Русская фантастика / Книжная полка WIN | KOI | DOS | LAT
Предыдущая                         Части                         Следующая
каждым зачетом он терся в деканате, дарил цветы лаборанткам, улещивал  их,
чтобы заранее достать билеты, часами дежурил  в  коридоре,  ловил  сдавших
экзамены, записывал, что и как спрашивают, допытывался, в каком настроении
профессор и ассистенты. "А ты повторил бы лучше",  -  говорил  ему  обычно
Виктор. Но Чуйкин отмахивался. Такой метод подготовки казался ему  слишком
простым,  ненадежным.  И  вот  он  кончает   институт,   получает   диплом
геолога-разведчика и снова суетится, хлопочет, чтобы  его  не  послали  на
разведку. Он ищет каких-то знакомых, добывает справки, ходит к врачам и  в
министерство, волнуется, жалуется, упрашивает. Только одно ему не приходит
в голову: поехать на работу по специальности.
   Виктор отвернулся. Ему  не  хотелось  портить  праздничное  настроение.
Сегодня для него великий день - день отплытия в жизнь.  Виктор  чувствовал
себя как Колумб, покидающий Испанию. Впереди - подземные Америки,  их  еще
предстоит открыть.


   Пять лет прошло в аудиториях. Это было время подготовки и предвкушения.
И сколько раз за эти годы Виктор стоял перед картой,  похожей  на  узорный
туркменский ковер, стараясь угадать  будущие  маршруты.  Может  быть,  эта
извилистая линия превратится для него в порожистую речку, может  быть,  на
этом малиновом или рыжеватом лоскутке он откроет вольфрам, уран или нефть;
может быть, в этом кружочке он будет зимовать, а  в  этом  -  выступать  с
лекцией... И Виктор с волнением читал  названия  на  карте  своей  судьбы:
Амбарчик,  Находка,  Кок-Янгак,  Сураханы,   Дрогобыч,   Щигры.   Однажды,
посмеиваясь над собой, он зажмурился и наугад ткнул пальцем в карту. Палец
угодил в Кустанайскую область, и Виктор несколько вечеров изучал  геологию
этой области, утешая себя тем, что лишние знания не повредят.  Впрочем,  в
Кустанай он так и не попал.
   - А где тут Лениногорск? Подвиньтесь, ребятишки, дайте взглянуть!
   Это долговязый студент, тот,  что  смеялся  над  Чуйкиным.  Значит,  он
поедет в Лениногорск  на  Алтае,  в  город  свинца,  серебра  и  цинка,  в
древнейший рудный край, где еще в доисторические  времена  были  "чудские"
копи. Взгляд Виктора  снова  скользнул  по  карте.  Вот  Алтай.  Правее  -
продолговатое серое пятно: Кузнецкий угольный бассейн.  За  ним  -  крутая
дуга Саян,  голубая  щель  Байкала,  Забайкалье,  исполосованное  выходами
гранита. Еще дальше - Уссурийский край. Разве плохо попасть туда, походить
с геологическим молотком по  следам  Арсеньева,  поохотиться  на  тигра  в
таежных зарослях, поглядеть, как валит по Амуру кета, выплескивая воду  на
берега? А там, наверху, -  Охотское  побережье,  Камчатка,  залитая  яркой
зеленью (так обозначают базальт и близкие к нему породы).  И  на  Камчатку
хочется поехать, а еще лучше - на Крайний Север; где до сих пор  виднеются
бледно-серые овалы с вопросительными знаками, места, куда геологи  еще  не
заглядывали. Вот отправиться бы туда...  И  чтобы  маршрут  пересек  белое
пятно и, стирая вопросительные знаки,  потянулась  бы  по  следам  Виктора
цветная ленточка условных обозначений.
   Но тут из кабинета выскочил радостный Чуйкин, взъерошенный еще  больше,
чем обычно.
   - Оставили по болезни! - объявил он громогласно. - Следующий - Шатров!
   - Если ты болен, зачем шел в геологи? - сказал Виктор, открывая дверь.
   Председатель  комиссии  посмотрел  на  Виктора  сердитыми  и   усталыми
глазами. Он был возмущен разговором с Чуйкиным,  и  это  слышалось  в  его
тоне.
   - А вы куда хотите поехать?
   - Куда угодно, но обязательно на подземный  рентген,  -  сказал  Виктор
твердо.
   - Направить вас в  Московский  геофизический  институт?  -  переспросил
председатель с иронией.
   - Еще лучше - в Среднеазиатский.
   - Нет у нас мест, - отрезал председатель сердито.
   Виктор стоял на своем:
   - Если вы пошлете,  место  найдется.  Работы  полным-полно.  Я  был  на
практике в первой экспедиции  просвечивания.  За  целое  лето  мы  засняли
двадцать два квадратных километра. А все остальное - двадцать два миллиона
квадратных километров?
   Председатель слушал, неодобрительно морщась. Но тут неожиданно вмешался
незнакомый старик с острой седой бородкой.
   - Для подземного рентгена непочатый край работы, - сказал он сердитым и
звонким голосом. - И я напоминаю вам,  Иван  Иванович,  я  полгода  прошу,
чтобы вы послали аппараты на Камчатку. Мы ожидаем извержения через год или
два. Его обязательно нужно проследить.
   - Но  ведь  это  новое  дело,  специалистов  нет.  Товарищ...  если  не
ошибаюсь,  Шатров...  не  устроит  вас.  Он  только  видел   аппараты   на
студенческой практике.
   - А мы пошлем его подучиться в Ташкент месяца на три.
   Председатель пожал плечами.
   - На Камчатку поедете? - спросил он с вызовом.
   Сдерживая радость, Виктор молча кивнул  головой  и  взял  ручку,  чтобы
расписаться. Старик с остроконечной бородкой  привстал  и  тронул  его  за
рукав:
   - Вы зайдите ко мне, молодой человек. Лучше  всего  утречком,  часов  в
девять. Адрес вам дадут в  деканате.  Моя  фамилия  Дмитриевский,  Дмитрий
Васильевич.


   Дмитриевского Виктор знал  только  понаслышке.  В  институте  профессор
появился недавно, его только что назначили деканом. Но  по  его  учебникам
Виктор учился на третьем и на четвертом курсах. А в книгах других  авторов
встречались  "метод  Дмитриевского",  "теория   Дмитриевского",   "таблицы
Дмитриевского".
   Приглашение было почетным и страшноватым. Виктор опасался, как  бы  ему
не учинили добавочный экзамен.  Кто  знает,  вдруг  он  не  угодит  и  его
отставят, пошлют на Камчатку  другого...  Поэтому  юноша  не  без  робости
позвонил в квартиру Дмитриевского в полукруглом доме у Калужской заставы.
   Профессор сам открыл дверь.  Узнав  Виктора,  он  нахмурился  и  сказал
недовольно:
   - Вам  придется  подождать.  Вы  пришли  на  двенадцать  минут  раньше.
Посидите здесь.
   Комната, куда вступил Виктор, казалась  нежилой,  она  была  похожа  на
уголок книгохранилища. Книжные полки располагались вдоль стен и под прямым
углом к ним, образуя узкие коридорчики. Книги  стояли  на  полках,  лежали
между ними, на столе и под столом, они  заполонили  комнату,  оттеснили  в
дальний угол узкую кровать, тумбочку,  небольшой  письменный  стол.  Книги
были здесь хозяевами, человек казался случайным гостем.
   Виктор поискал свободный стул, но не  нашел:  на  одном  лежали  горкой
папки с надписью "На рецензию", на другом стояла электрическая  плитка  со
сковородкой,  на  третьем  оказались...   тяжелые   гимнастические   гири.
Перехватив удивленный взгляд Виктора, старик сказал ворчливо:
   - Да, да, это мои гири. Я занимаюсь  гимнастикой  каждое  утро.  Можете
пощупать мускулы. Желаю, чтобы у вас  были  не  хуже,  когда  вам  стукнет
пятьдесят семь.
   Он нахлобучил шляпу, обмотал вокруг шеи шелковый белый шарф и вышел  на
балкон, хлопнув стеклянной дверью.
   Квартира Дмитриевского  была  на  восьмом  этаже.  Сверху,  с  балкона,
открывался вид  на  просторную  магистраль,  плавный  изгиб  реки,  крутые
глинистые  обрывы,  парк  с  нежной  весенней  листвой,  прозрачной,   как
юношеский  пушок,  стадион,  похожий  на  лунный  кратер.  Левее  виднелся
стремительный шпиль университета, еще левее - быстро растущий  район,  где
многоэтажные корпуса и башенные краны ежегодно продвигались на  юго-запад,
тесня пашни и кустарники. Профессор стоял у перил  неподвижно.  Шляпа  его
вырисовывалась на фоне города, вровень со шпилем высотного здания.
   "Чудной старик! - подумал Виктор. - Меня заставляет ждать, а сам  вышел
на балкон. Наверно, доктор прописал ему свежий воздух".
   Ровно в девять часов захрипел  будильник.  Помедлив  минуту,  профессор
вернулся в комнату, торопливо записал на листе бумаги  несколько  строк  и
только после этого обратился к Виктору:
   - Вам пришлось потерять  несколько  минут,  молодой  человек.  В  вашем
возрасте это не страшно, а мне приходится уже беречь время. Сколько я буду
работать еще в полную силу? Лет пятнадцать, двадцать, двадцать пять  самое
большее. А дел  много.  Вот  сегодня  лекция,  консультация,  заседание  в
деканате, ученый совет. Глядишь, и не останется времени на  главное.  И  я
очень берегу часы, особенно самые лучшие - утренние. Они  посвящены  моему
главному труду, - он похлопал  по  толстой  папке,  лежащей  на  столе,  -
"Движения земной коры". Это громадная тема.  Мы  живем  так  недолго,  что
движений коры даже не замечаем. Геологу нужно большое  воображение,  чтобы
представить себе миллионы лет и  миллионы  квадратных  километров.  Вот  я
гляжу на каменные массивы зданий и  думаю  о  массивах  земной  коры  -  о
плитах, платформах и щитах, представляю себе, как они поднимаются и тонут,
лезут друг на друга. О больших проблемах хорошо думается, когда глядишь на
широкие горизонты. Пожалуй, если бы напротив поставили многоэтажный дом, я
бы не смог работать. Пришлось бы искать новую квартиру.
   Разговаривая с Виктором, профессор занялся хозяйством: достал  тарелки,
поставил на  плитку  кофейник,  принес  сковородку  с  румяной,  аппетитно
пахнущей яичницей. Всезнающий Чуйкин предупреждал Виктора,  что  профессор
любит угощать посетителей, сам готовит, сверяясь с  "Книгой  о  вкусной  и
здоровой пище", гордится своим искусством и  бывает  доволен,  если  гости
говорят: "Как вкусно! Вероятно, вам приносят из ресторана?"
   - Сейчас я пишу главу о вулканах... - продолжал  профессор,  накладывая
Виктору полную тарелку. - Кушайте. Я понимаю, что вы уже завтракали, но  в
ваши годы я умел завтракать три раза подряд. Кушайте, не заставляйте  меня
тратить время на уговоры. Итак,  я  пишу  о  вулканах.  Это  очень  важный
раздел. Может быть, вулканы и  не  столь  важны,  но  они...  -  профессор
поискал сравнение, - они как сыпь во время болезни. Это внешнее проявление
подспудной жизни земного организма. Мы - как средневековые врачи,  которые
пытались распознавать болезни, глядя только на глаза, язык и кожу. Или еще
так я писал... - Он протянул руку, почти не глядя достал с полки  книгу  и
прочел заложенное место: - "Земной шар можно сравнить с домом, у  которого
толстые каменные стены и очень мало окон. Окна -  это  вулканы.  Время  от
времени из них вырывается пламя. Мы стоим снаружи в почтительном отдалении
и пытаемся угадать, почему возник пожар". Нравятся вам такие слова?
   - Очень нравятся. Хорошо сказано, - ответил Виктор.
   Он представил себе шершавую  каменную  стену,  узенькое,  как  бойница,
окошко и язык пламени, прорвавшийся сквозь решетку. Почему  возник  пожар?
Попробуй угадай.
   - А мне не нравятся, - сказал профессор неожиданно.  -  Не  вижу,  чему
радоваться. Расписался в собственном бессилии и доволен. Ученый должен  не
угадывать, а знать точно, должен разобраться, что же происходит в  вулкане
перед извержением  и  во  время  извержения,  проникнуть  взглядом  сквозь
каменную кожу Земли. Вот это  и  предстоит  вам  проделать.  Просвечивание
вулкана  -  неотложная  задача  науки.   Вы   утверждали,   что   методику
просвечивания вы знаете?
   - Я познакомился с подземным  рентгеном  на  студенческой  практике,  -
сказал Виктор. - Меня направили в опытную экспедицию,  которая  опробовала
аппараты. Начальником партии был у нас Сошин.
   - Сошина я знаю. Он дельный геолог.
   - Очень дельный, - подтвердил Виктор с энтузиазмом.
   - Ну, если вы работали у него, за практику я спокоен. Теперь о  теории.
Я написал для вас небольшую инструкцию. Вот  она,  читайте  внимательно  и
задавайте вопросы...


   Так определилась судьба  юноши.  Подземный  рентген  мог  решить  много
задач. На долю Виктора выпала задача  изучения  вулканов.  На  карте  было
много кружочков. Ему был отведен кружочек с надписью "село Гореловское" на
далеком полуострове, похожем на лист дерева.
   Одно огорчало Виктора. Он-то  уезжал...  а  Елена  оставалась.  А  ведь
тогда, на  практике,  Елена  тоже  увлеклась  подземным  просвечиванием  и
обещала посвятить ему свою жизнь. Из гор юноша и девушка привезли  хорошую
и светлую дружбу. Елена предпочитала стыдливое слово "дружба",  но  Виктор
называл свое чувство иначе.
   Однако в Москве отношения незаметно переменились. В сущности, и  дружбы
никакой не осталось. Елена была общительной,  у  нее  оказалось  множество
подруг, друзей и новых знакомых. Одним  она  помогала  заниматься,  другим
устраивала личные дела, с третьими ходила  в  театр,  с  четвертыми  -  на
каток. И когда бы  Виктор  ни  постучался  к  Елене,  он  заставал  у  нее
трех-четырех человек, уже  одетых,  уже  опаздывающих  куда-то,  говорящих
наперебой:
   - Лена, ты скоро? Лена, мы тебя ждем!
   А Виктору хотелось бы сидеть рядышком на диване, держать смуглую тонкую
руку Елены, тихонько говорить... и даже не говорить, а молча думать о  тех
зеленых горах, где началась их дружба, и обо всех других горах и равнинах,
где они будут вместе, вдвоем, после окончания института...
   Но Елена всегда была занята. Она занималась и в шахматном  кружке  и  в
драматическом,  готовила  доклады  для  студенческого  научного  общества,
училась танцевать на льду, плавала  и  прыгала  в  длину  с  разбега.  Для
мечтательного молчания  не  хватало  времени.  Виктор  попытался  выразить
неудовольствие, но Елена возмутилась.
   - У тебя странное понятие о дружбе, - сказала она. - По-твоему, дружить
- это значит сидеть в запертой комнате с  опущенными  шторами.  А  я  хочу
разговаривать с людьми, я люблю людей, ребят и девушек... Нет,  Витя,  как
хочешь, нельзя дружбой загораживать весь мир. Неправильная это дружба...
   Виктор не стал настаивать. Весь мир загородить он не может и не  хочет,
а  если  "мир"  заслоняет  его,  это   естественно.   Не   такой   уж   он
замечательный... И Виктор устранился, перестал навещать Елену. Но все же в
душе его жила надежда. После института, мечтал он, когда они  снова  будут
вместе в горах, в пустыне или в тайге, все пойдет по-старому.
   Виктор так надеялся на благодатное влияние гор! Решение Елены  остаться
в  Москве  он  воспринял  как  измену  и  ему  и  общему  делу.  Подземное
просвечивание было для юноши самой высокой, самой заманчивой целью. Он  не
представлял себе, чтобы настоящий геолог мог с легким  сердцем  отказаться
от такого счастья. Значит, Елена не была настоящим геологом.  Да-да-да!  И
зря ее приняли в институт и напрасно ставили ей пятерки. Она  -  Чуйкин  в
юбке, и Виктор скажет ей это в глаза.
   Но не так просто было поговорить с Еленой, если она  не  хотела.  Елена
умела окружать себя прочной броней из смеющихся подруг. Не мог же Виктор в
их присутствии затевать принципиальный  разговор.  Он  начнет  возмущаться
всерьез, а девушкам будет только забавно.
   Но все же разговор состоялся неожиданно для обоих.
   Это было вечером на обрыве Ленинских гор, на широкой, всегда  пустынной
площади, которую студенты называли "асфальтовым прудом". Виктор спешил  из
нового здания университета  в  старое.  Он  издали  увидел  остановившийся
троллейбус, погнался за ним, но не успел.  Троллейбус  ушел,  и  Виктор  с
разгона чуть не  сшиб  единственную  пассажирку,  которая  сошла  на  этой
остановке.  Пассажирка  взглянула  на  него,  вспыхнула,   глаза   у   нее
забегали... Но Виктора нельзя было не заметить - он стоял в двух шагах.
   - Здравствуй, Витя. Куда ты мчишься? - спросила  Елена  с  принужденной
улыбкой.
   Виктор махнул рукой по направлению к центру. Можно было бы сказать:  "Я
спешу, до свиданья", и уклониться от неприятного  разговора.  Но  Елена  с
решимостью отчаяния взяла Виктора под руку:
   - Давай поговорим...
   Они перешли через "асфальтовый  пруд"  и  остановились  на  самом  краю
обрыва, у гранитной балюстрады. Сколько студентов и студенток стояли здесь
весенними вечерами, любуясь на яркие звезды московских огней и на  тусклые
небесные светила над городом!
   И сейчас перед  ними  сияла  бесконечная  россыпь  огней.  Предупреждая
ночные самолеты, мерцали красные звездочки на высотных зданиях,  фабричных
трубах и мачтах  радиостанций.  В  многоэтажных  корпусах  на  Усачевке  и
Фрунзенской набережной светились все окна - шахматные  ряды  бело-голубых,
зеленых  и  оранжевых  точек.  Миллионы   москвичей   отдыхали,   ужинали,
беседовали, быть может, выясняли отношения, как Виктор и Елена.
   - Ты, наверно, презираешь меня, Витя, - начала Елена.  -  Думаешь:  зря
приняли ее в институт, учили, хвалили, а она - Чуйкин в юбке, пристроилась
в управлении, и прощай геология!..
   Так она сказала, слово в слово. Даже Чуйкина в  юбке  помянула,  словно
прочла все мысли Виктора. И столько горечи было в ее  голосе,  что  Виктор
поспешил отречься:

Предыдущая Части Следующая


Купить фантастическую книгу тем, кто живет за границей.
(США, Европа $3 за первую и 0.5$ за последующие книги.)
Всего в магазине - более 7500 книг.

Русская фантастика >> Книжная полка | Премии | Новости (Oldnews Курьер) | Писатели | Фэндом | Голосования | Календарь | Ссылки | Фотографии | Форумы | Рисунки | Интервью | XIX | Журналы => Если | Звездная Дорога | Книжное обозрение Конференции => Интерпресскон (Премия) | Звездный мост | Странник

Новинки >> Русской фантастики (по файлам) | Форумов | Фэндома | Книг