Русская фантастика / Книжная полка WIN | KOI | DOS | LAT
Предыдущая                         Части                         Следующая
все так просто.
   - Ладно, - сказал он, - пусть ты прав, но какое отношение
имеет мой однофамилец ко всему этому?
   - Да самое прямое.  Он в эту систему не вписался,  и  она
его вытолкнула.  Нет прописки - не берут  на  работу.    Нет
работы - не прописывают.  Все,  он вне  закона!    Болтался,
болтался,   пока  не  спился.    Бабка  -  это  его  дальняя
родственница - нашла, как-то прописала у себя, да теперь что
толку:
   - Ага!  - Петров начал горячиться.  - Можно подумать,   у
буржуев таких нет.
   - Во первых, у буржуев нет прописки... Есть, конечно.  Но
у них это неизбежно и, в каком-то смысле,  даже естественно.
А у нас?  Мы ведь строили  светлое  будущее,    где  человек
человеку брат и сват.  Или уже не строим?  А тогда что же мы
построили?  Капитализм,  социализм...  Исторический выбор...
Это же надо,  оказывается,  семьдесят лет назад за меня  уже
все решили.   Интересное  дело,    меня  теперь  даже  и  не
спрашивают! Семьдесят лет что-то строим, строим - может быть
пора и жить начинать?..
   Петрову все эти рассуждения не понравились, хотя он,  как
ни старался,    не  мог  придумать  какие-нибудь  подходящие
возражения. В голову лезла какая-то дрянь.  Особенно донимал
лозунг, вынесенный из глубокого детства: "КПСС - ум, честь и
совесть нашей эпохи!" Ну,  ладно,  пусть ум,  пусть честь  и
совесть. Дальше-то что?..
   Они с Виктором подошли к остановке.  На остановке  никого
не было. Виктор закурил и стоял молча, пуская дым вверх.
   - Да ты иди, я сам доберусь - сказал Петров,  хотя,  если
говорить честно,  он вовсе не желал,  чтобы  Виктор  уходил.
Улица была пустынна,  район незнакомый - ВЕЛО ли что...    А
кроме того, Петрову все же хотелось что-то возразить,  найти
аргументы за то,  что все не  так  безнадежно,    но  ничего
путного в голову не приходило.  Наверное потому,    что  он,
Петров, не экономист. Был бы экономист,  он бы нашелся,  что
ответить.
   Автобуса все не было,  а Петров  все  пережевывал  тезисы
Виктора,  и чем больше он их жевал,  тем отчетливее понимал,
что экономическая наука тут непричем.  Она начинается позже,
когда  установлены  постулаты,       описывающие    свойства
экономических субъектов,  А уже  потом  из  этих  постулатов
можно выводить теоремы и их следствия. Петров когда-то читал
Маркса - там  все  было  по  порядку.    Сначала  постулаты,
обоснованные с житейской точки зрения,  то  есть  с  позиций
здравого смысл а,  а уже  потом  труд,    продукт,    рента,
кризисы... И дальше - политика. А у нас? Сначала политика, а
из нее - все,  что душе угодно.  Хочешь  -  коллективизация,
хочешь - индустриализация,  а хочешь - тридцать седьмой год,
и концы в воду!
   "Интересно, - подумал Петров,  - а у нас они есть,    эти
самые экономические субъекты? И кто они такие? Но уж я-то не
субъект - это точно!"
   И вот тут он разозлился.  Почему-то.  И неизвестно,    на
кого. Это было что-то новое,  Петров стоял,  подпирал стойку
навеса, и его просто трясло от злости. На все подряд. На то,
что не едет автобус,  на бюрократов,  сидящих в  конторах  и
высасывающих из пальца планы и валы,  на  все  эти  дурацкие
правила,  по которым он жил до сих пор,  и которые не давали
жить его однофамильцу.  Он был зол и на самого себя  за  то,
что дожил почти до тридцати лет и  ни  разу  ни  у  кого  не
спросил,  почему все так по идиотски устроено,    что  никто
никого ни о чем не спрашивает,  а тем временем это все течет
неизвестно куда и неизвестно зачем...
   Автобуса все не было.  Вполне возможно,  что его не  было
случайно,  но Петрову все больше и больше казалось,  что его
нет в плановом порядке.  Кто-то где-то решил,   что  сегодня
автобус ехать не должен. Почему? Это не известно. И не очень
важно. Если есть план, то объяснений не требуется. План надо
выполнять - расходитесь  граждане,    не  заслоняйте  другим
светлые перспективы!  Точно так же,  если  положено  платить
оклад,  то его нужно  платить.    Потому,    что  есть  фонд
заработной платы, и его нужно израсходовать. Деньги отпущены
и должны быть истрачены до последней копейки.  Запущен некий
механизм,  в котором тормоза не  предусмотрены.    И  теперь
никто,    даже  сам  генеральный  секретарь  не  может   его
остановить.    Механизм  стал  умнее  своих  творцов,     он
самоусовершенствовался,  проэволюционировал,  и люди над ним
больше не властны!
   Петров подумал, что еще немного, и он сойдет с ума.
   "Все, - подумал он,  - теперь все.  Либо автобус приедет,
либо нет. Если приедет, значит я еще что-то могу. Вот здесь,
на этой самой остановке,  я должен показать этому  скотскому
механизму, что я плевать на него хотел!"
   И тут появился  автобус.    Он  надвигался  как  огромная
свинья,  урча и хрюкая от удовольствия.  Как же.   от  него,
зависело будущее мира!
   Петров поднял руку.
   Но автобус не остановился.  Он был загружен под завязку и
проскочил остановку на полном ходу, даже не заметив, что там
стоит какой-то Петров со своими мыслями.
   Петров погрозил ему вслед кулаком. Он понял,  что вот как
раз этот-то автобус и запланирован, но не запланирована его,
Петрова,  посадка.  И теперь,  чтобы  хоть  как-то  остаться
человеком, он должен сам что-то предпринять.
   "А что я могу сделать? - подумал  Петров  обреченно.    -
Ждать следующего?  А если и он не запланирован?  Что,  так и
подохну на этой остановке?.."
   Он вдруг сорвался с места и бросился вслед за автобусом.
   - Ты, куда? - крикнул Виктор и побежал следом.  Петров на
ходу оглянулся.
   - Все, все.., уходи домой.., я доберусь!
   Но Виктор его таки догнал.
   - Ты что, очумел?  Куда бежишь?  - произнес он,  с трудом
переводя дыхание.
   Петров стащил плащ, скомкал его и сунул под мышку.
   - Все нормально, - сказал он. - Ты меня не провожай.  Мне
надо самому... Иначе эта канитель никогда не кончится.
   - Какая канитель?!
   - А вот вся эта.  Пока каждый из  нас  не  начнет  ходить
своими ножками,    а  будет  стоять  на  своей  остановке  и
проклинать расписание, все это будет продолжаться.  Так что,
бывай здоров.
   - А-а... Ну,  да.  Понял,  - Виктор улыбнулся.  - Это  ты
верно заметил. Тогда что же.., бывай. Заходи. Адрес запомнил?
   - Найду.
   - Ну, пока.
   - Пока. И они разошлись в разные стороны.

                          -----

   На следующий день Петров явился на работу,  и только  тут
вспомнил,  что забыл в гостях портфель.  Нужно было печатать
новые листинги. Петров это сделал, вернулся на рабочее место
и углубился в изучение программы.
   Очень скоро он понял, в чем дело.  Отрицательные зарплаты
явились  следствием  отрицательных  премий.    Последние  же
возникли при помощи алгоритма,    заложенного  в  программу,
путем вычитания из  фонда  заработной  платы  крупной  суммы
штрафов за недопоставку и невыполнение договоров,   а  также
сумм,  пошедших на переплату за сверхурочные работы.  В деле
фигурировали  также  какие-то    неведомые    проценты    за
просроченный  кредит  и  еще   какие-то    уже    совершенно
зубодробительные бухгалтерские штучки.  В результате,  чисто
формально,  премиальный фонд стал  отрицательным.    Петров,
разумеется,  во всей этой кухне ни бельмеса не понимал,   но
сам алгоритм сведения баланса знал почти наизусть.   Ввод  в
строй его программы был приурочен к грандиозной кампании  по
переводу предприятия на хозрасчет,  и  когда  бухгалтерия  в
муках рождала данный алгоритм,  она и понятия не имела,   на
что он способен в благоприятной ситуации.   Премия  делилась
стандартно: пропорционально окладам, но для простых смертных
существовали  кое-какие  ограничения,    а  для    некоторой
категории лиц ( включающей, между прочим, и директора) такие
ограничения отсутствовали.  И вот - кода!  Отдельные  премии
превысили  оклад,    а  поскольку  были  со  знаком   минус,
результаты работы алгоритма проявились,  как  говорив  Поэт,
весомо, грубо и зримо.
   Когда Петров разобрался в причинах и истоках,   его  даже
пот прошиб! Действительно,  его программа считает заработную
плату,  а  надо  считать  заработанную.    А  как  её  можно
посчитать?  И кто может определить,   действительно  ли  его
сотруднички сделали за этот месяц что-либо полезное?  А если
нет,  то за что им тогда платить?  Но  почему  же  никто  не
суетится и не пытается выяснить это, а, наоборот,  все сидят
от аванса до получки и обратно.  Может быть,  как раз,  и  в
магазинах пусто оттого,  что вся страна ничего не делает,  а
только сидит и получает свои оклады?  Пусть не все,   но  уж
какая-то достаточно значительная часть?  А может быть,   все
делают не то и не так! Почему же никто не кричит об этом?  И
не пора ли об этом сказать вслух?
   "Кажется,  уже пора, - подумал Петров.   -  Колбасы  нет,
носков нет, скоро и хлеб, наверное, кончится... Пора."
   Оставалось,  правда,  непонятным,  кто будет слушать его,
Петрова,  и  не  будет  ли  его  крик  "гласом  вопиющего  в
пустыне". Однако и сама решимость дорогого стоила!
   Приняв решение Петров облегченно вздохнул.  Пора - значит
пора, и только. Будет случай - он крикнет.
   Петров еще раз глубоко вдохнул,  но выдохнуть  не  успел,
потому  что  женско-бухгалтерский  коллектив  вдруг    разом
прекратил шушуканье,  дверь в комнату отворилась,  и к столу
Петрова тяжелой походкой приблизился Иван Кузьмич  Кожемякин
-  зам  главного  бухгалтера  по  политической    части    и
непосредственный начальник.  Женщина,  сидевшая за  соседним
столом,  немедленно вспорхнула,   понимая,    что  разговор,
который сейчас состоится,    будет  носить  конфиденциальный
характер.
   Кожемякин взял освободившийся стул, придвинул его к столу
Петрова,  прочно уселся,  поерзал немного и тяжело вздохнул.
Петров терпеливо ждал.   Он  уже  догадался,    зачем  здесь
появился товарищ Кожемякин,  что тот сейчас скажет,  но  что
будет отвечать он. Петров, еще не знал.
   - Ну, так что?  - вдруг поинтересовался Кожемякин.  - Как
идут дела?
   - Нормально, - сказал Петров.
   - Когда будет ликвидировано чепе?
   - Какое чепе? - притворно изумился Петров.
   - Вы - вот что..,  - Кожемякин сморщился.  - Отвечайте по
существу.  Завтра нужно ввдавать  зарплату  коллективу,    а
ведомостей нет.  Чепе!  Мы не можем допустить...  Так я  вас
спрашиваю: когда будут готовы ведомости?
   Петров молчал. Он решался. Это был тот самый момент. Или
   - или. Или сейчас, или неизвестно когда... И он решился.
   - А в чем, собственно, дело? Ведомости готовы.  Кожемякин
начал медленно багроветь.
   - Эти  ведомости  неверные.      Они    неправильные    и
недействительные,- сказал он терпеливо.  - Я вас  спрашиваю,
когда будут готовы правильные ведомости?
   Да, это был его час. Петров понял, что сейчас за разумное
время никто.кроме него,  не может сотворить новые ведомости.
А он может. Но может и не сотворить. И не сотворит!
   - Я что-то не понимаю,   -  сказал  он.    -  Я  проверил
программу.  Никаких ошибок в ней нет,    она  реализует  тот
алгоритм, который был вами утвержден.
   - Вы мне тут дурочку не ломайте!    -  взорвался  наконец
Кожемякин.  - Алгоритм!..   Нет  такого  алгоритма,    чтобы
директору зарплату не давать!
   - Но у меня нет другого алгоритма!
   - Как это - нет?!  Вы специалист,    или  не  специалист?
Подкрутите там что-нибудь в своей машине,  подвинтите,    но
чтобы к вечеру ведомость была!
   - При чем тут машина?
   - А при том!.. Что хотите делайте,  но чтобы к вечеру как
штык... Ясно?
   Петров впервые  в  жизни  ощутил,    как  все  его  нутро
наполняется неистовой, дикой злобой на этого старого идиота,
который всю жизнь кем-то  командовал,    а  теперь  пытается
изобрести машинные команды...
   - Нет, не ясно,  - произнес он еде одеркжваясь.  чтобы не
закричать. - Я не понимаю, о чем речь. Вы что, хотите, чтобы
я с потолка взял исходные данные и ввел в машину?
   - Это уж ваше дело, откуда их брать.
   - Извините!.. Вы меня толкаете на преступление! Кожемякин
даже подпрыгнул на стуле:
   - Я?  Тебя?!  Да кто ты такой,    чтобы  я  тебя  толкал?
Смотри-ка ты, какая цаца...
   - В таком случае  идите  и  сами  считайте  зарплату  как
хотите. А я на подлог не пойду.
   - Что-о?!  - Кожемякин  вскочил  и  навис  над  Петровым.
Петрову показалось,  что Кожемякин его сейчас проглотит.  Но
тот поступил нелогично. Вместо того,  чтобы глотать Петрова,
он опустился на стул, достал из каршна платок и начал тереть
им вспотевшую лысину.    В  его  глазах  появилась  какая-то
собачья тоска.
   - Сопляк..,  - прошептал он.  - Господи,  ну,  зачем  мне
понадобились эти эвээмы... Ведь жили и горя не знали...  Ну,
на кой, спрашивается, черт они нам понадобились!?
   - Вам плохо? - участливо спросил Петров.
   - Плохо мне. Плохо!.. Неужели ты, стервец,  не понимаешь,
что отрицательных зарплат не бывает?! Не понииаешь?
    Петров поджал губы и пожал плечами.
   - А я тебе говорю: не бы-ва-ет!
   Петров понял, что если он останется здесь еще минуту,  то
все пойдет прахом. Он не выдержит, пожалеет Кожемякина, а уж
дальше...  Поэтому он схватил портфель и опрометью  бросился
вон из комнаты.
   - Куда?! Стой, я тебе говорю!  - завопил Кожемякин,  - но
Петров в это время уже форсировал последний пролет лестницы.
   Он выскочил из проходной,  свернул налево и кинулся вдоль
по улице.  Ему представилось,    что  сейчас  за  ним  будет
организована погоня, его поймают, свяжут, скрутят и доставят
обратно.  И под пыткой  заставят  сделать  такую  ведомость,
какую надо.
   Петров  добежал  до  перекрестка,    свернул    наперерез
какому-то "Жигулю",  услышал  надрывную  трель  милицейского
свистка и только после этого остановился.   Перекресток  был
охраняемым.    К  нему  приблизился  милиционер  и    строго

Предыдущая Части Следующая


Купить фантастическую книгу тем, кто живет за границей.
(США, Европа $3 за первую и 0.5$ за последующие книги.)
Всего в магазине - более 7500 книг.

Русская фантастика >> Книжная полка | Премии | Новости (Oldnews Курьер) | Писатели | Фэндом | Голосования | Календарь | Ссылки | Фотографии | Форумы | Рисунки | Интервью | XIX | Журналы => Если | Звездная Дорога | Книжное обозрение Конференции => Интерпресскон (Премия) | Звездный мост | Странник

Новинки >> Русской фантастики (по файлам) | Форумов | Фэндома | Книг