Русская фантастика / Книжная полка WIN | KOI | DOS | LAT
Предыдущая                         Части                         Следующая
запястья, и она снова обернулась ко мне, и я увидел ее  глаза,  смотревшие
как-то сквозь меня - ей, наверное, казалось, что рядом сидит  сам  великий
Сидо Перейра, и поэтому она не отняла  руки,  и  острые  лепестки  селиора
царапали мне лицо; но мне было наплевать,  за  кого  она  меня  принимает,
потому что наступило то, ради чего я пошел на предательство, на  проклятье
этого дня, которое неминуемо  настигнет  меня  где-нибудь  на  закате,  но
сейчас еще был день, и мы сидели рядом, просто рядом для всех, кто мог  бы
увидеть нас, но на самом деле мы были так близки, что между нашими глазами
не было места для взгляда, между нашими губами не было места  для  вздоха,
между нашими телами не было места для человеческого тепла...
   И тогда действие замелькало, понеслось с непостижимой быстротой.  Я  не
успевал увидеть, услышать - не успевал наглядеться, наслушаться. Но  разве
это можно успеть? Я вдруг понял, что  Гамлету  уже  все  равно,  быть  ему
самому или не быть, а только бы всей силой своего ума, всей любовью  своей
и всей своей жестокостью оградить от гибели эту тоненькую девочку, - и  он
понимал, что не в силах сделать этого; и тогда,  не  дожидаясь,  пока  это
сделают другие, он сам губил ее, поджигая ее крылья, и она сгорала, таяла,
как Снегурочка, и мы, замирая и цепенея, видели, как,  не  подчиняясь  уже
никаким  людским  законам,  трепещут,  изгибаются   ее   руки,   отыскивая
воображаемые цветы; и она скользила по сцене бесшумно и  невесомо,  словно
уже плыла, словно уже тонула; вот и последняя ее песня - о нем же,  все  о
нем, и уже совсем без грусти, совсем спокойно, потому  что  где-то  совсем
близко - соединение, потому что:
   В раю да воскреснет он!
   И все христианские души...
   И тихое, всепрощающее: "Да будет с вами бог".
   Но никакого бога не было с этими людьми, а  была  только  ненависть,  и
ложь, и яд, и рапиры,  и  справедливая  месть,  которая  ничего  не  могла
искупить.
   И рука Илль была в моей руке.
   Мы уходили, как всегда это бывает после чего-то подавляющего,  медленно
и молча. Лакоста уже не было - наверное, он видел нас  и  тактично  исчез,
предоставив нам возвращаться в том же крошечном одноместном кораблике.
   Мы взлетели совсем спокойно. Я по-прежнему сидел сзади нее  на  полу  -
другого места в этой малютке и не было - и думал, как же она простится  со
мной; я ведь понимал, что нелепо и бессовестно  было  бы  с  моей  стороны
пользоваться тем, что потрясло ее совсем еще ребячье воображение; что будь
на моем месте Лакост или даже Туан - для нее не было бы никакой разницы.
   Пусть она выбирает сама, куда мы полетим, и если захочет -  пусть  сама
заговорит.  Нам  осталось  совсем  немного  -  несколько  минут.  А  потом
останется несколько месяцев. А потом мы будем вместе, и это так же  верно,
как тогда, когда я сидел на своем буе,  не  имея  ни  тысячного  шанса  на
спасение - и у меня даже не возникало сомнений в том, что рано или  поздно
я вернусь на Землю. И теперь будет так же. Ты - моя Земля, мое счастье,  и
вся жизнь моя. И что мне до того, что сейчас я не  нужен  тебе.  У  нас  с
тобой еще все впереди... Если только там, куда я  возвращаюсь,  ничего  не
произошло за эти несколько часов. Но ничего  не  могло  произойти.  Что  -
несколько часов перед целым годом? Ничего не могло произойти.  Ну,  вот  и
мои горы. Скажи мне на прощанье несколько  вежливых,  ничего  не  значащих
слов. Они действительно ничего не будут значить после тех минут,  когда  я
держал твою руку и смотрел на  тебя  -  на  вторую  Илль,  прячущуюся  под
белокурым париком датчанки. Ну, придумывай же эти слова - вот ведь и синяя
долина Егерхауэна.
   Наш мобиль тихо скользнул вниз и повис там, где обычно я выходил, когда
возвращался  после  наших  встреч  в  Хижине.  Илль  повернулась  ко  мне,
тихонечко вздохнула, как тогда, в самый первый раз, и сказала:
   - Больше не буду тебя выкрадывать. А сегодня не  могла  иначе.  Я  ведь
люблю тебя, Рамон.
   Я схватил ее за руки и замер,  глядя  снизу  на  ее  губы.  Сейчас  она
скажет, что это не так. Она  перепутала.  Пошутила.  Сошла  с  ума.  Но  я
увидел, что это - правда, но только  ничего  больше  не  будет  и  она  не
переступит того заколдованного круга, которым сама себя очертила.
   - Я сказала. А теперь - иди.
   - Что-о? - во мне вспыхнула какая-то веселая, буйная  ярость.  -  Идти?
Теперь?
   Одной рукой я обхватил ее так, что  она  не  могла  и  шевельнуться,  а
другой нащупал кнопку вертикального полета.  Нас  швырнуло  об  стенку,  и
мобиль, задирая нос  кверху,  полез  в  высоту.  Четыре  тысячи  метров...
Пять... Пять с половиной... Мы задыхались. Мобиль шел почти вертикально, и
волей-неволей я ее  выпустил.  Она  вскинула  руки  к  пульту,  и  мобиль,
описывая плавную дугу, помчался куда-то на юг  на  самой  дикой  скорости.
Теперь мы шли вниз, и сквозь прозрачное янтарное дно я видел, как мелькают
смутные контуры лесов, городов и озер. Илль теперь тоже  сидела  на  полу,
опираясь плечами на сиденье и запрокинув голову, и мне казалось,  что  она
уплывает от меня по стремительно мчащемуся  потоку,  и  я  вижу  мельканье
причудливого дна, тянущего ее к себе.
   Ну же, тони, гибни, исчезай! Мы посмотрим, кто кого. Мы посмотрим,  как
это я позволю тебе уплыть от меня.
   - Сударыня, могу я прилечь к вам на колени?
   - Нет, мой принц!
   - Я хотел сказать - положить голову к вам на колени...
   - Нет, Рамон.
   - Да, Илль! И не смотри на меня так. Я ведь все посмею. Все, чего  хочу
я... и чего хочешь ты. Не вырывайся. Я буду груб. Я знаю, что  ты  сильнее
меня. К чертям всех хрупких и беззащитных. С тобой можно  только  так.  Ты
ведь сама этого хочешь.
   - Откуда...
   - Не спрашивай. Знаю.
   - Нет.
   - Скажи, что все - неправда, и я разобью мобиль.
   - Я люблю тебя, Рамон. С того утра, как  увидела  тебя  на  набережной.
Почти год назад. Я прилетала к отцу и видела тебя. Я только  видела  тебя.
Не целуй меня. Мне нужно только видеть тебя.
   Ее голова лежала на моих ладонях. И она хотела, чтобы я не целовал ее.
   - Ты слишком близко. Я не вижу тебя.
   - Это - губы. Это - руки. Это - сердце. Все.
   - Нет, - прошептала она. - Это не все.
   И тут я понял. Она видела меня - не одного.
   - Это - все! - крикнул я. - Все! Слышишь? Эта скорлупа - и мы. И  никто
больше!
   - Нет, ты сам знаешь, что нет.
   - Тогда зачем же все это? Поверни мобиль обратно. Рука ее приподнялась
   - и упала. И я вдруг понял, что от ее силы и  мужества  не  осталось  и
следа. И еще я понял, что мои губы были первыми,  и  огромная  нежность  к
этим тихим рукам, зацелованным  мною,  поднялась  и  переполнила  меня.  Я
приподнял ее и прижал к себе.
   - Илль, - шептал я, не отрываясь от ее губ и чувствуя, что эта нежность
будет моим последним разумным, человеческим ощущением. - Моя Илль. Моя.
   - Нет. Нет. Нет.
   - Все равно - да или нет. Теперь уже все равно. Ты любишь меня. Я люблю
тебя.
   - Но этого ведь так мало...
   Она еще пыталась спрятаться за шаткую ограду слов, но я закрыл ее  губы
своими губами и целовал их, пока хватало дыхания. Но когда его не хватило,
я услышал:
   - Ты знаешь, отчего умирает Сана Логе?
   Наверное, я ослышался.
   - Они полетели на твой буй. Пять летчиков и она - врач. Они полетели за
тобой. Корабль шел до тех пор, пока не почувствовал излучения.  Тогда  они
вернулись, и... Теперь очередь Саны.
   - Почему это знаешь ты?
   - Мне сказал Патери Пат.
   Так вот что сказал ей Патери Пат!
   - Почему этого не знаю я?
   - Значит, так хочет Сана Логе. И я на ее месте не сказала бы.
   - Почему?
   - Не знаю. Наверное, у меня было  бы  ощущение,  что  я  прошу  у  тебя
благодарности за то, что я сделала.
   Я положил руки  на  колени  и  опустил  на  них  голову.  Мобиль  резко
накренился, помчался еще быстрее. Я не знаю, сколько мы  летели.  Наконец,
он скользнул вниз и остановился.
   - Я не должна была говорить тебе этого. Она сама никогда бы не сказала.
   - Да, она не сказала бы.
   - Прощай.
   Я посмотрел на нее.
   - Я люблю тебя, Илль.
   Она кивнула.
   Я неловко вылез. Мобиль  рванулся  вверх  так,  что  меня  отбросило  в
сторону. Я поднялся и пошел к дому.
   Сана сидела в глубоком кресле. Я вошел и остановился. Если бы  я  знал,
что сказать! Я стоял и разглядывал ее. Даже  не  ее.  Платье.  Она  надела
самое богатое. Прическу. Она  выбрала  самую  изящную.  Она  всегда  умела
убирать свои волосы. Тяжелые, с матовым отливом, волосы.  Волосы  цвета...
Педеля.
   - Сядь, Рамон.
   Хорошо. Пусть она говорит. Сегодня  я  буду  слушать  ее  не  так,  как
всегда.  Как  это  сказала  Илль  -  чувствовать  благодарность.  Я   буду
чувствовать благодарность. Какое хорошее слово! Оно исполнено  уважения  и
совсем не обязывает к любви. Я наклонил голову. Мне не хотелось, чтобы она
разбиралась  в  моей  мимике.  Ведь  сама  она  не   требовала   от   меня
благодарности. И никогда не потребует.
   - Мне тяжело говорить об этом, Рамон, но я не хочу, чтобы  после  того,
как меня не станет, тебе рассказывали об этом посторонние люди. Помнишь, в
день нашего расставания я дала тебе слово не улетать с Земли. Но я его  не
сдержала.  Это  случилось  тогда,  когда  гибель  вашего   корабля   стала
очевидной,  но  осталась  слабая  надежда  на  то,  что  кто-нибудь  сумел
опуститься на нижние горизонты буя. Нас было шестеро.  Я  хочу  рассказать
тебе об этих людях, потому что сейчас  в  живых  остались  только  двое  -
второй пилот и я. Ты должен знать о тех...
   Я поднял голову.
   - Не надо о них. Ведь ты говоришь о себе. Говори о себе.
   Она не поняла. Вероятно, она приписала мои слова тому, что ее сообщение
потрясло меня.
   - Хорошо. Я не стану рассказывать, как мы  летели.  Мы  ожидали  самого
худшего. И ожидание превратилось в уверенность, когда наши приборы  начали
фиксировать наведенное излучение, а кое-какая аппаратура просто  вышла  из
строя. Тогда командир отдал приказ начать разведку на  одиночных  ракетах.
На большом корабле остались командир, второй пилот и я.
   Стены и потолок голубели - это опускались сумерки, тихие сумерки  после
утренней грозы.
   А  где-то,  в  непостижимом  удалении  от  мира  этих  летних  сумерек,
стремительно неслись два корабля: один  -  в  пространстве,  другой  -  во
времени; один, воскрешенный словами  женщины  в  белом,  принадлежал  миру
прошлого; другой,  неотвязно  преследующий  меня  своей  ненужностью,  был
послан в будущее.  Первый,  движимый  воспоминанием  этой  женщины,  летел
навстречу бесполезной гибели шести человек; вместо них должны были  лететь
машины, но если кто-то в опасности - на выручку ему бросаются живые  люди.
Так всегда было и так всегда будет на Земле. Но лучше бы они не летели.
   Второй нес в себе машину, пусть мудрую,  но  все-таки  косную  в  своей
формальной логичности. Вместо нее должен был лететь человек. Этот  корабль
еще где-то впереди нас, но мы никогда не сможем  связаться  с  ним,  и  не
только потому, что по программе он должен был  уклоняться  от  контакта  с
жителями планеты, на которую прибудет. Просто мы еще  не  знаем,  что  это
такое - тело, двигающееся во времени. Мы даже представить  себе  этого  не
можем. Он летит впереди нас, и в то же время он уже  вернулся  одиннадцать
лет тому назад, и то, что он принес, всегда было страхом слабых  и  мечтою
сильных...
   - ... Но несмотря на то, что ни  один  сигнал  не  доносился  к  нам  с
мертвого буя, меня не покидало ощущение, что ты - там, и я не  согласилась
бы на отлет...
   Джабжа прав - слабых на  Земле  больше  нет.  Значит,  все  -  сильные.
Значит, это нужно всем. Машинная логика! Когда-то люди -  сильные  люди  -
мечтали иметь крылья. И что было бы, если бы эта мечта сейчас исполнилась?
Я тихонечко повел плечами. Ненужная тяжесть, улиткин  домик.  Человек  уже
давно крылат, и наши машины - от могучих и многоместных мобилей-экспрессов
до крошечных индивидуальных антигравиторных "икаров" - не идут в сравнение
с   весьма   несовершенными   перепончатыми   придатками,    нарисованными
воображением древних мечтателей.
   - ... Было очевидно, что дальнейшее пребывание на орбите грозит гибелью
и остальным членам экипажа. Я  потребовала,  чтобы  мы  перешли  на  более
безопасную орбиту, но командир получил указания с Земли...
   Почему мысли мои неуклонно возвращаются к "Овератору"? Что движет ими
   - страх? Я наклонил голову, рассматривая себя то с одной стороны, то  с
другой. Страх... Смешно. Я давно уже понял, что бояться  можно  только  за
кого-нибудь другого. Не зная своего года, я уже боялся за Сану, боялся  до
такой степени, что не позволял себе узнать свой год даже под угрозой того,
что окружающие сочтут это трусостью. Я не позволял себе думать  ни  о  чем
другом, кроме одного: как же заплатить ей за все  то,  что  она  для  меня
сделала, и за то, что она могла бы еще сделать, если бы не уходила первой.
Но так бояться можно только за того  человека,  который  бесконечно  дорог
тебе, и я искал в себе этот страх, и хотел найти его, и не находил.  И  не
знал, что же было раньше: ушла ли любовь, а за нею - страх за любимую, или
же я просто устал бояться... Наверное, последнее. Во  всяком  случае,  мне
было легче думать, что один проклятый "Овератор" виновен во всем.
   - ...Но всю обратную дорогу меня не покидала уверенность, что мы просто
не там искали, что ты жив, и может быть, находишься  в  самом  неожиданном
месте, - например, на каком-нибудь корабле, потерявшем связь с  Землей;  я
обратилась ко всем оповещательным центрам Солнечной...
   Мне было не легче. Потому что я знал: "Овератор" здесь ни при  чем.  Не
знай она этого - она все равно сочла бы себя вправе запереть  меня  в  эту
клетку, все равно она рас- поряжалась бы мною, как Педелем; все равно люди
Егерхауэна вели бы эту  каторжную  жизнь,  так  наивно  принятую  мной  за
подвиг. Элефантус - не простивший себе просчета с фасеточным мозгом;  Сана
- чтобы иметь возможность и во время работы наблюдать за мной; Патери  Пат
- вот тут я только не знал, в чем дело. Просто было в  его  жизни  что-то,
потеря какая-то, и он работал, чтобы забыть. В этом я был уверен. А там, в
далекой снежной Хижине - и говорить не о чем...
   Сана стояла передо мной и молчала. Она молчала уже давно. И я с  ужасом
подумал, что должен ей что-то сказать. Вот так молчал я  и  в  день  нашей
первой встречи здесь, в Егерхауэне, и так же время неслось все  быстрее  и
быстрее, но тогда я мучительно хотел найти для нее самые нужные  слова,  а
сейчас...
   - Сана, - неожиданно сказал я, - а тебе, именно тебе, оказалось  нужным
Знание, принесенное "Овератором"?
   Казалось, в ней сломался тот  стержень,  который  всегда  заставлял  ее
выпрямляться навстречу мне - она вдруг резко наклонилась надо мной,  и  ее
глаза, ледяные лучистые глаза замерли передо мною.
   - Да, - сказала она. - Да. Да. Это мне действительно нужно. Да.  Потому
что только благодаря этому ты - со мной. Пусть только поэтому, но ты -  со
мной. Ты думал - я боюсь смерти. Разве это страшно?! Для меня  существовал
только один страх - потерять тебя. Но это не позволило тебе уйти от  меня.
И теперь ты не уйдешь. Даже теперь. Вот почему мне нужно это.
   - И только? - спросил я.
   Она не ответила. И  снова  наступило  молчание,  и  молчание  это  было
безнадежно. Я встал и как можно быстрее вышел.
   Педель распахнул передо мной дверцу мобиля, влез следом  и  примостился
где-то сзади. Затих.  Мне  казалось,  что  мобиль  едва  тащится.  Гнусная
аквамариновая коробка! Разве можно было сравнить его с  легкой  спортивной
машиной Илль, сверкающей, словно капля меда?
   Я приземлился у входа в сад, чтобы немного пройтись.  Велел  Педелю  не
наступать мне на пятки. Пошел по узкой аллее на  тусклые  огни  обеденного
павильона.
   Неожиданно из-за поворота показалась огромная фигура. Шатаясь  и  мыча,
она приближалась ко мне. Я прижался к дереву и замер. Это был Патери  Пат,
но в каком состоянии! Он был пьян. Пьян, как дикарь. Я бы с  удовольствием
отодвинулся подальше, но не хотел выдавать своего присутствия. И правильно

Предыдущая Части Следующая


Купить фантастическую книгу тем, кто живет за границей.
(США, Европа $3 за первую и 0.5$ за последующие книги.)
Всего в магазине - более 7500 книг.

Русская фантастика >> Книжная полка | Премии | Новости (Oldnews Курьер) | Писатели | Фэндом | Голосования | Календарь | Ссылки | Фотографии | Форумы | Рисунки | Интервью | XIX | Журналы => Если | Звездная Дорога | Книжное обозрение Конференции => Интерпресскон (Премия) | Звездный мост | Странник

Новинки >> Русской фантастики (по файлам) | Форумов | Фэндома | Книг