Русская фантастика / Книжная полка WIN | KOI | DOS | LAT
Предыдущая                         Части                         Следующая
   - Жакомо сейчас все приготовит, - успокоил его Эрнан. - А пока идемте,
господа, посмотрим на преступника.
   Через несколько минут после того, как молодые люди свернули за угол
дома, где находился вход в подземелье, у ворот ограды появился мужчина лет
шестидесяти с охапкой хвороста в руках. Жакомо быстрым шагом направился к
нему.
   - Преступника уже привезли, хозяин, - сказал он.
   - Да, я видел, - произнес лесник с сильным шампанским акцентом. - И уж
прости меня, друг, что не поспешил поприветствовать господ. Не шибко мне
хотелось встретиться со злодеем.
   - Да ничего, ничего. Все в порядке, хозяин.
   Лесник тяжело вздохнул:
   - Ох, не нравятся мне эти дела, вельми не по нутру. Боюсь, перепадет
мне от госпожи, что я без ее дозволения...
   - Не беспокойся, хозяин, госпожа еще поблагодарит тебя. Ведь бумага у
тебя есть - так чего же переживать?
   - Бумага-то есть, - проворчал лесник. - Да что мне с той бумажкой
делать?
   - Покажешь ее госпоже, когда она потребует. Пойми, ты делаешь ей
большую услугу.
   - Это я разумею...
   - Вот и ладушки, - ухмыльнулся Жакомо, подражая Шатофьеру. - Да, и еще
одно.
   Вместе с нами приехал господин с женой, сейчас они купаются в ручье, а
когда воротятся, будь так любезен, накорми их, попотчуй тем вином, что я
привез, и приготовь им постель. Возможно, они захотят отдохнуть, а то и
останутся переночевать.
   - О, с этим нет проблем, - заверил его лесник. - Про господина с женой
я поухаживаю с превеликой охотностью. Мне приятно будет послужить гостям,
которые не имеют никаких жутких дел.
   - Им ты скажешь, что мы взяли вино и отправились прогуляться пешком в
лесу. Что мы приехали с преступником, они не знают, и не говори им ничего.
   - Хорошо, хорошо...
   - А если кто-нибудь сюда наведается, ты ни о чем не знаешь.
   - Ну, конечно, конечно...
   - А также позаботься о наших лошадях, - добавил Жакомо и направился к
углу дома, за которым скрылись господа.
   А тем временем трое молодых людей вошли в дальнее помещение подвала,
которое до жути напоминало самую настоящую пыточную камеру.
   В помещении находилось четверо человек. Один из них был Гоше, слуга
Филиппа; он сидел за ветхим столом, напротив одетого в черное человека лет
тридцати. На столе стояла початая бутылка вина, три зажженные свечи в
подсвечнике, а также чернильница, полная чернил. Перед человеком в черном
лежало несколько листов чистого пергамента и полдюжины новых, зачищенных
перьев.
   В противоположном конце камеры пылал вставленный во вделанное в стену
кольцо факел. Рядом, возле жаровни с тлеющими углями, хлопотали двое
раздетых до пояса громил, раскладывая на полу зловещего вида инструменты,
о назначении которых было нетрудно догадаться.
   Завидев вошедших господ, все четверо вскочили на ноги и поклонились.
   - Ваша светлость, - сказал Гоше Шатофьеру. - Вот те самые люди, которых
мы ждали: младший секретарь управы города Сангосы мэтр Ливорес, а также
мастер городской палач с подручным.
   - Молодчина, Гоше, - одобрительно произнес Эрнан. - Ты прекрасный
слуга, не то что мой Жакомо.
   - А где же преступник? - спросил Рикард, тревожно озираясь по сторонам.
   - Ну, раз вы уже пришли, господа, - ответил секретарь, - то и его
должны вскоре привести.
   С этими словами он вопросительно взглянул на Эрнана, но тот
притворился, будто не понял его взгляда.
   - А вы не скажете, - не унимался Рикард, - в чем состоит его
преступление?
   - Разве вы не знаете? - искренне удивился мэтр Ливорес. - Впрочем, мне
тоже сообщили об этом лишь по приезде сюда. К вашему сведению, сударь, нам
предстоит допрашивать преступника, обвиненного в покушении на жизнь ее
высочества Маргариты Наваррской.
   - О Боже! - в ужасе содрогнулся Рикард. - Как же так!.. Господи
помилуй!..
   Кто?.. Кто?..
   - И этот преступник, - невозмутимо продолжал секретарь, даже не
подозревая, как он развлекает этим Шатофьера. - Представьте себе,
милостивый государь, этот преступник - ни кто иной, как сам господин
виконт Иверо.
 
 

                                   Глава LI 

 
   В КОТОРОЙ ТИБАЛЬД МИРИТСЯ С МАРГАРИТОЙ И ВСТРЕЧАЕТСЯ СО СТАРЫМ ЗНАКОМЫМ
 
 
   Спустя час после того, как Тибальд и Маргарита остались вдвоем,
отношения между ними значительно улучшились. Вначале они, по требованию
принцессы, мчали во весь опор, убегая от обескураженной Бланки и
приготовившегося к решительным действиям Филиппа. Потом, замедлив шаг,
Маргарита еще немного поупрямилась, но в конечном итоге все-таки попросила
у Тибальда прощения за вчерашние злые остроты, оправдываясь тем, что
сказаны они были спьяну и не всерьез. В первое Тибальд охотно поверил -
еще бы! - но в искренности второго утверждения он позволил себе
усомниться, о чем и сказал ей напрямик.
   Вместо того, чтобы продолжать оправдываться, Маргарита прибегла к более
верному способу убедить своего собеседника, что он несправедлив к ней, -
она принялась с выражением декламировать эту злосчастную эпическую поэму,
послужившую причиной их ссоры.
   Тибальд весь просиял. Его роман в стихах "Верный Роланд" уже тогда
снискал себе громкую славу, но тот факт, что Маргарита знала его наизусть,
польстил ему больше, чем все восторженные отзывы и похвалы вместе взятые.
Когда через четверть часа Маргарита устала и голос ее немного осип,
Тибальд тут же перехватил у нее инициативу и был восхищен тем, с каким
неподдельным интересом она его слушает.
   Так они и ехали не спеша, увлеченно повествуя друг другу о похождениях
влюбленного и чуточку безумного маркграфа Бретонского, верного палатина
франкского императора Карла Великого. Маргарита первая опомнилась и звонко
захохотала:
   - Нет, это невероятно, граф! Что мы с вами делаем?
   - Насколько я понимаю, декламируем моего "Роланда".
   - Слава Богу, что не "Отче наш".
   - В каком смысле?
   - Вы что, не знаете эту пословицу: "Женщина наедине с мужчиной..."
   - Ага, вспомнил! "Не читает "Отче наш"".
   - Ну да. Вот уже солнце садится, а мы все... Да что и говорить! Держу
пари, что кузену Красавчику даже в голову не пришло читать Бланке свои
рондo - хоть как бы они ей ни нравились.
   Тибальд усмехнулся:
   - Не буду спорить, принцесса. Потому что наверняка проиграю.
   - Бедный Монтини! - вздохнула Маргарита. - Зря он поехал в Рим.
   - Это вы о ком?
   - О любовнике Бланки... уже о ее бывшем любовнике. Наверное, сейчас он
сходит с ума.
   - Он ее очень любит?
   - Точь-в-точь, как ваш Роланд. Был себе хороший парень, в меру
распущенный, в меру порядочный, но повстречал на своем пути Бланку - и
все, погиб.
   Тибальд снова усмехнулся.
   - Да у вас тут все дамы отъявленные сердцеедки, как я погляжу, - с
иронией заметил он.
   - Возможно, - пожала плечами Маргарита. - Но к Бланке это не относится.
Она у нас белая ворона - скромная, застенчивая, даже ханжа.
   - Однако странное у нее ханжество!
   - Это вы к чему?
   - Да к тому, что ее ханжество нисколько не помешало ей иметь любовника.
   - И не только иметь, - добавила Маргарита. - Но и здорово кусать его в
постели.
   Тибальд нахмурился:
   - Постыдитесь, сударыня! У госпожи Бланки есть все основания обижаться
на вас.
   Она была права, упрекая вас в том, что вы рассказываете обо всех ее
секретах, которые она вам поверяет.
   - А вот и ошибаетесь. Бланка ничего подобного мне не говорила.
   - Так значит, ее любовник вам рассказал.
   - И вовсе не ее любовник, а мой... мой кузен Иверо. Как-то во время
купания он заметил на плече Монтини такой солидный, сочный синяк от укуса
- ну, и рассказал об этом мне. Так что никаких секретов я не выдаю. Может
быть, вы считаете иначе?
   Тибальд хранил гордое молчание, хмурясь пуще прежнего.
   - Что с вами стряслось, граф? - спросила Маргарита. - Если вам не по
нутру, что некоторые женщины кусаются в постели, так и скажите... Гм... На
всякий случай...
   Что вы молчите? О чем вы задумались?
   - Я думаю над тем, как это назвать.
   - Что именно?
   - Вашу болтовню.
   - И как же вы ее расцениваете?
   - Как копание в грязном белье - вот как.
   - Да ну! Вы такой стеснительный, господин Тибальд!
   - Вы преувеличиваете, госпожа Маргарита. Стеснительность не является
моей отличительной чертой. Однако, по моему убеждению, для всякой
откровенности существует определенная грань, переступать которую не
следует ни в коем случае - ибо тогда эта откровенность становится
банальной пошлостью.
   - Да вы, похоже, спелись с Красавчиком, - с явным неудовольствием
произнесла принцесса. - Недели три назад, прежде чем впервые лечь со мной
в постель, он...
   - Замолчите же вы! - вдруг рявкнул Тибальд, лицо его побагровело. - Как
вам не стыдно!
   Маргарита удивленно взглянула на него:
   - В чем дело, граф? Я что-то не то сказала?
   - Вот бесстыжая! - буркнул Тибальд себе под нос, но она расслышала его.
   - Ага! Выходит, я бесстыжая! Да вы просто ревнуете меня.
   - Ну, допустим... Да, я ревную.
   - И по какому праву?
   - По праву человека, который любит вас, - ответил Тибальд, пылко глядя
на нее.
   - Ах да, совсем забыла! Ведь в каждом своем письме вы не устаете
твердить:
   прекрасная, божественная, драгоценная - и так далее в том же духе. А из
"Песни о Маргарите", которую вы прислали мне в прошлом году, и вовсе
следует, что солнце для вас восходит на юго-западе, из-за Пиренеев. Вы
что, вправду путаете стороны света?
   - Не насмехайтесь, Маргарита. Вы же прекрасно понимаете, что это была
поэтическая аллегория.
   - Что, впрочем, не помешало вам написать мне этим летом, что вы
отправляетесь на свой личный восток, чтобы снова увидеть свое солнышко
ясное.
   - И опять же я выразился фигурально. Я...
   - Ну, и как вы находите свое солнышко? - не унималась Маргарита. -
Скажите откровенно, вы не были разочарованы?
   - Напротив. Оно стало еще ярче, ослепительнее. Оно сжигает мое сердце
дотла.
   - Однако вы еще не предложили этому солнышку свою мужественную руку и
свое горящее сердце.
   - А я уже предлагал. В прошлом году. Солнышко ясное помнит, что оно мне
ответило?
   Опустив глаза, Маргарита промолчала. Щеки ее заалели.
   - Вы прислали мне, - после короткой паузы продолжал Тибальд, -
большущие оленьи рога, чтобы - как было сказано в сопроводительном письме
- немного утешить меня, поскольку настоящие, мужские, наставить мне
отказываетесь. Было такое?
   Отвечайте!
   - Да, - в смятении подтвердила она. - Так я и сделала.
   - Это была не очень остроумная шутка. Но язвительная. - Тибальд
пришпорил коня.
   - В моей охотничьей коллекции хватает оленьих голов с рогами, - бросил
он уже через плечо, - и мне ни к чему еще одна пара, даже подаренная вами.
   Маргарита также ускорила шаг своей лошади и поравнялась с Тибальдом.
   - Не принимайте это близко к сердцу, граф, - сказала она. - Я признаю,
что тогда переборщила, мне очень стыдно, и... и хватит об этом. Давайте
лучше поговорим о чем-то другом.
   - И о чем?
   - Например, о нашей влюбленной парочке, о Бланке и Красавчике.
   - Сударыня! Опять вы...
   - Да нет же, нет! Ни слова об укусах и прочих пикантных штучках.
Поговорим о романтической стороне их отношений.
   - Романтической? - скептически переспросил Тибальд.
   - Ну, конечно! Бланка до крайности романтическая особа, да и Красавчик
не промах. А я, как любительница рыться в грязном белье, была бы не прочь
посмотреть, как они занимаются любовью на лоне природы. Тем более, что
белье у них всегда чистое, они ужасные чистюли, и если бы я вздумала
рыться...
   - Принцесса! - возмущенно воскликнул Тибальд. - Извольте прекратить...
   - Нет уж, это вы извольте прекратить строить из себя святошу, -
огрызнулась Маргарита. - Лицемер несчастный! Будто бы я не читала ваши
"Рассказы старой сводницы", в которых вы бессовестно подражаете Бокаччо.
   Тибальд покраснел.
   - Это... знаете ли... - пристыжено пробормотал он. - У каждого есть
свои грехи молодости. Десять лет назад - тогда мне было шестнадцать, - и
я...
   - Тогда вы лишь недавно потеряли невинность, но сразу же возомнили себя
великим сердцеедом и большим знатоком женщин. Я угадала?
   - Ну, в общем, да.
   - Так почему бы вам не переписать эти рассказы с учетом накопленного
опыта. И добавить к ним новеллу про Красавчика с Бланкой - если хотите, ее
мы напишем вместе.
   Тибальд пристально поглядел на нее:
   - Вы это серьезно?
   - Вполне.
   - Что ж, в таком случае, у нас выйдет не новелла, а поэма.
   - Тем лучше. И на каком же языке мы будем ее слагать - на галльском или
на французском? Но предупреждаю: французский я знаю плохо.
   Тибальд хмыкнул:
   - А разве есть вообще такой язык?
   - А разве нет? - удивилась Маргарита.
   - Конечно, нет. То, что вы называете французским, на самом деле
франсийский - на нем разговаривает Иль-де-Франс, Турень и Блуа; а мой
родной язык шампанский. В разных областях Франции, если Францией считать
также и Бретань, Нормандию, Фландрию, Лотарингию и Бургундию,
разговаривают на очень разных языках - анжуйском, пуатвинском,
бургундском, бретонском, пикадийском, нормандском, валлонском,
лотарингском, фламандском...
   - Ой! - с притворным ужасом вскричала Маргарита. - Довольно,
прекратите! У меня уже голова идет кругом. Боюсь, вы меня превратно
поняли, граф. Говоря о французском, я имела в виду язык знати,
духовенства, в конце концов, просто образованных людей.
   - То есть, франсийский?
   - Да.

Предыдущая Части Следующая


Купить фантастическую книгу тем, кто живет за границей.
(США, Европа $3 за первую и 0.5$ за последующие книги.)
Всего в магазине - более 7500 книг.

Русская фантастика >> Книжная полка | Премии | Новости (Oldnews Курьер) | Писатели | Фэндом | Голосования | Календарь | Ссылки | Фотографии | Форумы | Рисунки | Интервью | XIX | Журналы => Если | Звездная Дорога | Книжное обозрение Конференции => Интерпресскон (Премия) | Звездный мост | Странник

Новинки >> Русской фантастики (по файлам) | Форумов | Фэндома | Книг