Русская фантастика / Книжная полка WIN | KOI | DOS | LAT
                                   Части                         Следующая
Евгений БЕНИЛОВ
 
                    Тысяча девятьсот восемьдесят пятый 
 
 
   27 декабря 
 
   Он появлялся всегда в одном и том же обличье: учтивый человек средних
лет в сером костюме и белой рубашке с галстуком. Дверь, через которую он
входил, непременно открывалась внутрь. Он всегда начинал беседу пожеланием
доброго утра - даже если была полночь. Затем делал паузу для ответного
пожелания и вдруг, указав на книгу в руках Эрика, произносил: "Что это у
вас такое?"
   И Эрик замечал, что на обложке книги стоит дата 1971! Или, может, 1953!
А Человек В Сером Костюме доставал из серого кармана серую рацию и шептал
в нее серые невыразимые слова, делавшие возможным (и даже вероятным), что
через несколько минут придут сотрудники Комитета Политической Гигиены.
Придут и скажут Эрику: "Вы арестованы". Скажут без выражения, не вкладывая
в свои слова эмоций.
   Или наоборот - трясясь от ненависти к стоящему перед ними врагу людей.
А может, с чувстом удовлетворения от хорошо выполненной работы. Или со
смехом радости по поводу нежданно подвалившей удачи.
   Люди из КПГ и их слова всегда бывали разными.
   Лишь Человек В Сером Костюме и его серый костюм всегда оставались
одинаковыми.
 
 
   * * *
 
 
   Вздрогнув, Эрик раскрыл глаза и перевернулся на спину. Пружины в недрах
кровати отозвались болезненным звоном. В комнате было холодно и душно -
сочетание, означавшее, что в кондиционере нужно менять фильтр. Ветер и
снег стучались в стекло окна, светать еще не начинало. На дальнем конце
постели неясной тенью возник кот по имени Кот и негромко мяукнул. "Один ты
меня любишь", - ответил Эрик. Сверкнув бездонно-зелеными глазами, зверек
свернулся на одеяле в клубок и замурлыкал. С Садовой ровным потоком
просачивался гул машин.
   Эрик нашарил под подушкой будильник и поднес к глазам. Фосфоресцирующие
стрелки тускло светились в темноте - до звонка оставалось десять минут. Он
положил будильник на кровать, медленно сел и спустил ноги на пол.
Холодно...
   Гнусно... Куда подевались очки? А-а, вот они... Заранее зажмурившись,
он зажег бра над кроватью. Сделав щелочки в веках, встал. Где одежда?...
Эрик поежился от холода и побрел к стулу у окна... рваная рубашка, рваные
тренировочные брюки...
   Теперь что?... Он пошел на кухню и переключил кондиционер на
рециркуляцию воздуха. Поставил чайник на плиту и зажег под ним конфорку.
Намазал последний кусок хлеба последними крохами масла и положил сверху
последний ломтик сыра. Не дожидаясь чая, стал есть. Не забыть бы купить
хлеб, масло и сыр в обеденный перерыв... и заодно мясо, овощи и фрукты...
и рыбу для Кота... и новые носки...
   и запасной фильтр для кондиционера... ха-ха-ха... а еще сандалии на
лето...
   Засвистел чайник. Эрик выключил газ.
   Если он доживет до лета. А ведь можно и не дожить. Ха. Ха. Ха.
   Не до конца задушенное радио шептало сводку о состоянии
Романова-старшего и здоровье Романова-младшего. Эрик плеснул сегодняшнего
кипятку во вчерашнюю заварку и налил чай - в воздухе запахло веником.
Потрескавшийся линолеум пола неприятно холодил правую ступню сквозь дырку
в носке. Радио на стене перешло к самочувствию Романова-внука и настроению
Романова-правнука. Неслышно ступая подушечками лап, в кухню вошел Кот.
Снег и ветер кружились за окном в тщетном желании проникнуть внутрь.
Чаинки кружились в желтой металлической кружке с обколотой эмалью. Кот
печально смотрел в свою пустую миску. "Тебе утром не полагается, серый, -
напомнил Эрик. - Да и рыбы все равно нет". Выражение лица у зверька стало
укоризненным, но он промолчал. Негромко гудел кондиционер, воздух в
квартире стал чище и теплее. Было слышно, как в спальне надрывается
оживший будильник. Радио на стене перешло к прогнозу загрязнения атмосферы
в столице и пригородах. Вытащив из сумки вчерашний номер
"Коммунистического Спорта", Эрик пошел в туалет. Затем в душ.
   Горячие струи били в плечи. Громко гудел кран холодной воды. Мыло
выскальзывало из мокрых пальцев. Зеркало над умывальником покрылось
туманом.
   Эрик вылез из-под душа и надел махровый халат. Вытер полотенцем волосы.
   Побрился. Бросил трусы в стиральную машину, а рваные носки - в мусорный
бак под кухонной раковиной. Радио на стене шептало программу телевидения
на сегодня, 27 декабря 1985 года.
   Теперь что? Убрать постель. Одеться. Отнести халат в ванную. Собрать
черновики вычислений, принесенные вчера с работы, и положить в сумку.
Вставить свежий фильтр в респиратор. Что еще?
   Выбросить мусор.
   Эрик вытащил из под раковины бак - Кот увидал его приготовления и
подошел поближе. Эрик завязал узлом горловину мусорного мешка - зверь
принял охотничью позу: лапы полусогнуты, шерсть дыбом, хвост трубой.
"Готов?" - спросил Эрик и, резко открыв дверцу мусоропровода, бросил мешок
внутрь. Бух... бух... бух... - было слышно, как мешок ударяется о
стенки... бух-х-х! - эхо пробежало по всем двенадцати этажам дома от
подвала до чердака. Пока Кот расправлялся с двумя успевшими выскочить
тараканами, Эрик загерметизировал мусоропровод липкой лентой. Потом замел
на совок тараканьи трупы, отнес в туалет и бросил в унитаз.
   "Не забудь помыть лапы", - напомнил он Коту, и тот послушно начал
вылизываться.
   Утренние дела закончены. Можно уходить на работу.
   Эрик надел ботинки и шубу. Переключил кондиционер на малый забор
внешнего воздуха и приоткрыл дверь в туалет (для Кота). Взял, но не надел,
респиратор (в подъездах их дома имелись кондиционеры) и вышел на
лестничную клетку. Кабина лифта пришла почти сразу. Он вошел внутрь, нажал
кнопку первого этажа и стал читать последний антиникотинный плакат старика
Бромберга из квартиры номер 5:
   Дым отечества нам сладок и приятен, А дым курильщика - нет, НЕ сладок,
НЕ приятен.
   Скрепя больным механизмом, кабина остановилась. "Пожалуйста, не
хлопайте дверью лифта", - попросила вахтерша, когда Эрик хлопнул дверью
лифта. "Хорошо, не буду", - легко согласился Эрик. Он достал из почтового
ящика свежий номер "Коммунистического Спорта" и, совсем уже было закрыв
дверцу, заметил небольшой белый прямоугольник - письмо. Aдреса отправителя
на конверте не было, адрес получателя напечатан, а не написан. Марка -
стандартный портрет Романова-внука.
   Помедлив несколько секунд, Эрик сунул письмо во внутренний карман шубы,
надел респиратор, поправил на голове шапку и вышел на улицу.
   Декабрьская вьюга гуляла по пустынному двору. Вдоль тротуаров высились
сугробы. Сквозь пелену бледно-зеленого снега тускло светили желтые фонари.
   Раздувшиеся от пассажиров троллейбусы с усилием ползли по заснеженной
Садовой.
   Верхушка четырехсотметровой башни, пристроенной в прошлом году к
Лефортовской тюрьме, терялась в мутных небесах.
   Через три минуты Эрик входил в метро. Очки немедленно запотели.
Натыкаясь на прохожих, он спустился по лестнице. Достал жетон и опустил в
турникет. На середине эскалатора сдвинул респиратор под подбородок -
дефицитные фильтры следовало экономить. На рукаве шубы таяли зеленые
снежинки. Очки постепенно распотевали. Эрик вытащил из внутреннего кармана
конверт - это было первое неслужебное письмо, полученное им за последние
пять лет. Он распечатал конверт - внутри лежал сложенный вчетверо листок
бумаги с одной фразой, напечатанной в самом центре:
   Всевидящее око Комитета следит за тобой.
   Эрик скомкал листок вместе с конвертом и, сойдя с эскалатора, бросил в
урну.
   Очевидно, это была чья-то шутка... довольно странная и неприятная
шутка, не похожая ни на одного из его друзей.
   Станция блистала металлическими панелями и мозаиками ранней
докоммунистической эпохи. Эрик отсчитал шестнадцатую колонну, дождался
поезда и втиснулся в четвертую дверь четвертого вагона. До начала
обязательной Утренней Программы оставалось одиннадцать минут - телевизоры,
подвешенные под потолком, смотрели на пассажиров слепо отсвечивавшими
экранами. Эрик достал из висевшей через плечо сумки "Коммунистический
Спорт" и, толкая соседей локтями, стал искать отчет о вчерашнем матче ЦСКА
- Спартак. Справа от него пожилой дядя в очках читал "Утреннюю Правду",
слева от него хихикали две девчонки старшего школьного возраста.
"Осторожно, двери закрываются, - сказала механическая женщина из
репродуктора. - Следующая станция - Горьковская". - "Болельщики Спартака
ждали этого матча с нетерпением", - прочитал Эрик. "Не толкайся", -
недовольно пробурчал дядя в очках. "А он что?" - спросила одна девчонка у
другой. "Следующая станция - Площадь Свердлова", - настаивала женщина.
"Отвечай, баран, когда тебе делает замечание пожилой и заслуженный
человек", - настаивал дядя. "Свенсон открыл счет на тринадцатой минуте", -
настаивал Эрик. "А я ему говорю (хи-хи-хи!), что с дураками не танцую..."
- настаивала девчонка. "Когда ты, сукин сын, еще в мамины пеленки срал, то
я уже в Афганистане сражался и кровь за Родину проливал..." - "Осторожно,
двери закрываются. Следующая станция Новокузнецкая". - "Второй период обе
команды начали в неполных составах..." - "Хи-хи-хи! Хи-хи-хи!
Хи-хи-хи-хи-хи-хи!"
   Пересадка.
   Поднявшись с толпой по ступеням и спустившись по эскалатору, Эрик
перешел на Калужско-Рижскую линию, дождался поезда и втиснулся в последнюю
дверь последнего вагона. Стоявшая сзади тощая изможденная жещина вонзила
ему в спину костлявый локоть, спереди ерзал низкорослый толстяк средних
лет в нелепых солнечных очках. До начала обязательной Утренней Программы
оставались считанные секунды - Эрик торопливо сложил "Спорт" отчетом о
хоккейном матче вверх. И вовремя: экраны телевизоров под потолком вагона
озарились ярко-голубой заставкой телестудии "Останкино": часы с секундной
стрелкой, подползающей к числу 12. Три, два, один... фанфары. Все
пассажиры, включая Эрика, подняли глаза. Раздалась воодушевляющая музыка и
замелькали ободряющие кадры: крестьяне, сеящие хлеб - рабочие, кующие
метал - ученые, доказывающие теорему - врачи, анализирующие анализ.
"Здравствуйте, товарищи! - сказал лощеный диктор, источая твердую
убежденность в успехе идей. - Мы начинаем передачу репортажем из
реанимационного оделения Кремлевской больницы. Последними новостями о
состоянии Генерального Секретаря ЦК КПЕС, товарища Григория Васильевича
Романова поделится Родион Свинарчук". В левой половине экрана появился
молодой человек в черном костюме и розовом лице, стоявший в фойе
Кремлевки. "Что нового, Родион?" - спросил диктор, сместившийся в правую
половину. "Хорошие новости! - лучился Свинарчук. - Лавинное отмирание
нейронов в центральной зоне левого полушария удалось остановить!" - "А
ослабление деятельности гипофиза?" - "Гипофизом занимается группа
академика Ватикяна, результат обещают послезавтра". - "Отлично! -
обрадовался диктор, снова появляясь во весь кадр. - А теперь новости из
геронтологического отделения Кремлевки, где наблюдается Первый Заместитель
Генерального Секретаря ЦК КПЕС, товарищ Василий Григорьевич Романов".
   Украдкой скосив глаза, Эрик опустил взгляд на зажатую в руке газету:
"На четвертой минуте второго периода спартаковцы, наконец, вышли вперед и
под сводами Дворца Спорта раздался клич..."
   "...Молодцы геронтологи! А теперь - краткий обзор почечной
недостаточности Второго и вялотекущей шизофрении Третьего Заместителей
Генерального Секретаря ЦК КПЕС, товарищей Григория Васильевича и Василия
Григорьевича Романовых".
   "Осторожно, двери закрываются. Следующая станция - Шаболовская".
   "...наш спецкор в Кабуле Мулдыкхан Размулдыев ознакомит нас с
достижениями Афганского Республиканского Комитета Политической Гигиены.
Раскрыт крупный антикоммунистический заговор!... Арестованы шестнадцать
лиц голландской национальности!... Изъяты десятки книг, изданных до 1985
года!... Обнаружены сотни листовок, прославляющих великодержавный
нидерландизм!..."
   "Осторожно, двери закрываются. Следующая станция - Ленинский Проспект".
   "Что ж, молодцы гигиенисты... Передаю слово спортивному комментатору
Владимиру Тараторину... Здравствуйте товарищи. Болельщики Спартака ждали
этого матча с нетерпением..."
   "Осторожно, двери закрываются. Следующая станция - Академическая".
   "...и заменили вратаря шестым полевым игроком, однако счет остался
прежним".
   "...и заменили вратаря шестым полевым игроком, однако счет остался
прежним", - дочитав отчет, Эрик поднял глаза и стал слушать.
   "В заключение, погода. Кислотность снега 0.5%, диоксин в Москве-реке -
3 условные единицы. Нервно-паралитическая компонента воздуха варьируется
от 0.03% внутри Садового Кольца до 0.01% в районе Измайловского Парка.
Аммиак - 0.5%.
   Жителям северо-западных районов столицы синоптики рекомендуют сегодня
носить защитные очки из-за повышенной концентрации в воздухе летучих
цианидов, - диктор испустил прощальную улыбку. - Желаю вам хорошо
поработать, дорогие товарищи".
   "Следующая станция - Профсоюзная", - вмешалась механическая женщина.
   Сунув газету в карман, Эрик стал пробираться к выходу. Над дверью
вагона висел плакат © 4 из серии "Товарищ, бди! Антипартиец может
оказаться твоим папой!" (пухлый румяный мальчик в клетчатых шортах
указывает пальцем на худого мужчину с подлым извилистым лицом).
   Двери с шипением раздвинулись, Эрик вышел на платформу. В ноздри ему
ударил резкий запах аммиака - он надвинул на лицо респиратор (дышать
незащищенными легкими на неглубоко расположенных станциях не стоило).
Чудной толстяк в черных очках выкатился из вагона вслед за Эриком и,
переваливаясь на ходу, стал карабкаться по ступенькам к выходу из метро.
Они вместе поднялись по лестнице, прошли по подземному переходу и вышли на
поверхность. По Профсоюзной улице мела поземка. Угрюмые люди в тяжелых
шубах роились около автобусных остановок. Утопая по щиколотку в снегу,
Эрик свернул на улицу имени античного революционера Красикова и поплелся в
направлении маячившего вдали серого куба института п/я 534ц. Вдруг,
повинуясь внезапному импульсу, он обернулся - толстяк в солнечных очках
тащился позади... Смешанный с ветром снег делал очертания пешеходов
расплывчатыми. Мимо тек, протискиваясь по извилистым кишкам города, поток
заляпанных грязью и изъеденных коррозией машин. Москва задыхалась в
зловонии собственного дыхания, низкая пелена туч душила ее, как подушка на
лице.
 
   Через четыре минуты Эрик вошел, преодолевая встречный поток воздуха, в
фойе института. Толстяк в очках куда-то делся. Эрик снял шубу и повесил на
вешалку в гардеробе (шапка, шарф и респиратор засунуты в рукав). Переложил
черновики с вычислениями из сумки во внутренний карман пиджака и встал в
очередь на проходную. Сзади пристроились два сотрудника отдела обеспечения.
   "Товарищу Товсторукову - пламенный привет!" - "Здорово, Разгребаев".
   "Следующий!"
   "Как дела?" - "Не жалуюсь". - "Про Кеонджанишвили слыхал?" - "Нет".
   "Следующий!"
   "Говорят, сняли его". - "За что?" - "Не знаю. Я думал...
   "Следующий!"
   ... ты знаешь". - "Не знаю".
   "Следующий!"
   Подойдя к перегородке, отделявшей вахтерскую от остального мира, Эрик
нажал кнопку против своего номера. Бамс! - было слышно, как его пропуск,
вытолкнутый из ячейки, упал по ту сторону перегородки на стол. Из окошка,
звеня медалями за победу в Афганистане, высунулось обрюзгшее тело Ивана
Ильича.
   "Товарищ Иванов Э.К., - с гнусной ухмылкой проблеял вахтер, - позвольте
сумочку вашу проверить: не несете ли опять секретных бумаг без разрешения
Первого Отдела!" Эрик молча раскрыл пустую сумку - на лице вахтера
отразилось сначала недоумение, потом мышление и наконец прорыв. "В карман
переложил! - догадался Иван Ильич. - А ну, покажь карманы, тебе говорят!"
- "Не имеете права, - скучным голосом отвечал Эрик. - Согласно приказу ©

Части Следующая


Купить фантастическую книгу тем, кто живет за границей.
(США, Европа $3 за первую и 0.5$ за последующие книги.)
Всего в магазине - более 7500 книг.

Русская фантастика >> Книжная полка | Премии | Новости (Oldnews Курьер) | Писатели | Фэндом | Голосования | Календарь | Ссылки | Фотографии | Форумы | Рисунки | Интервью | XIX | Журналы => Если | Звездная Дорога | Книжное обозрение Конференции => Интерпресскон (Премия) | Звездный мост | Странник

Новинки >> Русской фантастики (по файлам) | Форумов | Фэндома | Книг