Русская фантастика / Книжная полка WIN | KOI | DOS | LAT
Предыдущая                         Части                         Следующая
     - Что, - подивился Диего, - правда, что ли?
     - Правда, правда.
     - Елки-палки, - Диего покачал головой, - я думал, врут.
     Я подошел к своей кровати, стал раздеваться.
     - Сержант, - сказал я, - мне по дороге встретился и просил передать: не
будить Джекки Никольса ни под каким видом...
     - Джекки, - Диего покачал головой, - так Тарас - точно?
     - Точно, точно, - я зевнул и стал укладываться.
     - Тут  такое дело, - объяснил  Диего, - Куродо две пайки принес: твою и
Тарасову...
     - Мою тоже съешь, - я положил голову на подушку, - за мое здоровье...
     Диего открыл мою тумбочку, достал оттуда  здоровенный шмат белого хлеба
с твердым круглым куском желтого масла и двумя кусками сахара.
     -  Не, -  сказал Диего,  - я Тарасову  съем,  а  твою  не буду. Неловко
как-то...
     Я открыл глаза, сел в постели.
     - Ну, ладно, давай, если ты такой... интеллигент.
     Хлеб  был мягк  и  пахуч.  Я  не  стал  раздавливать  кругляшок  масла.
Проглотил так. Грыз сахар и заедал его хлебом.
     - Мы уж думали -  все... Ни  Тараса, ни  тебя... А на вечерней  поверке
сержант нам объявил, мол, возвращаетесь.
     - Порадовал, - усмехнулся я, - сука. Боялся рапорта.
     - Да  никто  бы не  стал  писать, - махнул рукой Диего,  - у нас  таких
головастых, как ты, нету...
     - Ничего, - я доел свою пайку, - теперь появились. Такой рапорт закачу.
Будет помнить.
     Я бухнулся на подушку и тотчас провалился в сон.
     ____________________________________________________ ____________
     Я  написал  рапорт  и  отправил  его  через Наталью Алексеевну  в  штаб
"отпетых".
     Наталья Алексеевна оставила меня после урока и  попыталась отсоветовать
мне "закладывать" сержанта.
     - Он же  тебя схавает, а то, что останется, в такой гарнизон  выплюнет.
..
     - Схавает, - согласился я, - уже хавает.
     Мы сидели в классе, где по стенам были развешаны плакаты,  изображающие
прыгунов, царевен, борцов  со  вскрытыми телами. Безобразные  чудища напоказ
выставляли безобразное  сплетение своих внутренностей.  Кроме того, в классе
стояли  чучела   тех  же  рептилий.  Скалящиеся,  вываливающие  свои  языки,
готовящиеся к прыжку, напрягшие свои мускулы - казалось, они застыли лишь на
миг, замерли, чтобы наброситься друг на друга? На нас с Натальей?
     - Так что же ты? - спросила учительница.
     - Ничего. Я как вспомню Тараса...
     -  А  что  -  Тарас?  -  Наталья  Алексеевна  пожала  плечами. -  Денек
порасстраивался и  знаешь  как  прижился?  У!  Жрет  за  двоих, скандалит за
пятерых, работает за... - Наталья Алексеевна улыбнулась, - одного.
     - А где он работает? - с некоторым усилием спросил я.
     - Прыгунов тренирует...  Ничего...  Сносно.  Цапает их  как  надо. Учит
реактивности.
     - А вы говорите, работает за одного, - усмехнулся я.
     -  Сначала работал за двоих, а теперь разленился, -  Наталья Алексеевна
зевнула,  -  если  так   дальше  дело  пойдет,  отправлю  в  лабораторию  на
недельку-другую. Как  у него полклешни  отщипнут проверять на  регенерацию -
узнает,  как  лениться. Давай сюда свой рапорт. А на меня рапорт написать не
хочешь?
     - На вас - нет, - просто ответил я.
     _____________ ___________________________________________________
     А потом  нас повезли смотреть  фильм. Мы ехали  в грузовике. Кроме нас,
везли ребят и из других карантинов.
     Я сидел  рядом с Куродо, глядел  на скользящий  над нами серый  высокий
потолок подземелья, равномерно поделенный  не слепящими,  мягкими  фонарями.
Фонари напоминали гигантские груши. Они были  ввинчены  в потолок и набухали
светом.
     Машина затормозила. Из кабины выглянул сержант.
     Он стоял на подножке, полуоткрыв дверь, и заглядывал в кузов.
     - Так, - сказал он с  непонятной веселостью, - стало быть,  в последний
раз вас  вижу, воспитаннички, - он притворно всхлипнул, - сколько вас у меня
было, - он покачал головой, - а сколько будет! Ну, - сержант вздохнул, - что
было , то  было  - не  поминайте лихом  - Джона  Сидорчука...  Хороший я был
сержант?
     - Хороший, хороший, - загалдели в кузове.
     Я молчал и глядел назад, на другие останавливающиеся машины.
     - А, - радостно сказал сержант, - значит, мало я вас, скотов, гонял...
     В кузове стало тихо.
     Я  увидел,  как   изумленно   вытянулось  лицо  у  Орландо  и  невольно
рассмеялся.
     Следом за мной прыснул Куродо.
     Потом  загоготали  Санек,  Орландо,  Диего...  Скоро хохотал  весь  наш
карантин.
     Сержант тоже захихикал странным щекотным смехом. Потом забрался обратно
в кабину. Хлопнул дверцей.
     Машины стояли. Впереди и сзади стояли машины.
     - Чего стоим? - поинтересовался Диего.
     - А  ты,  - сказал Санек, - у Джонни  спроси: видишь,  он в настроении.
Шутит даже.
     - И чего, - Диего поправил ремень, - ты что думаешь - не спрошу? Да мне
теперь на него... Я теперь  все - "отпетый"! Фильм погляжу - и в гарнизон! Я
теперь  таких, как  Джончик,  -  на члену вертел,  на челне катал  и в гробу
видал...
     - Вали, вали, - посмеялся Орландо, - герой голубого экрана.
     - Орландо,  - сказал Куродо. - ну че  ты его подначиваешь? Он же  такой
дурак - пойдет и спросит...
     Диего поднялся, прошел до кабины, небрежно, легко  -  действительно. ни
дать ни взять - киногерой.
     Я хотел было остановить его, но потом подумал: "А ну его... а ну их..."
     Диего забарабанил в крышу кабины.
     Из окна высунулся изумленный сержант.
     - В чем дело? - спросил он.
     - Шеф, - развязно спросил Диего, - почему стоим?
     Сержант, выпучив глаза, смотрел на Диего.
     - Я спрашиваю,  - повторил Диего, выдержав сержантский взгляд, - почему
стоим, шеф?
     - Коллега Диего, - вежливо спросил сержант, - вы плохо спали?
     - Нет, - не осознав надвигающейся угрозы, ответил Диего.
     - У вас - повышенная температура?
     - Да нет, - Диего несколько струхнул и сдал назад.
     - Давление? Гипо- или гипертония? Сердце не пошаливает?
     - Нет, - смутившись окончательно, отвечал Диего, - все нормально,  я  -
здоров.
     -  Здоровы? -  засомневался  сержант.  - И  желудок?  Желудок? Аппетит?
Нормальный? Изжога? Металлический привкус во рту?
     - Нету, нету у меня ничего такого, - Диего в ужасе хлопал глазами.
     - И с головой все в порядке?
     В кузове засмеялись.
     - Галлюцинации? Видения? Вещие сны? Голоса?
     - Да нет, - на лбу у Диего выступили капельки пота, - никаких видений.
     - Значит, - сержант печально оглядел Диего с головы до ног, - вы просто
оборзели?
     - Нет, - брякнул Диего.
     - Ну как  же нет, когда  да? -  развел руками сержант. -  Налицо  явные
признаки борзоты и оборзения, но это - излечимо. Это - лечится.
     Диего стоял красный как рак.
     - Вы, юноша, были у меня под вопросом, в какой вас гарнизон отправлять.
Теперь вопрос решен - пойдете в северный городок, вместе с Джекки.
     Сержант исчез в кабине.
     Диего, расстроенный, уселся  обратно на свое место. Воспитанники дружно
реготали. Грузовик дернулся, поехал.
     - О, - крикнул Санек, - гляди, ребята, шеф сказал - и мы поехали!
     - Распорядился! - сквозь смех сказал Орландо.
     Диего, насупившись, молчал, а потом бросил через весь кузов мне:
     - Это все ты, пидор, виноват!
     Я уже  привык к несправедливости в подземелье и, наверное, промолчал бы
и на  этот  раз, но  оскорбление  "пидор" для  подземельных  было  не просто
оскорблением, поэтому я быстро поднялся  со скамьи и, прежде чем Диего успел
заслониться, дважды съездил ему по физиономии.
     Диего было рванулся, но его удержал Орландо.
     - Тихо, потом разберетесь. Будет время. В один гарнизон идете.
     -  Молодец,  -  одобрил  Санек. -  правильно,  что за наглость, что  за
оборзение?
     -  А он  решил, - подал голос Порфирий, что раз сержант его испугался и
послушался, то он может всех посылать.
     Диего сопел и ненавидяще глядел на меня.
     Мне сделалось не по себе. Куродо посылали  в южный, а мне было бы лучше
одному, чем с этаким... однокорытником.
     ...Мы услышали нарастающий гул.
     Туннель постепенно  расширялся и становился похож на  площадь, накрытую
потолком.
     Площадь  белую-белую,   освещенную  неистовыми,   яркими   театральными
софитами.
     Грузовики притормаживали, останавливались. Я осматривался.
     - Куродо, - спросил я, - это же развод?
     - Неа, - сказал Куродо, - непохоже.
     - Джекки, - Порфирий выскочил из грузовика, отворил дверцу и подал руку
выходящему из машины сержанту, - это точно не развод. Другая площадь.
     Сержант встряхнулся, оглядел нас и приказал:
     - Ну, орлы... Давай на землю.
     Мы спрыгивали с грузовика.
     Диего  постарался  поставить  мне  подножку, и я  едва  не  расшибся  о
бетонный пол.
     Рядом с нами строились, вытягивались в длинную цепь другие карантины.
     Подземная площадь была широка. Прямо перед нами тянулась белая стена со
множеством дверей.
     Из одной двери вышел  человек со стеком и несколько "отпетых".  Один из
них нес микрофон на блестящей железной стойке, другой - провод.
     Микрофон установили  в центре площади. "Отпетый" пощелкал по микрофону;
над площадью раздалось сухое пощелкиванье и легкий гуд.  "Отпетый" подкрутил
что-то и сказал:
     - Раз, раз...раз...
     Отошел в сторону и показал этак рукой начальнику  школ, дескать, все  в
порядке...
     Начальник школ кивнул и подошел к микрофону.
     - Это что, - тихо спросил Куродо, - концерт? Петь будет, да?
     Санек пихнул его, и Куродо замолчал.
     Сержант чуть скосил глаза и укоризненно покачал головой.
     К  моему удивлению,  человек  со  стеком  действительно  запел.  Он пел
горлом, широко раскрыв рот.
     В белый потолок потоком лились клокочущие взрывающиеся звонкие звуки.
     - Галория, галория и гоп... - и снова: - Галория, галория...
     Воспитанники стояли навытяжку, сержанты тоже.
     - Ну вот, - зашептал Куродо, - я же говорил - концерт...
     - Это - начальник школ, - так же тихо объяснил я ему.
     - Воспитанники, -  спокойно сказал начальник школ, прервав пение,  - вы
слышали эту  песню?  У  нее  нет  смысла, но звуки ее  чисты.  Ваша  душа, -
начальник школ покашлял, прочищая горло, -  ваши  души,  -  поправился он, -
должны быть  чисты,  как  эти звуки, они должны так же  опасно переливаться,
стремиться вверх, ввысь! - начальник школ стеком указал на потолок, - но они
должны быть  наполнены  высоким  смыслом, отяжелены,  утяжелены  благородной
целью. Вы - убийцы, - человек  со стеком сделал паузу, выждал и продолжил: -
мы - убийцы. Нас учат убивать,  и мы учим убивать. Так  будем  же тем
более, тем паче чисты  и нравственны, безукоризненны и честны, раз мы знаем,
для какого  дела нас готовят и  мы  готовим...  В  кинозале рассаживаться по
номерам  карантинов, - человек  со стеком  повернулся  и  громко  сказал:  -
Отпирайте двери.
     Вся компания повернулась и  пошла к белой многодверной стене. начальник
школ и его свита остановились перед одной дверью. Она медленно отворилась, я
увидел мельком ложу, словно в театре, бархатные кресла и все такое прочее.
     Человек   со   стеком  вошел  первым,  следом   за  ним  другие.  Дверь
захлопнулась.
     И только после этого отворились двери для нас.
     Двери открывались куда-то в белую  сияющую  пустоту. И мне стало как-то
не по себе...
     "В яму нас впихивать собрались, что ли?"- подумал я.
     Мы шли через площадь к открытым для нас дверям молча.
     Нам было не по себе от этих нечеловеческих бессмысленных песнопений, от
этих фальшивых увещеваний. И почему-то сразу же нам вспомнилась, какая толща
земли над нами, и мы физически ощутили всю эту нависшую глыбину  планеты над
нашими головами.
     Мы входили в  кинозал. Он был утоплен, наподобие цирка. Экран находился
глубоко  внизу,  кресла располагались амфитеатром. Сержанты  останавливались
каждый у своего сектора и подзывали карантинных.
     Кресла  были  ярко-алые.  Они вопили своей  алостью  среди  белых стен.
Воспитанники  двигались молча, почти  не разговаривая.  Было  слышно  только
шарканье ног.
     Мы рассаживались.
     Сержант  оказался  рядом со  мной. Он  поглядел назад, прищурившись, и,
вздохнув, сказал:
     - Ну, кажется, все уселись...
     И только он это сказал,  как  разом воспитанники и  сержанты загалдели,
зашумели,  точно   все  вместе,  не   сговариваясь.  решили:  чего   уж  так
волноваться? Кинозал и кинозал, только что очень большой.
     Я посмотрел наверх - туда, где быть должна была, по моим расчетам, ложа
начальника школ.
     Ложа была  обита  красным бархатом и казалась совсем неуместной в этом,
без  каких-либо  украшений,  конструктивистском белом  кинозале, заполненном
серой солдатней.
     Я смотрел на начальника школ. Он сидел, глубоко откинувшись  в  кресле;
руки  у него были заведены за голову, пальцы, по всей видимости, сцеплены  в
замок. Стек, зажатый в руке, торчал немного вбок и  вверх, словно тонкий рог
или прочная антенна.
     Свита начальника школ сидела не так вальяжно.
     Свет погас. Экран зажил, зашевелился. И сразу сделалось тихо.
     На нас смотрел дракон.
     Он был лыс. Его голова занимала все пространство экрана.
     Голова жевала, медленно, старательно, вдумчиво.
     Сначала кое-где вспыхнул  надменной искрой хохоток, потом притух, стало
видно, кого  (или  что?) и как жевала и жует,  жует вот сейчас,  в эту самую
минуту голова.
     Дракон лопал непрерывно  двигающуюся, мертвую, замороженную,  замершую,
замерзшую груду человеческих тел.
     И  от  понимания  того,  что  и  тебе, пусть  ничего  не  чувствующему,
предстоит  быть  сжеванным  гигантской  гологоловой  рептилией, делалось  не
просто жутко...
     Голова  глядела  на  всех  нас  равнодушно,  отстраненно. Меня поразили
длинные, девичьи какие-то ресницы дракона. Он  не часто  моргал. Но движение
его век было подобно издевательскому землетрясению.
     Я привстал, потому что увидел Мэлори.
     - Сядь,  - сержант потянул меня за рукав, - сядь...  ты задним  мешаешь
смотреть.
     Я отшиб его руку, но уселся, постарался успокоиться.
     - Андромеда, - тихо сказал сержант. - видал, какая краля? Королева! Да?
     Дракон перестал жевать и глядел на Мэлори.
     Мэлори шла навстречу этой жабье  пасти, этой ящериной  человекообразной
башке.
     Из  пасти   дракона  вышмыгнул,   выстрелил   напряженный  и   длинный,
мгновенный, словно полет, раздвоенный язык.
     Жало? Нет, он был слишком мускулист и огромен для жала.

Предыдущая Части Следующая


Купить фантастическую книгу тем, кто живет за границей.
(США, Европа $3 за первую и 0.5$ за последующие книги.)
Всего в магазине - более 7500 книг.

Русская фантастика >> Книжная полка | Премии | Новости (Oldnews Курьер) | Писатели | Фэндом | Голосования | Календарь | Ссылки | Фотографии | Форумы | Рисунки | Интервью | XIX | Журналы => Если | Звездная Дорога | Книжное обозрение Конференции => Интерпресскон (Премия) | Звездный мост | Странник

Новинки >> Русской фантастики (по файлам) | Форумов | Фэндома | Книг