Русская фантастика / Книжная полка WIN | KOI | DOS | LAT
Предыдущая                         Части                         Следующая
каз...
   С этими словами старик взметнулся в воздух. Но Волька властным  голо-
сом крикнул:
   - Назад! Немедленно назад!
   Старик послушно вернулся, обиженно насупив дремучие седые брови.
   - Фу ты, в самом деле! - набросился на него Волька, не на шутку пере-
пугавшийся за заведующего сектором особо дальних путешествий. - С ума ты
сошел, что ли? Разве он виноват, что мест больше нет?  Ведь  корабль  не
резиновый!.. И, кстати, о каких это шейхах и принцах идет речь в  ответе
товарища Домоседова?
   - О тебе, о Волька ибн Алеша, о тебе и о нашем друге Жене  ибн  Коле,
да продлит аллах ваши годы! Я написал этому худшему из заведующих секто-
рами, что за знатностью вашей дело не станет, ибо, сколь  бы  знатны  не
были прочие пассажиры "Ладоги", я могу  сделать  вас,  друзья  мои,  еще
знатней. Я написал этому скудному умом Домоседову - да забудет о нем ал-
лах! - что он может вас уже за глаза считать  шейхами  или  царями,  или
принцами.
   Несмотря на напряженность обстановки, Волька  не  мог  удержаться  от
смеха. Он расхохотался так громко, что с ближайшего дерева с шумом  сня-
лись и, возмущенно оглядываясь, улетели несколько очень почтенных галок.
   - Позволь, позволь, - значит, выходит, что я принц? - помирал со сме-
ху Волька.
   - Я не понимаю, сознаюсь, причин твоего смеха,  -  уязвленно  отвечал
Хоттабыч. - Но если говорить по существу, то я звание принца намечал для
Жени. Ты заслуживаешь, на мой взгляд, султанского звания.
   - Ой, уморил! Ей-богу, уморил! Значит, Женька был  бы  принцем,  а  я
султаном? Нет, подумать только,  какая  политическая  безграмотность?  -
ужаснулся Волька, перестав наконец смеяться. - Нечего  сказать,  знатные
люди - принц да король! Это же самые что ни на есть никудышные люди!
   - Увы, ты, кажется, сошел с ума! - забеспокоился Хоттабыч, с тревогой
поглядывая на своего юного собеседника. - Насколько я тебя  понял,  даже
султаны для тебя недостаточно знатны. Кто же тогда,  по-твоему,  знатный
человек? Назови мне хоть одно имя.
   - Да взять хотя бы Чутких или Лунина, или Кожедуба, или Пашу  Ангели-
ну...
   - Кто же этот твой Чутких? Султан?
   - Подымай, брат, выше! Чутких - один из лучших в стране мастеров  су-
конной промышленности!
   - А Лунин?
   - Лунин - лучший паровозный машинист!
   - А Кожедуб?
   - Один из самых-самых лучших летчиков!
   - А чья жена Паша Ангелина, что ты ее считаешь знатнее шейхов и коро-
лей?
   - Она сама по себе знатная, а не по мужу. Она знаменитая  тракторист-
ка!
   - Ну, знаешь ли, о драгоценный Волька, я слишком стар,  чтобы  позво-
лять тебе так надо мной смеяться. Ты хочешь убедить  меня,  что  простой
суконщик или погонщик паровозов знатнее царя!
   - Во-первых, Чутких не простой суконщик,  а  известный  новатор  всей
текстильной промышленности, а Лунин - знаменитый машинист. А  во-вторых,
даже самый обыкновенный трудящийся у нас пользуется большим почетом, чем
самый заядлый царь. Не веришь? На, прочитай в газете.
   Волька протянул Хоттабычу газету, и  тот  удостоверился  собственными
глазами, что над десятком фотографий слесарей, агрономов, летчиков, кол-
хозников, ткачей, учителей и плотников большими буквами было напечатано:
"Знатные люди нашей Родины".
   - Никогда не поверил бы твоим словам, -  произнес  тогда  со  вздохом
Хоттабыч, - никогда не поверил бы, если бы не нашел подтверждения им  на
страницах столь уважаемой мною газеты. Умоляю тебя,  о  Волька,  объясни
мне: почему здесь, в твоей прекрасной стране, все не так, как  в  других
государствах?
   - Вот это, пожалуйста, хоть  сейчас!  -  с  готовностью  ответил  ему
Волька и, удобно усевшись на берегу реки, долго и с  гордостью  объяснял
Хоттабычу сущность советского строя.
   Излагать содержание этой надолго  затянувшейся  беседы,  пожалуй,  не
стоит, ибо нет сомнения, что любой из читателей нашей повести  рассказал
бы Хоттабычу на месте Вольки то же, что и он.
   - Все сказанное тобою столь же мудро, сколь и благородно. И  всякому,
кто честен и имеет справедливое сердце, после твоих слов  есть  над  чем
подумать, - чистосердечно промолвил Хоттабыч, когда закончился первый  в
его жизни урок политграмоты.
   Подумав немножко, он горячо добавил:
   - Тем более я объят желанием устроить и тебе и твоему  другу  поездку
на "Ладоге"! И, поверь мне, я это сделаю.
   - Только, пожалуйста, без буянства,  -  предусмотрительно  подчеркнул
Волька. - И без очковтирательства. То есть без обмана. Не вздумай,  нап-
ример, выдавать меня за отличника учебы. У меня по трем  предметам  чет-
верки.
   - Твои пожелания для меня закон, - сказал в ответ  Хоттабыч  и  низко
поклонился.
   Старик честно выполнил свое обещание. Он даже пальцем не  тронул  ко-
го-нибудь из работников Центрального экскурсионного бюро.
   Он просто устроил так, что когда все три наших героя явились на  борт
"Ладоги", их очень хорошо встретили, предоставили им превосходную  каюту
и ни разу не поинтересовались, по какому, собственно говоря,  праву  они
попали в состав экспедиции. Хоттабыч уж так  устроил,  что  этот  вопрос
просто ни разу не возникал ни у кого из  веселых  и  дружных  пассажиров
"Ладоги".
   Зато за двадцать минут до отплытия на пароход  совершенно  неожиданно
для капитана были погружены сто пятьдесят ящиков апельсинов, столько  же
ящиков чудесного винограда, двести ящиков фиников и полторы тонны  самых
изысканных восточных сладостей.
   На каждом ящике было написано: "Для всех участников экспедиции и всех
членов неустрашимой команды "Ладоги" от гражданина, пожелавшего остаться
неизвестным".
   Не нужно быть особенно проницательным, чтобы догадаться, что это были
дары Хоттабыча, который не хотел, чтобы он и его друзья даром участвова-
ли в путешествии на "Ладоге".
   И действительно, спросите любого участника  экспедиции  на  "Ладоге"-
все до сих пор с большим удовольствием вспоминают о  "гражданине,  поже-
лавшем остаться неизвестным". Его дары пришлись всем по вкусу.
   Вот теперь, когда читатели более или менее  подробно  ознакомились  с
обстоятельствами, при которых наши друзья очутились на "Ладоге", мы  мо-
жем со спокойной совестью продолжать наше повествование.
 
 
   ХLVII. "ЧТО МЕШАЕТ СПАТЬ"
 
   Погода благоприятствовала "Ладоге". Три дня пароход шел чистой водой.
Только к концу третьих суток он вошел в полосу однолетних и  разреженных
льдов.
   Ребята как раз играли в шашки в  кают-компании,  когда  туда  вбежал,
придерживая правой рукой свою неизменную соломенную шляпу,  взбудоражен-
ный Хоттабыч.
   - Друзья мои, - сказал он, широко улыбаясь, -  удостоверьтесь,  прощу
вас: все море, насколько можно охватить его взором,  покрыто  сахаром  и
алмазами!
   Для Хоттабыча эти слова были вполне  простительны:  никогда  за  свою
почти четырехтысячелетнюю жизнь он не  видел  ни  единой  стоящей  глыбы
льда.
   Все находившиеся в кают-компании бросились на палубу и  увидели,  как
навстречу "Ладоге" бесшумно приближались мириады белоснежных льдин,  ос-
лепительно блестевших под яркими лучами полуночного солнца.  Вскоре  под
закругленным стальным форштевнем парохода закрежетали и загремели первые
льдины.
   Поздно ночью (но светло было и солнечно, как в ясный полдень) экскур-
санты заметили в отдалении группу островов. В первый раз они увидели ве-
личественную и угрюмую панораму архипелага Земли Франца- Иосифа. Впервые
они увидели голые, мрачные скалы и горы, покрытые сверкающими ледниками.
Ледники были похожи на светлые острогрудые облака, крепко прижатые к су-
ровой земле.
   - Пора на боковую! - сказал Волька, когда все уже вдоволь насладились
необычным видом далеких островов. - И делать, собственно говоря, нечего,
а спать никак не хочется. Вот что значит не привыкли спать при солнечном
свете!
   - А мне, о благословеннейший, представляется,  что  спать  мешает  не
солнце, а совсем другое, - смиренно высказал свое мнение Хоттабыч.
   Но никто не обратил на его слова никакого внимания.
   Некоторое время после этого разговора ребята еще бесцельно  слонялись
по судну. На палубах становилось все меньше  и  меньше  народу.  Наконец
отправились в свои каюты и наши друзья. Вскоре на всей "Ладоге" остались
бодрствовать только те из команды, кто был занят на вахте.
   Тишина и покой воцарились на "Ладоге". Из всех кают доносились мирный
храп и сонное посапывание, как будто дело происходило  не  на  пароходе,
затерявшемся в двух с половиной тысячах километров от Большой  земли,  в
суровом и коварном Баренцовом море, а где-нибудь под Москвой, в тихом  и
уютном доме отдыха, во время мертвого часа. Здесь даже были, так же  как
и в палатах домов отдыха, задернуты шторы на иллюминаторах, чтобы не ме-
шал уснуть яркий солнечный свет.
 
 
   XLVIII. РИФ или НЕ РИФ?
 
   Впрочем, очень скоро выяснилось, что между "Ладогой" и  домом  отдыха
все же существует весьма ощутимая разница. В самом деле, если не считать
крымского землетрясения, старожилы домов отдыха не запомнят случая, ког-
да их сбросило бы с кровати во время сна. Между тем не успели  еще  экс-
курсанты по-настоящему уснуть, как раздался сильный толчок, и люди посы-
пались со своих коек на пол, как спелые плоды. В то же мгновение прекра-
тился ровный гул машин. В наступившей тишине послышались  хлопанье  две-
рей, топот ног экскурсантов, выбегавших из кают, чтобы узнать, что  слу-
чилось. С палубы доносились громкие слова команды.
   Волька свалился с верхней койки очень удачно. Он тотчас же вскочил на
ноги, потирая рукой ушибленные места. Не разобравшись спросонок,  в  чем
дело, он решил, что свалился по собственной неосторожности,  и  собрался
снова залезть к себе наверх, но донесшийся из коридора гомон встревожен-
ных голосов убедил Вольку, что причина его падения  значительно  серьез-
нее, чем он предполагал.
   "Неужели мы наскочили на подводную скалу?" - подумал он, поспешно на-
тягивая штаны, и тут же поймал себя на том, что эта мысть не  только  не
испугала его, но даже доставила какое-то странное, жгучее  чувство  тре-
вожного удовлетворения.
   "Как это здорово! - пронеслось у него в мозгу,  пока  он  лихорадочно
зашнуровывал ботинки. - Вот я попал в настоящее приключение! Красота! На
тысячи километров кругом ни одного парохода. А у нас, может быть, и  ра-
диостанция не работает!.."
   Вмиг перед ним вырисовалась увлекательнейшая картина: корабль  терпит
бедствие, запасы пресной воды и продовольствия иссякают, но все  экскур-
санты и команда "Ладоги" держат себя мужественно и спокойно, как и  над-
лежит советским людям. Но лучше всех ведет себя,  конечно  он  -  Волька
Костыльков. О, Владимир Костыльков умеет смотреть в глаза опасности!  Он
всегда весел, он всегда внешне беззаботен, он подбадривает унывающих.  А
когда от нечеловеческого напряжения и лишений заболевает капитан  "Ладо-
ги"- Степан Тимофеевич, он, Волька, по праву берет руководство  экспеди-
цией в свои стальные руки...
   - Какова причина, нарушившая сон, столь необходимый твоему неокрепше-
му организму? - прервал его сладостные мечты позевывавший со сна  Хотта-
быч.
   - Сейчас, старик, узнаю...  Ты  только  не  беспокойся,  -  подбодрил
Волька Хоттабыча и побежал наверх,
   На спардеке, у капитанской рубки, толпились человек двадцать полуоде-
тых экскурсантов и о чем-то тихо разговаривали. Чтобы поднять их ' наст-
роение, Волька сделал веселое, беззаботное лицо и мужественно произнес:
   - Спокойствие, товарищи, прежде всего спокойствие! Для паники нет ни-
каких оснований!
   - Верно сказано насчет паники. Золотые слова, молодой человек! Вот ты
и возвращайся к себе в каюту и спокойно ложись  спать,  -  ответил  ему,
улыбнувшись, один из экскурсантов. - А мы тут, кстати, как раз и не  па-
никуем.
   Все рассмеялись, и только Волька почувствовал  себя  как-то  неловко.
Кроме того, на воздухе было достаточно свежо, и он решил сбегать в  каю-
ту, чтобы накинуть на себя пальтишко.
   - Прежде всего спокойствие, - сказал он дожидавшемуся его внизу  Хот-
табычу. - Никаких оснований для паники нет. Не пройдет и двух дней,  как
за нами придут на каком-нибудь мощном ледоколе и преспокойно снимут  нас
с мели. Можно было бы, конечно, сняться и самим, но слышишь: - машины не
шумят, что-то в них испортилось, а что именно, никто разобрать не может.
Конечно, нам придется испытать кое-какие лишения,  но  будем  надеяться,
что никто из нас не заболеет и не умрет.
   Волька с гордостью слушал самого себя. Он и не предполагал, что умеет
так легко успокаивать людей.
   - О горе мне! - неожиданно засуетился  старик,  бестолково  засовывая
босые ноги в свои знаменитые туфли. - Если вы погибнете, я этого не  пе-
реживу. Неужели мы напоролись на мель? Увы мне! Уж лучше бы шумели маши-
ны. А я хорош! Вместо того чтобы использовать свое могущество  на  более
важные дела, я...
   - Хоттабыч, - строго перебил его Волька, - докладывай немедленно, что
ты там такое натворил!
   - Да ничего особенного. Просто, заботясь о  твоем  спокойном  сне,  я
позволил себе приказать машинам не шуметь.
   - Ты это серьезно?! - ужаснулся Велька. - Теперь я понимаю, что  слу-
чилось. Ты приказал машинам не шуметь, а работать без шума они не могут.
Поэтому ледокол так внезапно и остановился. Сейчас же отменяй свой  при-
каз, а то еще, того и гляди, котлы взорвутся!
   - Слушаю и повинуюсь! - отвечал дрожащим голосом изрядно  струхнувший
Хоттабыч.
   В ту же минуту машины вновь зашумели, и "Ладога", как ни в чем не бы-
вало, тронулась в путь. А капитан, судовой механик и все остальное насе-
ление парохода терялись в догадках, о причине внезапной  и  необъяснимой
остановки машин и столь же загадочного возобновления их работы.
   Только Хоттабыч и Волька знали, в чем дело. но по вполне понятным со-
ображениям никому об этом не рассказали. Даже Жене.
 
 
   ХLIХ. ОБИДА ХОТТАБЫЧА
 
   К утру "Ладога" вошла в полосу густых туманов. Она медленно продвига-
лась вперед, каждые пять минут оглашая пустынные просторы  мощным  ревом
своей сирены. Так полагалось по законам кораблевождения. В туманную  по-
году корабли должны подавать звуковые сигналы - все равно, находятся  ли
они на самых бойких морских путях или в  пустыннейших  местах  Северного
Ледовитого океана, - чтобы не было столкновений.
   Сирена "Ладоги" нагоняла на пассажиров тоску и уныние.
   На палубе было неинтересно, сыро, в  каютах  -  скучно.  Поэтому  все
кресла и диваны в кают-компании были заняты экскурсантами. Одни играли в
шахматы, другие - в шашки, третьи читали.
   По многу раз перепели хором и в одиночном порядке все знакомые песни,
плясали под гитару и под баян, рассказывали разные истории.
   Вдруг снаружи донесся резкий свисток. От неожиданности все  вздрогну-
ли, а Женя сострил:
   - Безобразие! Кто-то на ходу вскочил на пароход!
   Но рассмеяться никто не успел, потому что "Ладога"  сильно  содрогну-
лась, что-то зловеще заскрежетало под дном судна, и оно вторично за  эти
сутки остановилось.
   - Опять твои штучки, Хоттабыч? - прошептал Волька.

Предыдущая Части Следующая


Купить фантастическую книгу тем, кто живет за границей.
(США, Европа $3 за первую и 0.5$ за последующие книги.)
Всего в магазине - более 7500 книг.

Русская фантастика >> Книжная полка | Премии | Новости (Oldnews Курьер) | Писатели | Фэндом | Голосования | Календарь | Ссылки | Фотографии | Форумы | Рисунки | Интервью | XIX | Журналы => Если | Звездная Дорога | Книжное обозрение Конференции => Интерпресскон (Премия) | Звездный мост | Странник

Новинки >> Русской фантастики (по файлам) | Форумов | Фэндома | Книг