Русская фантастика / Книжная полка WIN | KOI | DOS | LAT
Предыдущая                         Части                         Следующая
     - Ты не очень достоин того, чтобы я тебе пистолет продавал.
     - Зато у меня деньги есть!
     - Да  Бог  с ними, с деньгами, - отмахнулся он. - У меня они тоже есть.
Я  вообще-то  пури  делаю на продажу. Ты, когда шел, на пури-то не наступил?
Ты смотри, не наступай. Пури - это мой хлеб, а оружие - так, баловство.
     Ну, достал он меня. Я говорю:
     - Так как насчет этого дела? Есть у тебя пушка или нет?
     А он снова дымок из дудочки потянул. Кивнул только.
     Я спросил его:
     - Так что, мне уходить? Вроде как недостоин я?
     Сейчас,  думаю, только повтори! Сразу тебе конец. Думаешь, Вовку в окно
побросал, так теперь все можно, что ли?
     Этот Роджер говорит:
     - Хочешь свою судьбу узнать? Я будущее вижу.
     - Ладно,  -  говорю, - кончай... Последний раз говорю. Мне пушка нужна,
понял?
     Он меня не слышит:
     - Вижу,  что настигнет тебя небывалая прежде скука. А потом все встанет
на свои места...
     Все,  с  меня хватит. Сейчас дам ему по волосатой башке, а потом возьму
дудочку  его  и...  Хотя,  на  самом-то деле, поостеречься стоит. Кто знает,
чему  он  тут  в  своей Индии научился... Я, наверно, побледнел даже оттого,
как  нервы все натянулись. Я всегда, когда с собой борюсь, бледнеть начинаю.
И посвистывать сквозь зубы...
     Он увидел, что я слушать его не хочу.
     - Значит,  - говорит, - не нужно тебе будущее знать... Это, в общем-то,
верное  решение,  ладно.  Тогда давай, я Бога попрошу, чтобы он какое-нибудь
твое желание исполнил?
     - Хочу  быть  терпеливым,  - говорю как можно ласковей, - и добрым. Как
бой-скаут. Только побыстрее. Для нас обоих лучше будет...
     А  сам  прикидываю,  как сейчас начну его в ковер закатывать. Сам потом
найду, где у тебя оружие лежит...
     Тут он как засмеется и давай руку мне совать.
     - Мы  с  Богом,  - говорит, - тобой довольны. Бог говорит: "Так и быть,
дай ему пистолет. Сейчас можно".
     Ну,  думаю,  это  другое  дело. Я-то думал он просто издевается, потому
что  он  такой  в себе уверенный и крутой. А на самом деле, это что-то вроде
ритуала.  Ладно,  мне  не  жалко.  Смотрю, он продолжает руку протягивает. Я
пожал. Ну, думаю, ничего себе! И говорю ему:
     - Ну ты и замерз! Рука-то как лед.
     А он глядит, как ни в чем ни бывало.
     Тут  меня  понесло,  я даже не совсем соображал, что говорю. Так бывает
иногда:  проймет  вдруг,  и  надо выговориться, чтобы с мыслями развязаться.
Говорю ему:
     - У  тебя  что,  одежды  никакой  нет?  Чего  голый сидишь? Ерундой тут
занимаешься,  а на здоровье наплевать! У тебя оружия много. Если ты помрешь,
кому  оно  достанется?  Вовке,  что  ли?  Или  девчонке  этой? Что она с ним
делать-то  будет?  Да и вообще, куда она без тебя денется? Ты бы хоть следил
за своей сестрой...
     Ну,  я  понимаю,  что  это  все не мое дело, но наверно это дым на меня
подействовал.  Я  даже  и  про  пистолет  думать забыл. Чуть-чуть на крик не
сорвался, голос только охрип.
     - Стыдно,  Роджер!  По  какому праву ты в эту Индию от действительности
спрятался?  Девчонка  черт  знает  чем  занимается,  а ты ей позволяешь! Вот
из-за такого безразличия вся Америка к чертовой матери пошла...
     Тут он меня остановил:
     - Ладно,  мы  с сестрой разберемся. А пистолет я тебе бесплатно дам, но
ты обещай мне его обратно принести.
     - Само  собой,  -  говорю. - Только ты мне газовый найди, как у сестры.
Чтобы из него убить было нельзя...

     ГЛАВА ВОСЬМАЯ

     Марина Ивановна, Сенечкина хозяйка, шла по городу. Ей было холодно.
     Шли  улыбающиеся  люди,  они словно не замечали навалившегося на Марину
Ивановну холода. Марина Ивановна шла все медленнее.
     Мимо  Марины Ивановны шла стройненькая администратор Нина. Она думала о
Мурке  и улыбалась. Думала о муже, который починил лыжи и опять их сломал, и
переставала  улыбаться.  Думала о себе и об иностранных журналах с неграми и
снова делала улыбку.
     Директор  детской  студии  Петр  Невзрослейко  парами  вел  детей. Дети
ступали   в   ногу.   "Ваш  долг  -  гармоничное  развитие,  -  внушал  Петр
Невзрослейко.   -  Поэтому  не  спорьте.  Сегодня  все  идем  на  синхронное
плавание".
     А  вон  пошел,  подпрыгивая,  Анатолий  Горшков. На плечах у него новые
погоны  редактора  "Странички  творчества".  Он  смеется  и,  не  переставая
подпрыгивать,  раскланивается  с  прохожими.  Он завел себе собачку. Собачка
встречает  Толика  с  работы.  В зубах она несет книжицу "Как сделать, чтобы
люди тебя любили".
     Вот  поехал  таксист  Фёдорыч.  Он  поставил  новый бесплатный датчик с
ультразвуком.  Этот  датчик  рассчитан также и на птиц. Но до сих пор прибор
несовершенен.  Культурный  таксист  не  должен  давить  лягушек и ящериц. Но
ультразвук   не  действует  на  лягушек  и  ящериц.  Испытания  комиссии  по
шоферским  датчикам  при  президенте это доказали. Таксист Фёдорыч не вполне
доверяет  испытаниям.  Он  надеется,  что  летом,  когда  появятся лягушки и
ящерицы,  ультразвук  на  них  все-таки подействует. А если нет - то Фёдорыч
своими руками усовершенствует прибор.
     Марина  Ивановна  захотела пива. Но ее не пустили в магазин, а в киоске
просто  вежливо  отказались  обслуживать.  Потом  на  Марину Ивановну залаял
карликовый  пудель,  хотя  ему  явно  мешал  лаять  крепкий  намордник.  (По
президентской  программе  все  собаки на улице должны быть в наморднике.) Но
неприятности  Марины  Ивановны  на этом не кончились. Возвращаясь домой, она
столкнулась у подъезда с Романом Афанасьевичем, членом профсоюза.
     - Вы,  Марина Ивановна, постыдились бы пальто надевать на нижнее белье,
-  заметил  Роман  Афанасьевич. - И умылись бы хоть разок. От вас даже кошки
отворачиваются.
     Марина  Ивановна  прошмыгнула  на лестницу, запахнув засаленное пальто.
Навстречу  спускалась  Света,  кандидат  наук. Увидев Марину Ивановну, Света
пошла пятнами.
     - Вы!..  -  сказала  она.  -  Муж  мне  все  рассказал. Если еще раз вы
посмеете  выражаться  матом в присутствии моего ребенка, я сделаю все, чтобы
вас насильно освидетельствовал психиатр.
     Напротив квартиры сержанта Шнурко было написано:
     "Бей ментовскую козлятину".
     Марина  Ивановна  знала,  что сержант Шнурко собственноручно сделал эту
надпись. Надпись напоминала милиционеру о героическом прошлом.
     На  третьем  этаже  Марину  Ивановну поджидала Настя, нянечка в детском
саду.
     - Опять  у тебя из-за двери газом несет! - крикнула она. - Взорвать нас
решила, террористка скандинавская? Я тебе покажу!
     - Нету газа, - прошептала Марина Ивановна.
     - Как  это  нету?  Ты  нюхай,  нюхай своим поганым носом! А даже если и
нету?  Все  равно  -  было.  Хорошо,  в  тот  раз  спасатели  приехали,  газ
ликвидировали.  А  ну  как  больше  не приедут? Ты гляди за квартирой, не то
вылетишь с жилплощади, чтобы нормальных людей опасности не подвергать.
     Оказавшись  дома,  Марина  Ивановна  припала к крану и напилась водицы.
После  чего  пальцы  ее  сжались,  показались  слезы,  и  она  оборотилась к
заветному уголку.
     - Господи Иисусе Христе, - сказала она, - иже еси на небесех...
     В  квартире  темнело.  Сверху  ребенок  Светы  играл  гамму.  За стеной
загремели  в  руках Насти сковороды и кастрюли. Марина Ивановна облокотилась
на подоконник. Подоконник был ледяной.
     - Слабая я, - сказала Марина Ивановна.
     Она  потянулась  к  розетке  и включила электрообогреватель. После чего
заснула.  Все  осталось,  как  было,  только  на  приборе зажглась оранжевая
лампочка. И газом не пахло, что бы там ни говорила нянечка Настя...
     Прошло  несколько  минут.  Марина  Ивановна  дремала.  Но  частичка  ее
все-таки  следила  за  тем,  что  происходит  вокруг.  И  вот  эта  частичка
встрепенулась  и  вспомнила  что-то,  какую-то  маленькую надежду на большие
дела,  когда  всем  воздастся  по  заслугам,  и  каждый окончательно обретет
счастье.
     И тут - чпок! И все.

     ...свезли  в Центральный парк, свалили кучами и сожгли вместе с парком.
А  директора  Си-Эн-Эн  и  помощника  его схватили, когда они уже в вертолет
садились. И прямо возле вертолета переизбрали...
     Слышу,  мотоцикл затрещал. И - р-раз - по дуге прямо на середину улицы.
Я  только  глянул.  И  уже на четвереньках стою. Впереди куча мусора была. Я
пополз, залег... Заметил или нет? Канадец. Один. Слава Богу, один!
     Ну, где ты там? Я тебе не Джордж.
     Мотоцикл  было  слышно.  А близко, далеко - не понять. Я поднял голову.
Ну  и  вонь  от  этого  мусора!  А  улица  пустая. Все попрятались, конечно.
Канадец  где-то  разъезжает.  Похоже, круги выписывает. Вот черт его возьми!
Заметил, значит. Угораздило же меня...
     Провода  хорошо  свисают.  Почти до самого асфальта. Под током или нет?
Если  бы под током... Я бы на месте этого канадца взял бы, да и въехал прямо
в  эти  провода.  Чтобы никому жизнь не осложнять. Где он, кстати? Почему не
слыхать? Уехал, что ли?
     Значит, уехал...
     Тут  как взревет над самым ухом! Ага, конечно, уехал! Дурак он, что ли,
уезжать,  когда  тут  человек  без  автомата  за  кучей  мусора  лежит! И за
небольшой, оказывается, кучей...
     А  канадец, кстати, тоже без автомата. Остановился, стоит в пяти шагах.
И  только  я  на  него  свою  пукалку навел, слышу, меня по имени зовут. Вот
ведь, думаю!
     На  шлеме  у  него флажок канадский - кленовый лист и скрещенные кости.
Снял шлем и смотрит на меня.
     Тут  я  на  него орать стал. И как! Как на того типа из полиции. Только
по-русски.  Так,  чтоб  проняло  гада. Чтобы совесть в нем проснулась. Чтобы
губы он себе закусал до крови. Чтобы башкой об землю в раскаянии расшибся.
     Хрен. Не расшибся. Он меня утешать стал.
     - Не  бойся,  -  говорит.  - Я тебя еще издалека узнал. А ты сразу хлоп
носом в эту кучу. Я думал, ты стрелять будешь. Да и потом, вдруг это не ты.
     Я говорю:
     - Последний  ты  человек, Генка. Самый что ни на есть подлец. Значит, с
канадцами связался. За людьми охотишься. Совести у тебя нет!
     Он нахмурился.
     - Дурак  ты,  -  говорит. - Канадцы к себе никого не берут. Это я у них
мотоцикл угнал. Прямо из Бронкса.
     Я  не  удержался.  Давай  на  него  пальцем показывать, чтобы вся улица
видела.  Да  только  к  нам никто не подходил. Как увидели, что я с канадцем
разговор веду, так еще больше попрятались.
     Генка говорит:
     - А что это у тебя? Я не стрелял, честно.
     Я  смотрю, а у меня кровь. И закололо сразу. Ну, я испугался сначала, а
потом  вспомнил,  что  это  когда  я  падал, там из асфальта торчало что-то,
колючее  такое. Я нагнулся посмотреть, а это скаутский значок острым уголком
кверху в асфальт вплавился. Ну, думаю, где теперь тот скаут...
     Генка сразу говорит:
     - Заразы вокруг полно. Царапину обработать надо.
     Что-то  я  за  ним  такой  заботливости  раньше не замечал. Смотрю, а в
глазах  его  усталость  какая-то.  Сам  он худенький такой, а я же вижу, как
ноги  все время напружинены. Готов в любой момент сорваться и то ли напасть,
то ли деру дать. Я спросил его:
     - А как ты, Генка, мотоцикл-то смог у канадцев угнать?
     Он говорит:
     - Я  там  две недели жил. Канадцы меня сначала не трогали, потому что я
с  хоккейной  клюшкой  ходил...  Они  там все хоккей любят... А потом до них
дошло,  что я русский. Ну, мне прятаться пришлось. А потом я понял, что меня
найдут  все равно, я и пошел искать, на чем можно из Бронкса уехать. Смотрю:
мотоцикл. Это пять часов утра было. Там почти все спали. Я завел и поехал.
     И легко так об этом говорит! Ну, я ему поверил.
     - А шлем где взял?
     Тут он глаза отвел.
     - Да  ну... - говорит. - Шлем я там снял с одного... Автомат тоже взял.
Правда,  когда  я  из  Бронкса  уезжал, у меня рожок по пути кончился. Ну, и
выбросил я все это дело с моста...
     Посадил  он меня за спину, и поехали мы в одно местечко. Хозяин сначала
спрятался, конечно. Тогда я Генку снаружи оставил. Вошел и говорю:
     - Что же это ты моего брата испугался?
     А  хозяин  знакомый  был. Он как узнал, что Генка не канадец, так сразу
из-под стола вылез и даже руку мне пожал. А на глазах слезы.
     Сидим  мы  с  Генкой,  коктейль заказали. В окно поглядываем. Я пукалку
свою на стол выложил. Генка повертел ее в руках, потом спрашивает:
     - А ты почему нормальный пистолет не купишь? Или ты пацифистом стал?
     - Может  и  стал,  -  отвечаю.  -  Да и вообще хорошая штука: нажал - и
пятеро валятся. Я его, кстати, вернуть должен...
     Генка хмыкнул так, с сомнением, и о другом заговорил:
     - А ты в Россию еще не намылился?
     - Намылился,  -  говорю.  -  И  тебе советую. Консульство на той неделе
закрывается.
     Он так глянул на меня, исподлобья, и говорит:
     - Это  мне-то?..  В  Россию?..  Знаешь,  я  об этом подумываю, конечно.
Только я думал про Китай.
     - А чего тебе Китай?
     Генка вздохнул.
     - Там денег можно заработать...
     Я говорю:
     - В  России  тоже  можно заработать. А Китай я не люблю. Китайцы сейчас
по  всему  миру  порядок  наводят,  как  полицейские  какие. Скоро до Штатов
доберутся...  Да  ну  его,  Китай, ты мне лучше ответь, где ты мать оставил?
Или вы вместе приехали?
     Он чего-то отнекиваться стал, глаза отводить.
     - Да  вот,  -  говорит,  -  она  тебя  часто вспоминала. Виноватой себя
чувствовала,  что  меня тогда увезла, а тебя забыла. Чуть ли не казнилась. А
по-моему,  правильно  мы  без  тебя  уехали.  Ты тут пристроен был, а там, в
Эквадоре,  еще  всяко  могло повернуться. В случае чего мы бы обратно к тебе
приехали.
     - Ну-ну,  -  говорю.  - А все-таки казнилась. Наверно, даже материнские
чувства испытывала.
     Ну, Генка сжался весь и говорит прямо в лоб:
     - Она тебе не мать. Заткнись лучше!
     Я  смотрю, он заплакать готов. Мне как-то сразу холодно стало. Я его за
плечо взял.
     - Что случилось? - спрашиваю.
     А  он  уже  в  себя  пришел.  Рукой  так сделал в сторону, как будто от
глупости какой-то отмахивается.
     - Она в тюрьме... - говорит. - Ну, а от отца что слыхать?
     Тут  я  как разозлюсь! Что он на какие-то посторонние темы соскакивает,
когда я еще ничего не понял?.. Как глянул на него:
     - Всю  жизнь  тебя учил: не называй его отцом! Он тебе не отец... Давай
лучше рассказывай, что с тетей Катей!
     Ну,  он  помялся,  помялся,  и  поехал  рассказывать.  Я  еще  коктейля
заказал,  а  про  себя  ругаюсь.  Это я на телевидение ругаюсь, что новостей
никаких не показывают. А так бы я про Эквадор этот еще раньше узнал.
     В  общем, жили они в своем Эквадоре. Тетя Катя бизнесом занималась. Ну,
и  по инженерной своей специальности тоже. Старые перуанские мины покупала у
крестьян,  развинчивала  на  детальки, каждую детальку чистила, собирала всё
обратно.  А потом на рынке эти мины продавала как новые. Генка ей помогал. А
тетя  Катя  там  еще  какие-то  усовершенствования внутри придумала, так что
жили  не  бедно.  А  по  тамошним  понятиям  даже  очень  богато. У них даже
кухонный комбайн был.
     В  общем,  тетю  Катю  все уважали и даже выбирали в какое-то собрание.
Она  гражданство  купила.  А  потом  война кончилась, и Эквадор на две части
поделили.  Северную  колумбийцы  взяли, а южную перуанцы. Тетя Катя с Генкой
на  южной половине оказались. Потом у них дома эти мины дурацкие нашли. Тете

Предыдущая Части Следующая


Купить фантастическую книгу тем, кто живет за границей.
(США, Европа $3 за первую и 0.5$ за последующие книги.)
Всего в магазине - более 7500 книг.

Русская фантастика >> Книжная полка | Премии | Новости (Oldnews Курьер) | Писатели | Фэндом | Голосования | Календарь | Ссылки | Фотографии | Форумы | Рисунки | Интервью | XIX | Журналы => Если | Звездная Дорога | Книжное обозрение Конференции => Интерпресскон (Премия) | Звездный мост | Странник

Новинки >> Русской фантастики (по файлам) | Форумов | Фэндома | Книг