Русская фантастика / Книжная полка WIN | KOI | DOS | LAT
Предыдущая                         Части                         Следующая
так же слеп, как человек по имени Слот Люгер.
                        Глава вторая
                          МЛАДЕНЕЦ
     Роды были долгими и трудными. Госпожа Лейна Солнак в
горячке металась на роскошной двуспальной кровати, то и дело
проваливаясь во мглу беспамятства.
     Димарк, личный лекарь герцога Левиура, наблюдал за нею с кривой
усмешкой, ничем не помогая несчастной. В спальне горела всего одна
свеча, и две сиделки, если и видели этот оскал, то не подавали
виду. Димарк знал, что ему делать, если роды закончатся успешно. Двух
возможных свидетельниц он даже не принимал во внимание...
     Желтое лицо лекаря было изборождено морщинами, и выглядел
он гораздо старше сорока лет. На своем веку он повидал столько,
что мог бы в течение нескольких месяцев развлекать рассказами
чертей в аду. Его руки искусно исцеляли, но были обагрены
кровью невинных жертв. Димарк был душой и телом предан герцогу -
просто потому, что до сих пор никто не предложил более высокую
цену за его услуги. Сейчас он готовился бестрепетно выполнить последний
приказ хозяина. Если, конечно, природа не позаботится обо всем сама...
     Лейна застонала и прошептала несколько слов в бреду.
Она звала герцога, хотя тот был последним человеком, который
захотел бы сейчас помочь ей. Это еще больше рассмешило Димарка,
никогда не упускавшего случая поиздеваться над извечной человеческой
глупостью. Сам лекарь не доверял никому и, зная повадки Левиура,
предпринял кое-какие меры, чтобы не оказаться лишним в игре. Как
выяснилось чуть позже, это не помогло ему.

                        *    *    *

     Госпожа Солнак длительное время была любовницей герцога
Левиура - третьего лица в королевстве Белфур согласно
общепринятой иерархии; впрочем, злые языки утверждали, что на
самом деле королевская чета целиком находится под его влиянием.
Лейна же, дама мягкая и неискушенная в политических интригах,
испытывала к герцогу вполне искреннюю привязанность, чего
нельзя было с точностью сказать о чувствах столь скользкого человека,
как Сайр Левиур.
     Герцог использовал Лейну в своих целях и она была, наверное,
единственным человеком при королевском дворе, который не догадывался об
этом. О любовной связи своего мужа знала и герцогиня Левиур, однако
смотрела на все сквозь пальцы, поскольку из всех достоинств герцога ее
интересовали только его деньги и положение.
     Когда госпожа Солнак забеременела, Левиур решил, что это
уж слишком. Незаконнорожденный ребенок был бы помехой, с
существованием которой невозможно смириться. Герцог вовсе не желал
становиться посмешищем для всего двора, а кроме того, ему следовало
думать и о будущем - о том отдаленном дне, когда наследник возникнет
из небытия, чтобы заявить о своих правах.
     С другой стороны, неприятность казалась настолько
незначительной и легкоустранимой, что день родов Левиур
провел на королевской охоте, поручив Димарку уладить дело.
     В распоряжении лекаря было несколько способов угодить хозяину.
Он выбрал самый простой и быстрый.

                        *    *    *

     Заходящее солнце пряталось за башнями Скел-Могда. Свежий
ветер подул со стороны моря. Мягко зашумели деревья в парке, сбрасывая
свою листву. Димарк отпустил всех слуг, и дом госпожи Солнак опустел -
если не считать четырех человек, запершихся в спальне, чтобы
присутствовать при появлении на свет пятого.
     Поэтому никто не видел, как среди густых зарослей у парковой ограды
возникла темная высокая фигура и бесшумной скользящей походкой
направилась к окнам первого этажа.
     Здесь человек сбросил накидку и несколько минут стоял,
задрав голову кверху, - словно принюхивался к чему-то. У него
был приплюснутый нос, узкий лоб и выдающиеся вперед челюсти.
Маленькие свинцовые глазки тускло поблескивали под мохнатыми
бровями. Звериные черты лица выдавали в нем уроженца Земмура.
     Мужчина вытащил из-за пояса кинжал и с его помощью
распахнул окно. Затем забрался в дом и, безошибочно ориентируясь,
направился к лестнице. Вскоре он оказался у двери спальни,
из-за которой доносились приглушенные женские стоны. Потом
к ним прибавился истошный детский крик.
     Димарк отнесся к этому крику равнодушно. Красное сморщенное
лицо ребенка искажала гримаса, как будто он предчувствовал,
что ожидает его вне материнского чрева. Как только одна из сиделок
приняла его, Лейна потеряла сознание.
     Все шло, как по писаному. Лекарь встал, чтобы получше рассмотреть
незаконнорожденного сына Левиура. Потом распустил удавку, охватывавшую
запястье, и сделал аккуратную петлю. На этот привычный для него ритуал
ушло не более секунды.
     Глаза женщины, державшей ребенка, округлились. Димарк
по-рыбьи смотрел на нее, зная, что крик никто не услышит и
никто не сможет помешать ему. Быстрым движением он накинул
петлю на шею младенца и сделал паузу, наслаждаясь растерянностью
сиделки.
     Женщина не могла бросить ребенка - в таком случае он повис бы в
петле. Она также не могла ударить Димарка. Она не могла даже закричать...
Вторая сиделка, парализованная ужасом, следила за лекарем...
     Димарк напряг мышцы и начал затягивать петлю. Крик
ребенка перешел в хрип, а лицо его стало пунцовым... Дверь за спиной
лекаря распахнулась так тихо, что он уловил только легкое дуновение
воздуха. В следующее мгновение он почувствовал леденящее прикосновение,
какую-то помеху в своем теле. Тонкая игла вошла в сердце и прервала приток
крови к мышцам.
     ...Что-то мешало Димарку затянуть петлю. Он увидел
человеческую кисть, выскользнувшую из-за его спины и сомкнувшую
на удавке пальцы с железными наконечниками, похожими на
наперстки с когтями. Спустя секунду лекарь умер, так и не
выполнив ответственное поручение герцога Левиура...
     Человек с чертами оборотня подхватил обмякшее тело и тихо опустил
его на пол. Переступив через труп, он взял у сиделки снова заоравшего
младенца и положил его рядом с матерью. Потом снял с пальца бесчувственной
женщины перстень с вырезанными в камне инициалами Левиура.
     Стилет, на круглом клинке которого еще не остыла кровь
Димарка, снова сверкнул в полутьме, погружаясь под левую грудь
сиделки. Другую женщину оборотень настиг у двери и убил ее
одним точным ударом в затылок. Убедившись в том, что мать
еще не очнулась, он завернул ребенка в простыни с вышитыми по углам
символами Солнак и не спеша удалися из залитой кровью спальни.
     Как ни странно, младенец вскоре успокоился у него на руках.
Мужчина пронес свою добычу через вечерний парк и вышел
на тихую улицу через неприметную заднюю калитку.
     Здесь его ожидала карета. У сидевшей в карете женщины было испуганное
лицо и грязная поношенная одежда. Она распахнула платье и привлекла
младенца к своей налитой молоком груди. Тот принялся жадно сосать.
Гортанный крик кучера прорезал тьму, и экипаж устремился к восточным
воротам города. Двое суток спустя карета вообще покинула пределы
королевства Белфур.
                        Глава третья
                         ПОСЛУШНИК
     Монастырь шуремитов у подножья хребта Согрис на восточной
границе Гарбии был одним из самых старых и отдаленных. Здесь
мало что изменилось за минувшие столетия, и даже похищение Звезды Ада
из резиденции ордена в Тегине почти не повлияло на размеренное
течение будней.
     Большинство монахов равнодушно относилось к попыткам
оборотней усилить свое влияние во всех западных королевствах, и
отголоски событий в Валидии и Морморе так и остались не более
чем любопытными слухами. Настоятель Пебаль разразился
проповедью о кознях Нечистого, проявляющихся в губительных для
слабой души иллюзиях вроде "летающего корабля" или
таинственного человека, известного как "седой дьявол", а
также о спасительной роли молитв и безгрешной жизни. Истинное
зло все еще таилось где-то снаружи; Пебаль мог противопоставить
ему только собственную праведность и призывал к тому же
братьев-монахов. Не все услышали его. Или, возможно, просто не
захотели услышать...
     Монастырь служил приютом для тех, кто бежал от мира, и
здесь с трудом можно было отыскать деятельных Преследователей
Греха. За стенами обители нередко находили пищу и кров
контрабандисты, а как-то раз остановилась на ночлег даже
дипломатическая миссия из Земмура. Словом, это было мирное, забытое
Богом и Дьяволом место, безмятежность которого изредка нарушала
только чья-нибудь смерть.

                        *    *    *

     После вечерни худой семилетний мальчик с гладким, красивым, немного
смуглым лицом затаился в самом темном углу своей кельи, со страхом ожидая
появления травника Вороса. Уже второй месяц тот проявлял к юному послушнику
нездоровый интерес, вел с ним странные беседы, а наедине, бывало, с
непонятным усердием поглаживал по голове и плечам. При этих
прикосновениях послушник Олимус сжимался от отвращения, но
не решался открыто протестовать. Ворос был огромным плотным
розоволицым мужчиной с тихим вкрадчивым голосом, завораживающе
действовавшим на мальчика, - да и не только на него. Кроме того,
монах подавлял своей велеречивостью даже самого библиотекаря,
и Олимус видел, что травника побаиваются даже более старшие братья.
     Послушник сидел на соломенном тюфяке в полной темноте, и его
холодные пальцы нащупывали спрятанный под тюфяком металлический предмет.
Ощутив успокоительную тяжесть этого сомнительного оружия, Олимус немного
расслабился и прислушался к редким звукам падающих капель.
     Он не знал, придет ли сегодня существо, бывшее его единственным
другом и советчиком. Лучше бы оно пришло... В его присутствии Олимус
чувствовал себя гораздо более сильным и решительным. Он был еще слишком
мал и многого не понимал. И тем более, он был далек от мысли, что его
намерения внушены ему призраком, живущим в каменных стенах. А ведь так
оно и было: Олимусу была уготована участь марионетки с той самой минуты,
как в шестимесячном возрасте кто-то подбросил его воротам монастыря.

                        *    *    *

     Монахи подобрали его и выкормили козьим молоком. Он
получил имя Олимус, что на тайном языке ордена означало
"тихий", и, казалось, был обречен на безродность и
пожизненное прозябание в монастыре.
     Ребенок действительно не причинял братьям-шуремитам особых хлопот.
О его существовании помнили только те, с кем он сталкивался
более или менее часто, и те, кому было поручено его воспитание.
Для остальных же он являлся одним из тридцати послушников, которых
родители или судьба решили избавить от суетности и жестокости мира.
     Однако суетность и жестокость настигли Олимуса и за
толстыми стенами обители. Устав монастыря был суров, и в четыре
года ребенок поселился в келье, которая оказалась сырым каменным мешком,
большую часть времени погруженным в непроницаемую темноту.
     Ограниченный запас свечей не позволял расточительствовать, и почти
все ночи Олимус проводил в первозданном мраке, полном химер. От природы
богатое воображение усугубляло его кошмары, но воспитатель оставался
непреклонным, видимо, полагая, что таким образом укрепляет дух будущего
священника. На самом деле кошмар уже никогда не выпускал мальчика из
своих сетей.
     ...Олимус помнил первое появление призрака - искрящегося
силуэта мужчины с искаженным от злобы и страдания лицом. У
него были длинные волосы серебряного цвета, струившиеся. как
скопление звездных облаков, потухшие глаза, глубоко запавшие
в глазницы, пальцы с хищными изогнутыми ногтями и хорошо
ощутимая аура убийцы.
     Тогда, в ту первую ночь, Олимус едва не лишился рассудка,
а призрак расположился рядом и стал нашептывать ему жуткие
сказки о казнях прошлого и проклятиях настоящего, кораблях,
подобных гигантским летучим мышам, о смертях, погребениях и
крови. Сказки сменились снами, в которых мальчик был пугливым
наблюдателем, настолько пугливым, что цепенел от ужаса...
     Спустя год он цепенел от тягостного предчувствия. Ему казалось, что
его участие в страшных событиях неизбежно. Детское сердце сжималось от
тревожного волнения... и восторга.
     С тех пор призрак часто приходил к нему. Когда мальчику
было особенно плохо или одиноко, бесплотное существо всегда
находило, чем заполнить пустоту, и если не утешить, то хотя
бы отвлечь его.
     Олимус взрослел слишком быстро. Он учился оценивать людей и на их
враждебность отвечал необыкновенно жестоко. Ровесники не решались
обижать его. Травник Ворос оказался сильным противником и, возможно, его
поползновения были не только попыткой удовлетворить свою похоть. Злобный
огонь в детских глазах он расценивал как вызов.
     Поэтому Олимус боялся. Большую часть времени Ворос находился рядом,
и его сила была вполне реальной и ощутимой. Ночной союзник вряд ли мог
помочь ребенку чем-нибудь, кроме совета.
     Следуя такому совету, Олимус однажды подобрал возле
монастырской кузницы полосу металла длиной с предплечье и под
одеждой пронес ее в свою келью. С тех пор часть каждой ночи он
посвящал не молитвам, а странному для послушника занятию: Олимус водил
куском металла по камню, придавая ему форму, навеянную гипнотическими
сновидениями.
     Спустя месяц упорного тайного труда он изготовил нечто
похожее на клинок без гарды, пригодный для нанесения колющего
удара. Это примитивное оружие он полюбил, точно живое существо. Холод
металла успокаивал его, когда травник Ворос подходил к нему слишком
близко, играя со своей невинной жертвой. Олимус знал, что призрака
раздражает его трусость и рано или поздно союзник потребует от него
совершить какой-нибудь немыслимый поступок. Правда, со временем таких
поступков для мальчика становилось все меньше и меньше...
     В своих мечтах Олимус стал называть ночного гостя отцом
и в снах просил сообщить свое имя. Но призрак никогда не
давал ответа, и мальчик инстинктивно чувствовал, что их
разделяет такая бездна вины и отчаяния, от близости которой
у смертного застывает кровь в жилах. Несмотря на возраст и
робость, Олимус был готов сделать шаг навстречу.
     Вскоре ему представилась такая возможность. Ворос выбрал ночь для
своей маленькой победы, и мальчик знал об этом.

                        *    *    *

     Отзвучал церковный колокол, и затихли тихие шаги братьев,
разбредающихся по коридорам монастыря  и полирующих сандалями
вековые камни. Олимус прочел свой приговор в глазах Вороса
во время совместной вечерней молитвы.
     Вернувшись в келью, он не стал зажигать свечу. Два часа
он просидел с открытыми глазами, в которые иглами вонзалась тьма.
     Как назло, призрак сегодня не появлялся. Олимус подумал,
что его предали, оставили один на один с превосходящей силой.
С другой стороны, он понимал, что ему предстоит жестокое
испытание, которое он должен выдержать, иначе за ним последуют
унижение и позор. Он был еще слишком мал для всего этого, но

Предыдущая Части Следующая


Купить фантастическую книгу тем, кто живет за границей.
(США, Европа $3 за первую и 0.5$ за последующие книги.)
Всего в магазине - более 7500 книг.

Русская фантастика >> Книжная полка | Премии | Новости (Oldnews Курьер) | Писатели | Фэндом | Голосования | Календарь | Ссылки | Фотографии | Форумы | Рисунки | Интервью | XIX | Журналы => Если | Звездная Дорога | Книжное обозрение Конференции => Интерпресскон (Премия) | Звездный мост | Странник

Новинки >> Русской фантастики (по файлам) | Форумов | Фэндома | Книг