Русская фантастика / Книжная полка WIN | KOI | DOS | LAT
Предыдущая                         Части                                  
воспользовался бы им. Логично?
   Я кивнул.
   - А может, он им уже воспользовался, только мы не заметили? Или - до
того, как мы нашли диво. Или мы его и не можем увидеть? - возразил
Володька.
   - Цивилизация человеков-невидимок? - В Лешкином голосе опять зазвучало
ехидство. - Романы бы тебе писать, дружок!
   - Но ведь и обратного утверждать нельзя, - вступился я. - Зря ты
язвишь, Лекс.
   - Что гадать! Теоретически тут все равно ни до чего не додумаешься. -
Володька сел, бросил окурок в костер. - Да и не важно это. Не по нашим
зубам орешек. Паче того: самая сверхкомпетентная комиссия сразу не
разберется, если вообще разберется. А главное - и так ясно. Нам открылся
выход в чужой мир. Не земной. И мы - на пороге. Шагнул - и там. Этакое
окно в Европу...
   - Только где она, Европа твоя? Астрономы радиоисточник с оптическим
объектом и то не всегда идентифицировать могут. А тут как?
   - Спроси что-нибудь попроще, а? - Володька потянулся, зевнул. -
Все-таки недоспали мы сегодня крепко, ребята... Лишь бы окошко раньше
времени не захлопнулось! Кстати, я там поснимал кое-что. Жаль, что
кинокамеры нет, так что в динамике не получится. Но на худой конец
сгодится. Две пленки нащелкал, а больше нету - не взял с собой...
   - Ты гений! - возгласил Лешка. - Преклоняюсь перед твоим величием!
   - А вам не кажется, что мы не о том говорим? - Я встал, прислонился
спиной к дереву. Рельефная кора вдавилась в кожу. Говорить было трудно,
каждое слово приходилось напряженно подбирать.- Мы идем по пути
наименьшего сопротивления. Конечно, рассуждать о физической природе
явления проще - это область категорий рациональных. Но ведь мы с вами в
этом некомпетентны, и вряд ли наши суждения будут иметь значение для
кого-то, кроме нас самих.
   - А кто компетентен? - спросил Лешка. - Ты знаешь такого?
   - Не знаю. И ты не знаешь. Но когда соберут здесь роту ученых -
надеюсь, в сумме одна компетентная единица получится. И вообще - не
перебивай, Лешка, сбиться я и сам могу. По-моему, сейчас главное - область
категорий эмоциональных. Мы соприкоснулись с чудом. Перед нами открылась
волшебная дверь в...
   - Куда? - Лешка порой бывает попросту невыносим.
   - Почем я знаю, куда?! А мы сидим тут и спокойненько рассуждаем, как
будто решаем, сколько десятков тысяч ангелов может разместиться на острие
швейной иглы. Разве это не парадоксально?
   - Что, и тебя заело, Дим? Это похоже на... Черт, забыл, как оно
называется!
   Ну да ладно! Знаете, в музеях есть такие ящики со стеклом, а внутри -
фигурки... Какое-нибудь там Ледовое побоище или охота питекантропов на
мамонта... В детстве я их ужасно любил. И мне всегда хотелось самому стать
таким маленьким-маленьким... Как мальчик с пальчик... Чтобы войти в жизнь
этого закрытого мира. Смотреть на нее через стекло - не интересно. Вернее,
нет - интересно, но извне видишь всегда не то, что изнутри. Конечно, это я
теперь так формулирую. А тогда просто чувствовал - смутно, нутром, как
говорится.
   Я кивнул. Мне было знакомо подобное ощущение.
   - Сантиментщики несчастные, - буркнул Лешка.- Знаю я, к чему ты,
Володька, подбиваешься. Не выйдет! Если нужно, я тебя свяжу и сторожить
буду, дурня, понял? Я сказал: никакой самодеятельности! Чок вот не
вернулся, а с его чутьем это легче, заметь. Может, диво только с вашей
стороны видно, какое-нибудь оно одностороннее. Туда можно только хорошо
оснащенной, продуманно организованной экспедицией идти. Гусары-одиночки
нынче ни к чему.
   Сам посуди, чего ты добьешься? Ведь если это чужой мир - его же
исследовать надо, изучать! А что ты можешь один? С твоими возможностями,
знаниями?
   Колумб-третьекурсник... Даже если сумеешь благополучно вернуться, ты не
принесешь никакой ценной информации, а лезть туда ради самовыражения - не
слишком ли эгоистично! Предположим даже, что ты что-то узнаешь, поймешь.
   Кому и что это даст, даже если ты вернешься? А это не только не
гарантировано, но просто-напросто почти невероятно.
   - Можешь не сторожить! - великодушно разрешил Володька. - Не сбегу.
Чошку вот жалко...
   - Жалко, - согласился Лешка. - Хороший был щен. Почему собаки вечно
должны за людей страдать?..
   Мы помолчали. Еще по разу приложились к бутылке, потом Лешка
размахнулся и бросил ее в темноту - она с треском упала.
   - Зря, - сказал я. - Зачем лес загаживать, Лекс?
   Лешка не прореагировал.
   - Ну, я спать пошел, - сказал он после паузы. - Вы еще долго?
   - Нет, - отозвался Володька. - Поболтаем еще чуть-чуть - и тоже на
боковую.
   Проходя мимо меня, Лешка шепнул:
   - Ложись сегодня с ним, Димыч. На всякий случай...
   Я кивнул. Володька вытащил из костра ветку, прикурил.
   - Знаешь, Дим, меня это порой пугает...
   - Что?
   - Рассудочность наша. Это - неразумно, то - нерационально. И верно,
неразумно и нерационально. Только вот попалось мне, помнится, такое
определение... Не то у Веркора, не то еще где-то: человек - существо,
способное на алогичные поступка. Скажи, ты никогда Армстронгу не завидовал?
   - Терпеть не могу джаз.
   - Дурак, я про Нейла! Я вот часто думаю: каково ему было, впервые
ступившему на Луну? Впервые в чужом мире - и он вокруг тебя, под
ногами...Как я ему завидовал, Дим! Я тогда еще совсем мальчишкой был. Да и
сейчас завидую, что греха таить. И Крымову со Скоттом - на Марсе.
   - Никогда им не завидовал. Понимаешь, они к этому готовились - долго,
тщательно. Без малого всю жизнь. Это мы отсюда им завидуем: ах, сверкающая
почва Луны!.. А для них это работа. Тяжелая. И, конечно, интересная. Вот
чему можно позавидовать: они место свое нашли, дело свое. А это все -
романтика, которая, как известно, уволена за выслугой лет.
   - Шиш тебе! - Избытком вежливости Володька, увы, не страдал.
   Мы опять помолчали. Кофе совсем остыл, и я допил его одним глотком.
   - Ну, пошли спать, что ли?
   - Иди. Я сейчас, только взгляну еще раз на диво. Эх. Дим, до чего Чошку
жалко!.. Может, вместе сходим?
   - Сейчас там все равно ничего не видно - темь одна. Попозже надо, когда
там рассветет.
   - Ладно, иди спи, медведь. Спокойной ночи! И не бойся, не сбегу.
   Володька ушел. Я забрался в их палатку - она была просторная,
четырехместная, не то что наша с Лешкой "ночлежка". Через открытый вход
был виден костер - тлеющие угли, по которым изредка пробегали робкие
язычки умирающего огня. От вида гаснущего костра всегда становится неуютно
и грустно... Уже засыпая, я услышал, как вернулся Володька. Он проворчал
что-то насчет бдительности и опеки и улегся. Через пару минут он уже спал,
посапывая и изредка всхрапывая. Тогда и я уснул окончательно.
   Когда я проснулся, было еще совсем темно. Я взглянул на часы - четыре.
Но спать почему-то уже не хотелось. Я встал и тихонько, чтобы не разбудить
Володьку, выбрался из палатки.
   "Диво", слава богу, никуда не делось. Рассвет там еще не наступил, и
оно сгустком тьмы висело на фоне темного леса. Я долго всматривался в эту
черную бездну - так долго, что под конец мне стало мерещиться, будто там,
в глубине, движется робкая светящаяся точка, словно кто-то идет с
фонарем... Я протер глаза. Точка исчезла.
   Вернувшись к палаткам, я постоял в раздумье, покурил. Будить их или
нет? Я представил себе сердитую Лешкину физиономию и рассмеялся. Набрав в
грудь побольше воздуху, я заорал во всю мочь:
   - Вставайте, дьяволы! День пламенеет!
   Володька вылетел из палатки, как чертик из табакерки.
   - Что случилось?
   - Ничего, Володечка, просто я хотел пожелать тебе доброго утра.
   Володька аж задохнулся:
   - Ну, Димка!..
   - Что-то Лешка не просыпается, - сказал я. - Пошли, вытащим его из
берлоги!
   Лешки в палатке не было. Мы удивленно посмотрели друг на друга:
   - Куда его унесло?
   - Может, прогуляться решил? С ним бывает. Ничего, скоро вернется.
   Через час Лешка еще не вернулся. Мы наскоро позавтракали, потом я
обнаружил, что у меня кончились сигареты, и полез за ними в палатку.
Тогда-то я и обнаружил записку, прижатую "Спидолой".
   "Ребята! Я ухожу. Это неразумно, знаю. Но не могу иначе. Чудо
происходит лишь один раз, а не то - какое ж оно чудо? И нельзя пропустить
его, чтобы потом не каяться всю жизнь Это эгоистично - я иду для себя, а
не для других.
   Но идти должен.
   Я взял твое ружье, Володя, кое-что из продуктов и почти все ваши
сигареты - не серчайте.
   И не думайте, что я собираюсь жертвовать собой,- уходя, всегда думаешь
о возвращении. Я вернусь.
   Постарайтесь понять и не осудить.
   Ваш Лешка".
   Впрочем, записку мы дочитали уже потом. А тогда, переглянувшись, мы
ринулись напролом, обдираясь о ветви елей и колючие кусты можжевельника. И
- с разгона проскочили между соснами, ограничивавшими "диво". "Диво",
которого уже не было.
   - Леша! - заорал я, понимая, что это бессмысленно, что он не услышит,
что его уже нет нигде в нашем мире. - Лешка! - Я ругался, что-то кричал -
не помню уже что, но что-то бессмысленное и громкое, а в мыслях билось
одно:
   "Что ты наделал, дурак, что ты наделал?!"
   Володька тряс меня за плечо. Лицо у него было совершенно мертвое, глаза
сразу ввалились, губы вытянулись в ниточку.
   - Это я, - сказал он механическим, странно спокойным и ровным голосом.
- Это я должен был пойти, а не он. Он мое место занял. Я болтал, а он
пошел.
   Понимаешь, это я должен был пойти...
   Вот, собственно, и все.
   К вечеру приехали на мотоцикле Толя с Наташей в привезли в коляске
Трумина.
   Он нам поверил, но...
   Началось следствие. Боюсь, следователь до сих пор пребывает в
уверенности, что мы злодейски расправились с Лешкой, а потом для отвода
глаз придумали всю историю с "дивом". И не судили нас только за полным
отсутствием улик.
   Еще была академическая комиссия. Работала она долго: снимки, сделанные
Володькой, изучались и так и этак; нам устраивали перекрестные допросы
почище, чем во время следствия... К единому мнению, как я понимаю,
комиссия так и не пришла. Некоторые считали нас мистификаторами или,
наоборот, жертвами мистификации; другие утверждали, что "диво" -
галлюцинация, непонятным образом за фиксированная на пленке, третьи...
Пожалуй, один лишь Бармин принял нас в вашу версию всерьез. Но тогда он
был одинок в этом мнении. Почти одинок.
   С тех пор прошло более двадцати лет.
   Иногда, когда я попадаю в Усть-Урт, я заезжаю на это место. Четыре года
назад, по предложению Бармина, уже академика, ученого мирового масштаба,
нобелевского лауреата, там была поставлена автоматическая станция слежения
и огорожена охранная зона. Я смотрю на сосны - теперь из них осталась лишь
одна, вторую повалило ветром лет семь назад...
   И уезжаю.
   Я знаю, ты неправ, Лекс. Знал тогда, уверен в этом в теперь. И все же...
   И все же где-то в глубине души, там, на самом дне, шевелится странное
чувство, похожее на зависть.
   Иногда я вижу его во сне. Обросший, истощенный, бредет он, по щиколотку
увязая в темном, рыхлом песке, раздвигая руками похожие на выгнутые
стрекозиные крылья растения. И тогда мне кажется, что он должен,
непременно должен вернуться. Я чувствую это. Может, он уже - вот сейчас,
только что - вернулся? Или - сегодня? Завтра?
   Ты должен вернуться, Лекс!
 
 
   "Аврора", 1977, © 7 

--------------------------------------------------------------------
"Книжная полка", http://www.rusf.ru/books/: 16.10.2001 18:56


Предыдущая Части


Купить фантастическую книгу тем, кто живет за границей.
(США, Европа $3 за первую и 0.5$ за последующие книги.)
Всего в магазине - более 7500 книг.

Русская фантастика >> Книжная полка | Премии | Новости (Oldnews Курьер) | Писатели | Фэндом | Голосования | Календарь | Ссылки | Фотографии | Форумы | Рисунки | Интервью | XIX | Журналы => Если | Звездная Дорога | Книжное обозрение Конференции => Интерпресскон (Премия) | Звездный мост | Странник

Новинки >> Русской фантастики (по файлам) | Форумов | Фэндома | Книг