Русская фантастика / Книжная полка WIN | KOI | DOS | LAT
                                   Части                         Следующая
   Валерий Демин

   УЩЕЛЬЕ ПЕЧАЛЬНОГО ДРАКОНА

   Фантастическая повесть (в сокращении)

 Й_________________________________________________________________________»
 є Сб. Фантастика-81. - Москва, Молодая гвардия, 1981, 352 с.              є
 є OCR and spellcheck by Andy Kay, 01 October 2001                         є
 И_________________________________________________________________________ј

   РЕБУС СО ДНА КОЛОДЦА

   Незнакомец появился спустя три недели после моего возвращения  с  Памира.
Открыв на звонок,  я с удивлением уставился на пожилого мужчину с газетой  в
руках,  согнутой так,  что заметка о  памирском  происшествии  оказалась  на
видном месте.
   - Это про вас написано? - спросил поздний визитер без тени смущения,  как
будто в порядке вещей - приходить без приглашения в гости  чуть  ли  не  под
полночь.  - Прошу извинить великодушно,  но я только приехал.   Моя  фамилия
Керн. Хорошо, что у дежурного по институту есть ваш адрес.
   Написано было и впрямь про меня.  Командировка на Памир сама по себе была
пустяковой: надо было взглянуть на одну пещеру. Льстило, однако - не каждому
аспиранту доверят возглавить пусть небольшую,  но  все-таки  самостоятельную
экспедицию  Пещеру  в  труднодоступном  ущелье  Памира  обнаружили  геологи.
Закопченные стены,  каменные ножи и скребла,  костяные  наконечники  сулили,
казалось бы, немало интересного. О находках сообщили куда полагается,  но их
черед наступил не скоро. Как будто специально время,  этот безмолвный старик
с косой на плече, как его любили изображать в старину,  дожидался не первого
попавшегося, а именно меня.
   Поначалу все складывалось прекрасно.  Трое рабочих ждали меня в Оше,    а
проводники с вьючными лошадьми -  в  исходной  точке  на  памирском  тракте,
откуда через перевал путь лежал в дикие горы.  Два дня пробирался караван на
запад.  Бездорожье и обвалы,  нестаявшие снега перевала и бурные полноводные
переправы, которые едва не стоили поклажи и лошадей, - таким предстал хмурый
Памир, еще не до конца расшевеленный поздней высокогорной весной.  Сгрузив у
пещеры снаряжение и запасы продовольствия,  проводники покинули  экспедицию.
Решено было через месяц вернуться налегке.
   Но возвращаться пришлось намного раньше,  бросив  на  произвол  судьбы  и
лопаты, и продукты, и горючее. Копать оказалось нечего.  Утрамбованный грунт
только внешне выглядел пышным многослойным пирогом,  а на  самом  деле  лишь
припорашивал непробиваемый монолит горбатого пола.  Правда,  у задней  стены
под прессованными комками песка удалось расчистить выдолбленное  углубление,
почернелое от копоти и. сажи.  Все прояснилось окончательно: пещера когда-то
служила убежищем огнепоклонников. Ситуация - глупей не придумаешь.  Конечно,
открыть зороастрийское святилище среди ледников, чуть ли не в центре Памира,
факт не из второстепенных, но разве для этого снаряжалась экспедиция?
   Оставалось лишь до конца выполнить  научный  долг:  излазить  и  обмерить
пещеру вдоль и поперек,  наскребая материал на статейку;  и через  неделю  в
ущелье делать уже  было  нечего.    Но  прежде  чем  навсегда  расстаться  с
пристанищем огнепоклонников, я задумал подняться выше по ущелью.  Геологи не
ходили дальше пещеры.  Я выглядел в  собственных  глазах  первооткрывателем,
когда рано утром
- едва над рекой, засерело - отправился вверх по течению,  предполагая идти,
пока не устану,  и возвратиться к вечеру.  Часа через три  нетрудного,    но
однообразного подъема я  начал  было  уже  сомневаться,    стоит  ли  вообще
затягивать прогулку, как вдруг, обогнув утес,  увидел впереди водопад.  Вода
низвергалась с огромной высоты, но издали походила на тонкий блестящий шнур,
свешенный с пропиленного гребня.
   Там, у подножия черной отвесной стены,  пробираясь к обрыву,  где в вихре
ледяных брызг дрожала призрачная полоска радуги,   я  наткнулся  на  ровную,
точно срезанную,  площадку,  испещренную причудливыми треугольными  знаками.
Высеченные добротно и не наспех, изъеденные временем и ветрами, треугольники
змеей свернулись под ногами в трех  витках  спирали.    В  центре  выделялся
правильный равносторонний треугольник;  от  него  расползались  в  различных
положениях  и  скалились,    как  зубы  в  пасти,    треугольники  поменьше:
прямоугольные, равносторонние, равнобедренные.
   Сердце Памира,  сотни километров  безлюдья,    полная  изолированность  в
течение долгой зимы - кому и когда потребовалось вырубать  на  дне  глубокой
пропасти непонятную надпись? Словно дэвы,  сказочные чудища гор,  в насмешку
рассыпали по камню диковинные треугольники.
   От истертых знаков веяло седой стариной,  точно от египетских иероглифов,
и  загадочная  спираль  невольно  наталкивала  на  мысль  о  судьбе  Памира,
обледенелой горной твердыни,  стоявшей на  перекрестке  великих  цивилизаций
древности: сзади, за Гиндукушем - Индия, справа - Китай, на западе и южнее -
Персия, Шумер, Вавилон, Финикия, Египет, Греция,  Крит,  а в центре - Памир,
великая снежная страна, неприступной крепостью вставшая на рубеже согдийской
и бактрийской держав...
   Обо всем  этом  я  и  поведал  после  возвращения  домой  соседустуденту,
который, как оказалось,  проходил практику в молодежной газете.  "Знаешь,  -
сказал он тогда,  - у нас четвертая полоса - скучища  неописуемая.    Ты  не
против,  если я попробую что-нибудь состряпать  и  покажу  завтра  главному?
Вдруг пойдет?" Возражать особых причин не было,  и спустя несколько  дней  в
газете появилась заметка под броским заголовком "Тайна  Памира".    Ее-то  и
держал в руках человек, который неожиданно пожаловал ко мне поздним июльским
вечером.
   Я провел гостя к себе. Незнакомец задержался на пороге комнаты,  с цепким
любопытством оценивая холостяцкий беспорядок: стол,  заваленный  рукописями,
недопитую бутылку молока на полу возле кресла,    забитые  книгами  шкафы  и
пожелтевший офорт Гойи над кушеткой. Наконец гость устало опустился на стул,
достал из кармана непонятный металлический предмет и протянул его  мне.    Я
машинально взял бронзовую плошку - не то светильник,  не то пепельницу  -  и
чуть не уронил от неожиданности: на дне сквозь стертую чеканку узоров  четко
проступала спираль из треугольников.  Надпись повторяла памирскую,  но  была
вдвое короче.
   Светильник - ибо назвать пепельницей древнюю позеленевшую  реликвию  было
невозможно - напоминал скорее  кусок,    отколотый  от  пузатого  бронзового
кувшина.  На дне,  точно выдавленные ногтем по мягкому  воску,    извивались
треугольные вмятины.  Пальцы у меня задрожали.  Чтобы  унять  волнение,    я
щелкнул по краю чаши. Металл звякнул глухо, без звона.
   - Откуда это?  - с трудом выдавил я два слова.  В глазах  Керна  заиграли
веселые блестки, и он хитро прищурился:
   - А если скажу: из могильника - не слишком будет зловеще?
   О возрасте гостя судить было  трудно:  лет  пятьдесят  или  чуть  больше.
Волосы поседевшие,  редкие.  Пушистые волосинки упрямо торчали  над  высоким
лбом и блестящими залысинами,  казалось,  они вросли,  а не выросли.    Лицо
худощавое и точно обветренное.  Крепкое приземистое  тело  и  большие  руки,
обтянутые клетчатой фланелевой рубашкой,   свидетельствовали  о  незаурядной
силе.
   - Представьте раннюю весну сорок пятого года, - продолжал Керн. - Тяжелые
кровопролитные бои за Восточную Пруссию.  После внезапной атаки по  вздутому
льду лесной речушки советская часть  прорвала  оборону  немцев.    Противник
беспорядочно  отступал  в  направлении  Кенигсберга.    Однако   наступление
приостановилось: мост немцы успели взорвать, а пухлый, истолченный снарядами
лед не выдерживал тяжести человека.  Чтобы переправить технику и артиллерию,
приходилось  спешно  восстанавливать  поврежденный  мост.     Пока    саперы
устанавливали в бурых полыньях опоры,  остальные солдаты валили в лесу сосны
и стаскивали на берег по обе стороны реки бревна для починки моста.  Там-то,
в лесу, за лысым пригорком, и натолкнулся кто-то на полуразрушенную часовню.
   Мост чинили до утра.  Спали где придется.  У костров грязь от растаявшего
снега,  а по лесу носился студеный порывистый ветер.  Посреди ночи сменялись
посты.  Под бугром,   где  притаилась  часовня,    притопывали  обледенелыми
валенками солдаты-дозорные. Начальник караула поднялся к часовне посмотреть,
не видно ли сверху костров.  Сплошная тьма - руины и то едва различались  во
мгле.  Вдруг между  камнями  мелькнул  желтый  огонек  и  сейчас  же  исчез.
Советский офицер выхватил пистолет и замер возле узкой расщелины, прислонясь
к шершавой стене. Черный пролом дышал ледяным сквозняком.  Начальник караула
подождал несколько минут,  напряженно вглядываясь  во  мрак,    -  наверное,
почудилось.  Но не успел он решить,  стоит или нет спускаться к часовому  за
фонарем,  как внезапно прямо перед ним вспыхнул огонек.  Внутри часовни,   у
самого входа,  к земле склонилась фигура человека в немецкой форме.    Одной
рукой немец держал зажигалку,  Другой что-то искал в куче щебня.   Советский
офицер вскинул пистолет и внятно произнес: "Руки  вверх!"  Немец  вздрогнул,
медленно встал и так же медленно, точно нехотя поднял руки над головой...
   На этой фразе Керн  прервал  рассказ.    Он  встал  с  дивана,    походил
взад-вперед вдоль стеллажей,  просматривая названия книг,    иногда  бережно
прикасаясь кончиками пальцев к переплетам.  Наконец,   освоясь  вроде  бы  с
библиотекой, он вернулся ко мне и, глядя прямо в глаза, сказал:
   - Дело в том,  что этим немцем был я.  Мой  родной  город  -  Кенигсберг,
нынешний Калининград. Там я родился и прожил до конца войны. Да,  время моей
юности совпало не с лучшими временами германской истории. К счастью, в нашей
семье никогда не изменяли великому наследию немецкой и мировой культуры. Мой
отец,  известный ориенталист,  с детства  привил  мне  любовь  к  истории  и
восточным языкам.  Когда Советская Армия вступила  на  территорию  Восточной
Пруссии,  всех поголовно отправили на  фронт.    Я  попал  в  отряд  особого
назначения - один из тех,    в  чью  задачу  входило  уничтожать  военные  и
промышленные объекты по мере отступления немецких войск.
   В ту памятную мартовскую ночь,  когда русские перешли в наступление,    я
оказался вблизи подземного склада, который не успели взорвать. Неподалеку от
излучины реки,  где еще утром проходила линия фронта,  на пригорке в глубине
леса  сиротливо  выделялась  полуразрушенная  часовня.    Она-то  и  служила
ориентиром секретного бункера.  За часовней давно не присматривали.    Крыша
прохудилась. Сквозь выбитые двери виднелось надгробие, на нем еле проступала
латинская надпись. Никто толком не знал, кто и когда здесь похоронен.
   Спасаясь от обстрела, я пробрался к разрушенной постройке.  Один угол был
полностью снесен снарядом,  в двух уцелевших Стенах зияла пробоина.  Потолок
провис и держался каким-то чудом. На месте развороченного осколком надгробия
возвышалась бесформенная куча камней,  щебня и прелых щепок,  где я нечаянно
заметил книгу  -  старую-престарую  книгу  в  истлевшем  кожаном  переплете,
тронутом плесенью и сыростью,
   Времени на размышление не оставалось.  В лесу  уже  показались  советские
солдаты. Почти машинально я схватил книгу под мышку,  скакнул через пролом в
стене и, утопая в рыхлом снегу, побежал вниз, к зарослям мелкого сосняка. Не
без труда удалось проникнуть в законсервированный подземный бункер,  где под
многометровым  слоем  земли  и  бетона  хранились  оружие,    боеприпасы   и
продовольствие, которых на многие недели хватило бы не одному десятку людей.
Я намеревался пробыть в убежище до тех  пор,    пока  наступающие  советские
войска не продвинутся дальше вперед.  Возвращаться  в  Кенигсберг  не  имело
смысла.  Нетрудно было предугадать,   что  война  кончится  через  несколько
месяцев,  а падение Восточной Пруссии - дело ближайших недель.    Поэтому  я
решил пробираться на побережье и оттуда, быть может, бежать в Швецию. Однако
судьба распорядилась иначе.
   Сквозь  толстые  бетонированные  стены  убежища   до    меня    доносился
приглушенный шум боя: сухо трещали пулеметы,  сердито ухали пушки,   потолок
поминутно сотрясало дальними и ближними  разрывами.    Я  обошел  комнаты  и
кладовые убежища, разыскал аккумуляторы и включил свет.  Предчувствуя долгие
томительные часы ожидания и безделья,  я  принялся  рассматривать  старинную
книгу,  подобранную среди развалин часовни.  На ветхих,  изъеденных временем
листах пергамента,  прошитых толстой  провощенной  ниткой  и  вставленных  в
самодельный кожаный футляр,  была  описана  жизнь  некоего  Альбрехта  Роха,
монаха францисканского ордена,  дипломата и  крестоносца,    собственноручно
составившего сей удивительный труд,  когда на склоне лет,  разочарованный  и
надломленный, он удалился в тевтонские земли замаливать грехи прошлого.
   По-видимому, он умер, как и подобает отшельнику: почувствовав приближение
смерти,  лег в заранее приготовленный гроб,    положил  рядом  манускрипт  -
подробный реестр действительных и мнимых грехов, который намеревался вручить
пред райскими вратами не иначе как самому апостолу Петру,    -  накрыл  гроб
крышкой и тихо скончался. Много позже над могилой затворника, ставшей к тому
времени местом поклонения,  возвели часовню,  которая и простояла  до  наших
дней.  Латинская рукопись  захватывала  с  первой  же  страницы.    Из  дали
средневековья  нелюдимый  монахаскет  поведал  не  ведомую  никому  и  почти
невероятную историю...

   ЗАВЕЩАНИЕ КРЕСТОНОСЦА

   Немало пережил Альбрехт Рох за годы долгой и трудной Жизни.  Сын богатого
немецкого купца,  осевшего в Лангедоке,  он осиротел в тринадцать лет  после
альбигойской резни в Провансе.  На глазах мальчика каратели растерзали мать,
отца я старших сестер.  Чудом уцелев при разграблении дома и лавки,  он стал
бродягой.  В тот  год  прошел  по  Европе  слух,    что  немыслимо  добиться
освобождения Святой земли с помощью огня и меча.  Лишь безгрешные дети,  чьи
сердца не исполнены корысти и жажды наживы,  могут  отвоевать  у  нечестивых
сарацин священную реликвию -  господен  гроб.    По  всем  городам  и  селам
скликались на Небывалый  крестовый  поход  толпы  голодных  детей.    Вскоре
тридцатитысячная  армия  оборвышей  во  главе  с    ловкими    авантюристами
устремилась на юг Франции. Альбрехт Рох одним из первых оказался в Марселе и
вместе  с  тысячами  других  стал  жертвой  гнусного  обмана.    Ничего   не
подозревавших подростков без воды и пищи погрузили на корабли,    но  вместо
Святой земли отправили в Египет,  где  полумертвых  детей  прямо  из  трюмов
доставили на невольничий рынок и за бесценок продали в рабство.
   Сыну немецкого купца повезло больше остальных. Смышленый,  умеющий читать
и писать мальчик привлек внимание знатного  вельможи.    Семилетнее  рабство
оказалось не слишком тягостным. Альбрехт Рох овладел арабским языком, постиг
тайны ислама,  познал сокровенную премудрость суфиев и проникся интересом  к
еретическому учению отступника Аверроэса.  Но ярмо раба не давало ему покоя.
Когда папский легат Пелагий осадил Дамиетту,  Альбрехт Рох  дождался  темной
безлунной ночи,  спустился по веревке с крепостной стены и  бежал  в  лагерь
крестоносцев.  Наутро беглец предстал перед кардиналом.  Главнокомандующий в
сутане по достоинству оценил отважный поступок юноши,  не отступившегося  от
родины и веры.  С первым же кораблем Альбрехт Рох отбыл  во  Францию,    где
вступил в нищенствующий монашеский орден францисканцев. Вскоре имя Альбрехта
Роха прославилось по всей стране, Боголюбивый король Людовик IX, покровитель
францисканцев, не раз встречался с ученым монахом,  знал историю его жизни и
полностью доверял ему.  Когда же встал вопрос о  тайной  миссии  на  Восток,
король не колеблясь остановил выбор на Альбрехте Рохе.
   Что же искал Людовик,  прозванный  Святым,    на  Востоке?    Куда  повез
неторопливый мул посланца французского короля?
   Давно уже ждала Европа, когда из далеких и неведомых глубин Азии двинется
на запад несметное войско пресвитера Иоанна,  самого богатого из всех земных
царей, чья могущественная империя раскинулась где-то на окраине мира.
   В  существование  этого  мифического  царя-священника  в  Европе   верили
непоколебимо на протяжении нескольким веков.
   Бесчисленные армии  великого  азийского  государя  должны  были  выйти  к
границам мусульманского мира,  смести  с  лица  земли  державу  ненавистного
халифа и помочь славному  крестоносному  рыцарству  навсегда  освободить  от
неверных святой Иерусалим и гроб господен.
   Наконец наступил долгожданный год, когда в смертельном страхе поскакали с
восточных границ  халифата  испуганные  гонцы,    возвещая  сынам  Аллаха  о
неотвратимой беде: неумолимым смерчем двигаются с востока полчища неведомого
врага.  Крестоносцы,  чьи завоевания в Палестине и Малой Азии давно свел  на
нет неустрашимый султан Саладдин,  воспрянули духом.  Но  радость  оказалась
преждевременной.   Не  светлое  воинство  царя  Иоанна  спешило  на  выручку
несчастливым рыцарям,  а дикие орды Чингисхана грозовой тучей надвигались на
Европу,  как щепки сметая на пути великие империи  и  карликовые  княжества.
Удар казался неминуемым. Подобно обреченной лягушке, ждала Европа последнего
броска монгольского змея.  Но произошло чудо: дойдя  до  Средиземного  моря,
монголы неожиданно остановились, обратив жадные взоры к городам и селам Руси.
   Постепенно христианский Запад свыкся со страшным  соседством,    научился
подстраиваться под самодурство монгольских сатрапов и даже начал подумывать,
не вовлечь ли в  союз  против  египетского  султана  тугодумных  наследников
Чингисхана.  Король Франции - Людовик,  взлелеяв мечту  навеки  обессмертить
свое имя в новом крестовом походе,  первым решил  обратиться  за  помощью  к
монголам и направил в улус великого хана посольство во главе с  доминиканцем
Андре Лонжюмо. Почти три года потребовалось посланцу короля, чтобы добраться
до ставки великого хана  и,    получив  оскорбительный  ответ,    полуживому
вернуться назад.

Части Следующая


Купить фантастическую книгу тем, кто живет за границей.
(США, Европа $3 за первую и 0.5$ за последующие книги.)
Всего в магазине - более 7500 книг.

Русская фантастика >> Книжная полка | Премии | Новости (Oldnews Курьер) | Писатели | Фэндом | Голосования | Календарь | Ссылки | Фотографии | Форумы | Рисунки | Интервью | XIX | Журналы => Если | Звездная Дорога | Книжное обозрение Конференции => Интерпресскон (Премия) | Звездный мост | Странник

Новинки >> Русской фантастики (по файлам) | Форумов | Фэндома | Книг