Русская фантастика / Книжная полка WIN | KOI | DOS | LAT
Предыдущая                         Части                         Следующая
только "Чиверов" разных лет выпуска,  тоннажа,  типа и назначения.  Как и ко
всему,  чем  он  занимался,  Рольсен относился к  своему  коллекционированию
предельно серьезно,  хотя делал вид,  что и  оно для него тоже не  более чем
забава.
     Боб - так она называла его про себя - не был ни злым, ни упрямым. Порой
он долго не находил в себе сил принять самые простые житейские решения,  а в
то  же  время ему случалось совершать иной раз необычные поступки,  которые,
впрочем,  всеми  воспринимались с  улыбкой  как  маленькие причуды  человека
одаренного и увлекающегося и вместе с тем сердечного и простого.
     Но, главное, он умел быть таким разным, таким непохожим на себя самого.
Казалось,  Рольсен включал в  себя сразу несколько людей -  каждый со  своим
характером  и  темпераментом,   увлечениями  и  страстями,  часто  настолько
несхожими,   что   оставалось  лишь   диву  даваться,   как   столь  полярно
противоположные "я" уживаются в  одном человеке.  И  в  то  же время он был,
безусловно, цельной личностью.
     Даже с друзьями -  тем главным,  что есть у человека,  - у Рольсена все
обстояло не просто.  Его любили за открытость, обаяние, мужественный облик -
он походил на большого доброго медведя.  И только Игорь Грусткин, человек, с
которым бок о бок они учились, летали, не единожды участвовали в одних и тех
же программах,  вызывал у него чувство,  похожее на досаду. Конечно, речи не
могло идти о том,  что причиной тому было их положение в Списке Пилотов, где
он шел сразу же за Грусткиным, - а теперь, когда Рольсен стал командором, об
этом и говорить не приходилось. Тем более странно.


     Видимо,   именно  эта  противоречивость,   непредсказуемость  Боба  так
нравились  ей.   Но  теперь,  когда  впервые  от  его  решения  зависела  её
собственная судьба, Энн предпочла бы, пожалуй, чтобы поведение Рольсена было
более  прогнозируемым.  Вариантов,  в  сущности,  было  всего  два.  Он  мог
попытаться  по-человечески  понять  её  и  оставить  весь  этот  эпизод  без
административных последствий, но мог предпочесть и чисто официальный путь. В
этом случае,  по  строгой букве устава,  он  был обязан не только немедленно
отстранить её  от  управления кораблем,  но  и  прибегнуть к  крайней  мере,
предусмотренной инструкцией, - арестовать до возвращения на Землю.
     Конечно,   такие  требования  выглядели  дикими  и   практически  почти
невыполнимыми,  но в них была вся ЭРЭ - единственная не только в космофлоте,
но и вообще на планете организация, где сохранилась армейская структура с её
чинами,  званиями, уставами, сейфами, секретностью, спецритуалами и "прочими
анахронизмами. Все эти нелепые традиции здесь свято соблюдались - считалось,
что  лишь  таким  образом  можно  хоть  как-то   гарантировать  безопасность
экспериментальных полетов в неизведанном Глубоком Космосе.  Поэтому малейшее
отступление  от  уставных  положений,  пусть  даже  смехотворно  устаревших,
считалось в ЭРЭ преступлением.
     Энн все это отлично знала, но тем не менее, прижимаясь щекой, волосами,
всем телом к куртке Рольсена, совершенно искренне сказала ему в самое ухо:
     - Все в порядке, командор. Все в полном порядке.
     Она  раскрыла  свой  медальон,   осторожно  вынула  из   него  булавку,
украшенную крупным, прекрасной огранки бриллиантом, и торжественно протянула
её Рольсену.

     10. 00. 00/3028/VI
     - Но ведь это полное безумие -  вновь надевать ярмо,  опять окунаться в
спячку!
     - Что же делать?  Корабль слишком мал,  анабиоблок всего один. Охотники
не берут пассажиров. Даже Тит остается с нами.
     - После  этих  нескольких дней  свободы,  когда мы  вновь были  людьми,
добровольно -  подумайте, добровольно! - исключать себя из разумной жизни...
     - Все варианты тысячу раз обсуждены и  изучены.  Только так у  нас есть
шанс сохраниться,  чтобы вернуться на Землю.  Мы слишком долго ждали,  чтобы
упустить его.
     - Более, чем полэры! Подумать страшно, соображения не хватает.
     - Именно воображение и должно нас спасти...
     10. 02. 00/3028/VI

     БОРИС   РОЛЬСЕН
     Он  проснулся,  и  ночные кошмары,  мучившие его  все  эти  десять лет,
отступили в  угол комнаты,  нырнули в решетки климатизаторов,  растеклись по
серебристым стенам, которые уже начинали становиться прозрачными. Потонули в
лиловой  искусственной  траве  пола  звуки  недосказанных  слов,   взмыли  к
серо-голубому пока еще потолку искаженные сном земные образы, и даже запахи,
хранимые его памятью четче, чем все остальное, без следа растаяли в медленно
свежеющем воздухе, который автоматика с тупоумным усердием насыщала каким-то
суррогатом не  то  аромата цветущего луга,  не  то  дуновения близкого моря.
Первые минуты пробуждения были самыми трудными,  и он вдруг подумал, что так
же  не  по себе должно быть и  Возвращающимся.  Рольсен осторожно,  чтобы не
разбудить,  повернулся к  Энн.  Она  спала  со  своей  всегдашней счастливой
улыбкой на лице, такая же, как и вчера, и пять, и десять лет назад. Кажется,
она даже помолодела немного.  Эта мысль так ужаснула его,  что Рольсен резко
привстал и склонился над Энн.
     - Не волнуйся,  милый,  -  сказала она,  не открывая глаз. - Я старюсь.
Видишь -  возле глаз появилась морщинка.  Мне кажется, вчера я видела у себя
седой волос. И вообще, сегодня у меня день рождения. Мне стукнуло тридцать!
     Она раскрыла глаза, и Рольсен поцеловал ее.
     - Все в порядке, Боб, - сказала она. - Все в полном порядке.
     Но уверенности в её голосе на этот раз не было.
     ... Сколько всего случилось с ними с того момента, когда она вот так же
прошептала ему  эти слова на  ухо...  Из-за  чудовищного нарушения одного из
самых  важных параграфов "Наставления" Рольсен был  вынужден арестовать Энн.
Это решение далось ему нелегко.  Но  экспериментальный полет -  не  пикник в
лунных кратерах. Мысль, что безалаберности этой девчонки надо положить конец
для её же пользы,  после долгих сомнений и душевных метаний возобладала надо
всеми  другими.  Рольсен безумно злился на  Энн  -  и  не  из-за  её  детски
легкомысленного поступка,  а потому, что поступок этот заставил его выбирать
между тем,  что диктовало ему сердце и чего требовал разум.  И он,  понимая,
конечно,  что  в  самом недолгом времени снимет с  Энн арест,  тем не  менее
мстительно прикидывал в уме один за другим варианты возвращения, при которых
мог бы,  большую часть времени находясь в анабиозе,  довериться автопилоту и
лишь на наиболее сложных, требующих безусловного человеческого вмешательства
отрезках пути,  брать управление в  свои  руки.  Видимо,  история с  Энн  не
позволила Рольсену сразу заметить,  что с кораблем происходят странные вещи.
Раз или.  два,  обратившись к памяти машинного мозга и не получив ответа, он
посчитал это  обычными сбоями.  Он  вел корабль челночным курсом,  "заметая"
исследуемый квадрат.  Особого умения такая операция не  требовала.  Локаторы
интеллекта по-прежнему безмолвствовали. Рольсен начинал скучать и подумывал,
не снять ли ему на время арест с Энн, затворенной в своей каюте.
     В  одну из  таких минут,  от  нечего делать,  он  попросил бортовую ЭВМ
просчитать один из  вариантов экстренного возвращения на  Землю,  который он
успел продумать вчерне.  Запрос ушел уже  довольно давно,  но  из  динамиков
слышалось лишь сплошное шипение,  а в объеме изображения вспыхивали какие-то
искры.  И  все.  Еще  не  веря  в  случившееся,  Рольсен прозвонил все  узлы
коммуникатора по тест-таблице, - снова только потрескивание в динамиках.
     Он  не  мог  вспомнить,  что  положено делать  в  подобной ситуации,  и
запросил компьютер.  На  экране появился сигнал,  что запрос принят.  Прошло
минуты две,  прежде чем Рольсен осознал, что электронный мозг безмолвствует,
потому что и  он  тоже не знает,  как надлежит поступать в  таком положении.
Простая вежливость, правда, требовала, чтобы он так прямо об этом и сообщил,
но, быть может, такие нежности программой не предусматривались. Предчувствие
чего-то  недоброго заставило Рольсена задать мозгу  вовсе пустяковый вопрос.
Ответа вновь не последовало.  Тогда,  чувствуя неприятную дрожь в руках,  он
запустил программу тотального контроля памяти  компьютера.  Экран  несколько
секунд молчал,  и Рольсен стал успокаиваться.  Тем большим ударом явился для
него результат проверки: "Базовая память пуста".
     Но  даже и  тогда он  не сумел в  полной мере оценить размеры бедствия.
Ведь оперативная  память компьютера была в порядке и,  следовательно, он мог
выполнить  любые  вычисления.  Кроме  того,  автономные  запоминающие  блоки
автопилота тоже  оказались поврежденными лишь частично,  а  именно -  в  них
стерлось все до момента,  отстоящего во времени на двадцать два дня. Рольсен
заглянул в бортовой журнал.  Именно в этот роковой день он услышал Главного,
потом  пошел  будить Энн...  да,  в  промежутке случилась какая-то  странная
авария...
     Спокойно,  говорил себе Рольсен,  спокойно,  нельзя впадать в панику. В
конце концов не  бывает совсем уж невероятных ситуаций,  любая так или иначе
предусмотрена, имеет некую аналогию. Надо лишь найти соответствующий случай,
скорректировать предлагаемое решение,  проиграть его  на  машине.  И  только
тогда,  пытаясь вот  так  привести мысли  в  порядок,  он  почувствовал себя
совершенно беззащитным -  голым и  беспомощным,  как младенец.  Спасительных
правил  более  не  существовало.   "Полная  самостоятельность  действий,  не
обусловленных бюрократическими рамками полетных инструкций", -  кажется, так
формулировал он  свой идеал жизни в  споре с  Грусткиным?  Что же,  командир
Рольсен,  сбываются все  твои смелые и  даже несмелые мечтания.  "Вы  хотели
свободы?  Ешьте ее,  волки!"  Энн была бы рада услышать,  что он цитирует её
любимого Киплинга.
     Уверенность  в   своих  силах,   чуть  было  не   покинувшая  Рольсена,
возвращалась.  Жили мы с  инструкцией,  проживем и без нее.  Кстати сказать,
Главный и  так развязал нам руки,  избавив от  необходимости слепо следовать
пунктам и подпунктам. Даже Энн... Действительно, какой резон в этой ситуации
было подвергать её  домашнему аресту за нарушение отмененных правил?  Что за
логикой  руководствовался он,  Борис  Рольсен,  убежденный  бюрократоборец и
заклятый параграфоненавистник?  С  кем  он,  Рольсен,  -  с  Разумом  против
Инструкции или с Инструкцией против Разума?
     В  таком  приподнято-покаянном настроении он  и  постучался в  дверь её
каюты.  Энн открыла ему в  тот же миг,  словно знала,  что он должен вот-вот
появиться.
     -Что-то случилось,  - только и сказала она без тени вызова или обиды. -
Раз ты первый пришел, Боб.
     Она впервые назвала его так,  и  в какие-то считанные мгновения Рольсен
вдруг все увидел и  все понял.  И  то,  как она ссорилась и  мирилась с ним,
ничего ему об  этом не сообщая.  И  то,  с  какой неохотой уходила на долгие
месяцы  в   анабиоблок  и  с  какой  радостью  возвращалась  оттуда,   чтобы
бодрствовать  вместе   с   ним   несколько   дней,   дозволяемых   правилами
экспериментальных полетов.
     С  этой секунды они  не  разлучались.  Они  были рядом,  когда локаторы
интеллекта,  словно очнувшись,  вдруг  застрекотали,  как  сумасшедшие.  Они
вместе увидели эту планету-ловушку. В четыре руки сажали они свой корабль на
чужую лиловую землю.  И весь этот абсурдный,  не укладывающийся в нормальное
сознание, вывернутый наизнанку мир они встретили плечом к плечу. Их ничто не
разделяло тогда ни днем,  ни ночью,  и  в этом было их счастье и,  возможно,
спасение.  Потому что  иначе не  смеялся бы  теперь во  сне за  стеной Тит -
единственная, в сущности, их надежда.
     Сажать корабль вручную было непривычно и  странно -  тренировочный курс
самостоятельного  управления  пилотажными  системами   всем   курсантам  ЭРЭ
казался,  разумеется,  одним  из  множества  бессмысленных  предметов,  лишь
отягощавших их память:  в  космосе могло случиться что угодно,  но только не
выход  из  строя  бесконечно надежных,  многократно продублированных цепей и
схем корабельного мозга.  Но  именно бортовой компьютер стал для них главной
помехой.  Упрямо,  настойчиво,  даже  лихорадочно  он  стал  вдруг  включать
бесчисленные блокировки,  не  позволяющие экипажу  совершить  практически ни
одного   самостоятельного  действия.   Словно   старая   заботливая  нянька,
потерявшая голову и утратившая всякое представление о реальном мире, мозг их
"Чивера" назойливо предостерегал Рольсена и Энн от любых поступков.  В конце
концов им пришлось отключить компьютер и взять управление кораблем на себя.
     ...  Он держал её за руку, готовый защитить от всех бед и несчастий, и,
хотя индикатор угрозы отнюдь не  требовал этого,  не  убирал палец со спуска
бластера. Наивный чудак, меряющий опасность земной меркой... Энн замерла, не
в  силах  пошевелиться,  когда первое же  живое существо,  встретившееся им,
оказалось  диковинно одетым,  моложе  самого  себя  лет  на  десять,  сильно
похудевшим и  отчего-то  синеволосым Грусткиным.  На  груди его  на  цепочке
болтался металлический прямоугольник.  Он шел им навстречу,  размахивая, как
обычно, руками, а его прыгающую походку спутать с чьей-либо было невозможно.
Настолько   невероятно  было   увидеть   его   здесь,   среди   многоэтажных
ядовито-оранжевых  деревьев,  за  которыми  скрывались какие-то  низкорослые
постройки,  что  Энн,  изо  всех  сил  сжав руку Рольсена,  в  то  же  время
совершенно естественным голосом,  очень светски, будто все они прогуливались
в Луна-парке среди безобидных аттракционов, сказала: 
     - Кажется, мы где-то встречались. Но, простите, запамятовала ваше имя.
     Незнакомец остановился и  посмотрел на  них  без  особого интереса.  Он
откинул со лба свои волосы-водоросли,  и, к огромному своему облегчению, они
увидели,  что  им  просто померещилось -  это  был  совсем еще мальчишка лет
шестнадцати-семнадцати с  неоформившейся фигурой  и  чертами  лица,  которые
могли стать в будущем какими угодно.
     - Грусткин, - сказал он. - Мое имя - Грусткин. Генерация пять.
     И зашагал прочь.
     ...  Они не раз вспоминали этот свой первый день на Капкане, и Рольсена
всегда поражало,  насколько спокойно восприняли они оба чистый,  без акцента
выговор Грусткина,  как  мало,  в  сущности,  удивил их  сам  факт встречи с
обычным человеком,  а  не с  какой-нибудь космической несуразностью,  и лишь
непонятные  тогда  слова  о  пятой  генерации  показались чем-то,  требующим
объяснения.
     Энн,  храбрая девочка,  держалась молодцом -  и  тогда,  и позже.  Она,
правда,  настояла, чтобы они вернулись на корабль, когда, войдя в город, они
увидели группу людей, что-то делающих у серебристого куполообразного здания,
каких на Земле давно уже не строили. Но наутро она первая собралась в путь и
первой вступила в разговор с людьми на площади. 
     ...  Рольсен смотрел,  лежа  в  кровати,  как  Энн  выскользнула из-под
простыни, набросила на себя халатик и исчезла в ванной, как появилась вновь,
поправляя на груди свой неизменный медальон, напевая и раскладывая по местам
разбросанные вещи, как, ступая легко и пружинисто, она двигалась по комнате,
напоив цветы и  смахнув по  дороге пыль,  -  он  смотрел на  все это,  такое
привычное,   спокойное  и   родное,   и   ощущение   страшной  необратимости
происшедшего,  чудовищной несправедливости физически душило его,  не  давало
распрямиться, встать, начать новый день - еще один шаг в никуда.
     Но тут дверь распахнулась, ударившись о стену, и в комнату влетел Тит -
долговязый,  дурашливый,  угловатый и  все-таки чем-то  неуловимо похожий на
мать.  Обруч,  сдавивший Рольсену грудь,  треснул,  отлетел в сторону,  и он
легко,  одним движением увернулся от  прыгнувшего к  нему  на  кровать сына,
обхватил его руками, и между ними началась обычная утренняя борьба-зарядка.
     Энн несколько мгновений смотрела на них и,  успокоенная, отправилась на
кухню готовить праздничный завтрак.

     ЭНН МОРАН
     ...  Самое трудное наступило,  когда Титу  стало года  три.  Только что
казалось:  главное -  чем накормить, как искупать, не заболел ли... Впрочем,
болезней тут не бывает,  но это потом уже поняли,  а тогда жили в постоянном
страхе,  ведь ни врача,  ни лекарств, ни путного информатория, ни соседей, с
кем  посоветоваться  -  ничего,  но  вот,  слава  Эйнштейну,  подрос,  вроде
здоровенький,  умненький,  к  пище здешней привык,  климат идеальный,  можно
вроде бы на какое-то время вздохнуть,  заняться хоть немного Бобом, которого
Энн,  надо сказать, совсем забросила, и тут вдруг Тит приходит домой с улицы
и спокойно так, по-деловому, говорит, что скоро ему пора в трансформаторий и
пусть его любимую собаку Джули отдадут соседской девчонке, которой еще после
него  жить  целый  год;   да,   он  так  и  сказал  и  стоял  с  этим  своим
бейненсонитовым  сокровищем,   которое  Боб   смастерил,   разорив  одно  из
корабельных кресел,  и смотрел на Энн доверчиво и без всякого страха,  и она
тогда в  первый раз за все время,  что они жили на Капкане,  заплакала:  как
объяснить ему,  как  растолковать,  чтобы он  понял,  что  все  его дружки и
подружки с  каждым днем  будут  становиться все  меньше,  все  беспомощнее и
глупее,  и только он один станет взрослеть,  расти,  набираться сил и опыта,
как вместить в  эту милую детскую головку то,  что не умещается в их с Бобом
сознании?  Обмануть,  успокоить, приласкать - глядишь, обойдется? Но ведь не
обойдется же...  просить совета или помощи у  Боба она не могла -  он и  так
весь почернел,  издергался,  с утра до полуночи пропадая в корабле,  пытаясь
что-то  вычислить,  сконструировать,  найти  какой-то  выход.  И  Энн  стала
рассказывать сыну правду,  которая звучала, как недобрая сказка: в некотором
царстве, в некотором государстве, говорила она, далеко отсюда, на планете по
имени Земля,  давным-давно жили умные и смелые люди,  они построили огромный
корабль,  во  много раз больший,  чем тот,  где теперь работает наш папа,  и

Предыдущая Части Следующая


Купить фантастическую книгу тем, кто живет за границей.
(США, Европа $3 за первую и 0.5$ за последующие книги.)
Всего в магазине - более 7500 книг.

Русская фантастика >> Книжная полка | Премии | Новости (Oldnews Курьер) | Писатели | Фэндом | Голосования | Календарь | Ссылки | Фотографии | Форумы | Рисунки | Интервью | XIX | Журналы => Если | Звездная Дорога | Книжное обозрение Конференции => Интерпресскон (Премия) | Звездный мост | Странник

Новинки >> Русской фантастики (по файлам) | Форумов | Фэндома | Книг