, что, сбрось он смертную оболочку, будь она телом человека  или
его  природной, которую он носил сейчас, ничего страшного не произойдет. Совсем
недолго  (по  меркам  броллайханов, и лет десять- пятнадцать  по  человеческому
счету)  придется  накапливать  силу  для следующего  воплощения,  а  затем  все
вернется на прежний путь. Но смерть духа...
     Чужое  волшебство туманным серым облаком охватывало Кэриса со всех сторон,
пытаясь  пробить  защиту,  созданную им. Удары были  точными  и  безжалостными,
словно  Оно  - тот самый Повелитель Самоцветных гор, управлявший сейчас  черным
волком,  а  точнее, воплотивший в него свою мысль, - знало, где и в чем  слабые
стороны  духов природы. Странно, ведь в Пещере Оно не замечало Кэриса.  Но  там
Кэрис  был в обличье человека, да и чувствовал: Оно еще не до конца проснулось,
еще  только  сбрасывает тысячелетнее оцепенение. Значит,  Оно  учится.  Учится,
собирает знания о мире, пристально рассматривает всех его обитателей, изучая их
достоинства  и  недостатки,  посылает свою мысль  во  все  известные  и  тайные
пределы,  интересуется друзьями и врагами, сидя в своем логове. Еще луна,  две,
полгода...
     Оно  вызнает  все  и  про  всех. Тогда - конец. Оно  перебьет  противников
поодиночке, отлично зная, как к ним подступиться и каких действий от них ждать.
     "Если  миру придет конец через полгода, - саркастично подумал Кэрис,  -  я
точно  не  застану сего печального зрелища. Потому что моя смерть прямо  передо
мной.  Еще  несколько таких потоков магии - и прощай, Кэрис! Живи в  песчинках,
запахах,  ветре...  Не  имей  своих  мыслей,  а  подчиняйся  лишь  великому   и
упорядоченному хаосу Большого Творения. Это прекрасно, но как не хочется терять
способность бродить по земле разумным существом..,."
     -  Постой! - Черный волк вдруг замер на месте, и вельх услышал его призыв.
-  Остановись!  Ты почти побежден и не можешь этого не сознавать.  Ты  исполнил
свой  долг,  и  я  только восхищаюсь тобой. Я могу отпустить тебя.  Без  всяких
условий.  Я  даже  не  стану просить тебя не вмешиваться  больше  в  дела  мира
смертных. Повернись и уходи. Я не нападу.
     "Убить  его невозможно. Попробуй убить мысль! - мелькнула молния в  голове
Кэриса. - Сражаться дальше? Это моя смерть, причем довольно быстрая. Боги,  как
бок болит!.. Но повернуться спиной и уйти? Эх, гордыня, порождение смертных!  Я
ведь ничего не теряю - он прикончит меня, и я вновь стану частью своей матери и
своего  отца,  Сотворенного  Мира.  Это не  потеря.  Хотя  как  жалко  навсегда
расставаться с разумом!.."
     - Нет, - ответил Кэрис. - Нападай.
     -  Ну и дурак, - снисходительно процедило чудовище.- Гордый дурак. Хотя ты
все равно мне симпатичен.
     В тот же миг вельх почувствовал новый водопад волшебной силы, обрушивающий
на  него  и  захлестывающий подобно жестокому водовороту  в  горной  реке,  уже
затуманенным взглядом умирающего заметил, как угольно-черное чудовище прыгает -
легко и изящно, ударяет лапами ему в грудь...
     Тьмы  для  броллайханов  не  существует. Они всегда  видят  свет,  звезды,
золотистые лучи других миров и зелень этого мира... Кэрис с головой окунулся  в
свет.
     Большое, только на первый взгляд кажущееся неповоротливым создание,  видом
напоминавшее обросшего смоляной шерстью степного волка, выросшего  до  размеров
лошади,  заинтересованно  рассматривало поверженного противника.  Оно  зачем-то
обнюхало  его,  сморщило  нос, почуяв запах крови из большой  раны  на  ребрах,
тронуло Кэриса лапой... Казалось, волк усмехался и сочувствовал одновременно.
     -  Отдыхай,  -  унесся  в  пространство волшебный голос,  слышимый  только
бессмертными. - Тебе жизнь оставить можно. Спи.
     Черный  волк,  озабоченно покосившись на бывшего врага и недовольно  -  на
желтовато-синюю полосу рассвета, разгоравшуюся на небе, быстрой рысью побежал в
сторону  Мед  дай.  Он  еще не выполнил главной задачи - найти  Камни.  Что  по
сравнению с ними жизни смертных или умирающий в пустыне броллайхан?
     "Но  все  равно  жаль,  -  подумало чудовище. Эта  мысль,  выражавшаяся  в
мельтешений розовых огней, возникла одновременно над холкой зверя-гиганта и  за
сотни лиг к полуночному восходу, над Самоцветными горами. - Он и его сородичи -
из моей касты. Они почти равны мне. Почти".
     * * *
     Фарр больше не боялся. Надо полагать, пережил собственный страх. Или,  что
скорее всего, это крайне неприятное чувство улетучилось, когда атт-Кадир вместе
с телохранителем мудрейшего Туганом занялся делом. Серебристый халат мар-диба и
возвышающийся  за  плечом  Фарра мрачный громила с черной  курчавой  бородой  и
полосой  зеленой ткани на тюрбане, обозначавшей особую приближенность к персоне
аттали  эт-Убаийяда,  внушали уважение и доверие каждому. Священная  стража  их
пропускала,  объятые  страхом люди кланялись и призывали  благословение,  более
выдержанные  вояки  из  кавалерии шада провожали этих  двоих  встревоженными  и
серьезными  взглядами... Но перед мысленным взором Фарра все  еще  плавали  две
зеленые  искры  глаз  пятнистой  гиены  и  чудился  сладковатый  запах   крови,
разлившейся во дворе Золотого храма.
     -  Именем  Атта-Хаджа, всеведающего и всеблагого! -  Атт-Кадир  с  помощью
Тугана  взобрался  на  высокую паперть здания библиотеки  Священного  города  и
закричал  как  можно громче. Вначале на него обратили внимание те,  что  стояли
рядом,  затем по встревоженной толпе, собравшейся на главной площади  Мед  дай,
прошел  ропот: "Мардиб, мардиб говорит!", и вот уже люди притихли, ожидая  слов
служителя верховного бога Саккарема.
     Такого  вдохновения  Фарр не чувствовал со времен его первой  проповеди  в
Шехдаде, когда он коснулся осколка Священного Камня и мудрость Атта-Хаджа вошла
в  его  разум.  Однако  сейчас  слова сами шли на язык,  внезапно  вспоминались
позабытые  фразы  из книг известнейших проповедников, стихи  Эль-Харфа,  просто
оброненные кем-то в миру, но оказавшиеся мудрыми изречения, кои можно  услышать
как  от  благороднейшего  эмайра,  так  и от  пропыленного  ветрами  Аль-бакана
погонщика коз.
     Атт-Кадир   убеждал,   уговаривал,  сыпал  давно  позабытыми   мудростями,
рожденными  саккаремскими  и  халисунскими  народами,  подтверждал  свои  слова
жестами...  Он  то  срывался  на  крик, то  говорил  тихо,  будто  обращался  к
собеседнику, сидящему прямо напротив него в тихой комнате, но все  его  слышали
так,  будто  молодой  безусый  мардиб  стоял  рядом.  Спустя  многие  годы  уже
повидавший  полмира  и умудренный долгими летами Фарр атт-Кадир,  коему  многие
прочили  зеленый тюрбан аттали, утверждал, что лучше и красивее он  не  говорил
никогда.  А про себя добавлял не без доли гордыни: "Атта-Хадж тогда не  помогал
мне,  я сделал все сам. Всеблагой позволил мне использовать свою силу, ибо силы
человека во многом равны божественным. Но я все равно благодарю Атта-Хаджа".
     Речи  Фарра  каким-то  чудом  изгоняли страх,  толпа  успокаивалась,  шума
становилось  все  меньше, даже несмотря на то, что ночные хищники  метались  по
улицам Мед дай, подбираясь к самой площади. Мужчины брались за ножи, их жены  и
дети  подбирали  разноцветные  камни, украшавшие бесчисленные  сады  Священного
города,  воля  к  победе постепенно начинала преобладать над  растерянностью  и
испугом. И у всех на слуху были слова не знакомого никому мардиба: "Не бойтесь!
Страх  побеждаем  человеческой  волей. Не  поддавайтесь  тому,  кто  хочет  вас
запугать, ибо тем вы отдаете врагу две трети победы".
     Туган,  служивший у благочестивого эт-Убаийяда полных девять лет, лишь  на
первый  взгляд  выглядел  туповатым и знающим только  свое  ремесло  охранителя
высочайшей  персоны.  В  действительности этот  халитт,  частенько  пренебрегая
отдыхом  после  обязательной  службы (как  и  многие  воины  Священной  стражи,
посвятившие  себя служению Предвечному), просиживал долгие часы за  свитками  в
библиотеке, наполняя свой разум мудростью древних воителей. Туган очень  быстро
заподозрил,  что  Фарр,  вроде бы еще мальчишка, непонятно  почему  удостоенный
милостей светлейшего эт-Убаийяда, осиян лучами славы Предвечного. Мардиб сделал

Предыдущая Части Следующая


Купить фантастическую книгу тем, кто живет за границей.
(США, Европа $3 за первую и 0.5$ за последующие книги.)
Всего в магазине - более 7500 книг.

Русская фантастика >> Книжная полка | Премии | Новости (Oldnews Курьер) | Писатели | Фэндом | Голосования | Календарь | Ссылки | Фотографии | Форумы | Рисунки | Интервью | XIX | Журналы => Если | Звездная Дорога | Книжное обозрение Конференции => Интерпресскон (Премия) | Звездный мост | Странник

Новинки >> Русской фантастики (по файлам) | Форумов | Фэндома | Книг