Русская фантастика / Книжная полка WIN | KOI | DOS | LAT
Предыдущая                         Части                                  
   Вооруженные девы выхватывали из колчанов стрелы и проводили ими
глубокие борозды на своих белоснежных челах. Кровь струями текла по их
ланитам, они собирали ее в горсть и бросали капли в жертвенный огонь.
   Пламя раздвоилось, как широко распахнувшийся полог, над жертвенником
встало облако белого пара. Когда же оно поредело и тусклым свитком уплыло
из храма к дальним горам, на жертвеннике, между двух стен огня, осталась
женщина, мертвенно-бледная, с закрытыми глазами. Она была одета в такую же
короткую тунику, как и все девы храма, так же имела лук в руках и колчан
за плечами, но была прекраснее всех. Строгим холодом веяло от ее
неподвижного лица.
   Мольбы, крики, песни и пляски росли, как буря на море. Пламя сверкало,
напрягая свою мощь, чтобы согреть и разбудить мертвую красавицу. Синие
жилки, точно по мрамору, побежали под ее тонкою кожей; грудь дрогнула;
губы покраснели и зашевелились... и - с глубоким вздохом, будто сбросив с
плеч тяжесть надгробного памятника, - она пробудилась от сна.
Оглушительный вопль приветствовал ее... Все упали ниц; даже юноша с
золотою лирою склонил свою прекрасную голову. Огонь на жертвеннике угас
сам собою, а над челом красавицы вспыхнул яркий полумесяц. Он рос и
заострял свои рога, и в свете его купалось тело богини, точно в
расплавленном серебре. Она водила по толпе огромными черными глазами,
мрачными, как сама ночь, под бархатным пухом длинных ресниц. Взгляд ее
встретился с взглядом Флореаса, и оружейник почувствовал, что она смотрит
ему прямо в душу и что не преклониться пред нею и не обожать ее может
разве лишь тот, у кого вовсе не гнутся колена, у кого в сердце не осталось
ни искры тепла, а в жилах - ни капли крови. Кто-то дал ему в руки стрелу,
и он, в восторженном упоении, сделал то же, что раньше делали все вокруг:
глубоко изранил ее острием свой лоб и, когда заструилась кровь, собрал
капли в горсть и бросил к ногам богини с громким воплем:
   - Радуйся, царица!
   И, в ответ его воплю, среди внезапной тишины, раздался мощный голос,
глухо и торжественно вещавший медлительную речь:
   - Здравствуй, мой светлый бог и брат, царь лиры и солнца! Здравствуйте,
мои верные спутницы и слуги! Здравствуй и ты, чужой юноша, будь желанным
гостем между нами. Семь веков прошло, как закатилось солнце богов и я,
владычица ночей, умерла, покинутая людьми, нашедшими себе новых богов в
новой вере.
   Здесь был мой храм - здесь моя могила. Вымерли мои слуги, прахом
рассыпались мои алтари, сорными травами заросли мои храмы, мои кумиры
стали забавою людей чужой веры. Жертвенный огонь не возгорался на, моей
могиле, я не обоняла сладкого дыма всесожжений. Не могут боги жить без
жертв; безжертвенный бог засыпает сном смерти. Я спала в земле, как спят
человеческие трупы, как спито все вы, мои спутницы и слуги; я - мертвая
богиня побежденной веры, царица призраков и мертвецов! Юноша разбудил меня.
   Он пришел на таинственный зов, он оживил мой храм и согрел огнем мой
жертвенник. Клянусь отцом моим, спящим на вершине Олимпа, - велик его
подвиг, и велика будет его награда. Николай Флореас! Хочешь ли ты забыть
мир живых и здесь в пустыне стать полубогом среди забытых богов? Хочешь ли
ты свободно коротать с нами веселые и торжественные ночи и в вихрях
носиться над землею, от льдин великого моря блаженных Гипербореев к слонам
и черным пигмеям лесистой Африки? Хочешь ли ты назвать своим братом бога
звуков и света? Скажи: хочу! - отрекись от своего мира, и я отдам тебе
свою любовь, которой не знал еще никто из богов и смертных.
   И небо и земля молчали, и ветер не дышал, когда Флореас тихо ответил:
   - Хочу. Я твой раб, и жизнь моя принадлежит тебе.
   Пламенем вспыхнули очи богини, радостно дрогнули ее ноздри, громкий
крик, похожий на охотничий призыв, вырвался из ее груди. Она сошла с
жертвенника и, прямая и трепещущая, как стрела, только что сорвавшаяся с
тетивы, приблизилась к Флореасу. Теплые уста с дыханием, пропитанным
ароматом животворящей амброзии, коснулись его губ; теплая рука обвила его
шею и закрыла ему глаза. Флореас слышал, как богиня отделила его от
земли... как они медленно и плавно поднялись в воздух, сырой и
прохладный... С шумом, песнями и смехом взвилась за ними вся толпа,
наполнявшая храм, ее движение рождало в воздухе волны, как в море...
Богиня сняла руку с глаз Флореаса; он увидал себя на страшной высоте; огни
храма меркли глубоко внизу. Закрыв глаза, он почти без чувств склонился на
плечо богини, пропитанное светом осенявшего ее полумесяца... Как сквозь
сон, слышал он охотничьи крики и свист вихря, помчавшего воздушный поезд в
безвестную даль. Волосы богини, подхваченные ветром, хлестали его по лицу.
   - Не бойся! - слышал ее голос Флореас. - Не бойся, супруг мой. Тот,
кого я держу в своих объятиях, не должен ничего бояться. Он сильнее
природы, она его слуга...
   Они мчались над широкими реками в плоских берегах, над темными городами
с стрелкообразными колокольнями, над тихо шепчущими маисовыми полями,
изрезанными сетью мутных каналов, над болотами, окутанными в густую пелену
опасных туманов, - направляясь на далекий север, к неприступной стене
суровых Альпов. Снежная метель захватила воздушный поезд, потащила его по
узким ущельям к сверкающим льдинам глетчера и долго крутила охоту богини
по снежным полям. Стадо серн пронеслось так далеко, что Флореасу оно
показалось стадом каких-то рогатых мышей. Но богиня бросила стрелу, и
стадо рухнуло в внезапно открывшуюся пред ним бездну.
   - Галло - э! Добыча! Добыча! - закричала богиня. И хохотом, и воплями
отвечала ей дикая охота. Гремели рога, выли псы, звенела арфа прекрасного
светлого бога.
   Они спускались к тихим озерам, чтобы поражать проворных выдр, когда они
выныривали из-под воды, держа в зубах карпа или щуку. Богиня опрокидывала
постройки умных бобров и, когда зверьки темными пятнами ускользали в
разные стороны, сыпала в них убийственные стрелы. Потянулись лесистые
равнины Германии. Лиственное, море шумело и волновалось от веяния
волшебного полета.
   Ноги Флореаса скользили по вершинам столетних дубов. Мохнатые зубры,
ветворогие лоси, лани с кроткими глазами, привлеченные блеском полумесяца
на челе великой охотницы, выбегали на лесные прогалины и метались, оглашая
ночную тишь мычанием и блеянием. Им отвечали в кустарниках голодные волки,
испуганные медведи жалобно рыкали в глубоких берлогах. Но стрелы богини
падали, как дождь, и, когда поезд дикой охоты улетал, рев и вой животных
сменялся зловещею тишиною кладбища. Запах крови поднимался от леса. Богиня
жадно впивала его, раздувая ноздри, привычные к жертвенным ароматам. Глаза
ее сверкали, как у тигрицы, впускающей когти в оленя. Она казалась
двуногим зверем, но зверем сверхъестественным, в котором соединялись и
самое возвышенное и самое ужасное существа животного мира: зверь - самый
хищный и самый красивый, самый кровожадный и самый величественный, самый
жестокий и самый обаятельный. Пред нею надо было трепетать, но нельзя было
не восторгаться ею и не поработиться ей всей душой. Под обаянием ее
взгляда Флореас кричал так же, как она, вместе с нею рассыпал смертоносные
стрелы, с тем же наслаждением впивал одуряющий запах потоков крови,
обозначавших страшный путь дикой охоты по северным лесам.
   Они мчались над Рейном, великою рекою чудес. Флореас видел, как в его
волнах сверкали золотые клады, хранимые лебедиными девами, слышал, как
грохотали водопады, как в медных замках храпели их глупые властелины,
свирепые великаны. Из щелей в береговых скалах выползали рудокопы-гномы и
дивились дикой охоте, задирая головы до тех пор, пока красные шапочки
свалились с макушек. Ушей Флореаса коснулся грозный шум морского прибоя.
Морские валы рвались в устье, побеждая силу течения реки-великана. На
сотни миль кругом кипело седыми валами Северное море - угрюмое, холодное,
с бурою водою под белесоватым небом, море-враг, море-чудовище. Восток
бледнел, звезды меркли и уходили за водную равнину.
   - Домой! Домой! - звала богиня. Голос ее звучал резко и печально, как
голос ночной птицы, зачуявшей близость утра. У Флореаса заняло дыхание от
усиленной быстроты полета. В промежутках головокружения он едва успел
заметить, как длинною вереницею вились за поездом тени убитых зверей. Но
чем больше белел восток, тем бледнее становились эти тени: то один, то
другой призрак из свиты богини исчезал, сливаясь с утренними облаками.
Тише раздавались охотничьи крики и хохот, замолк звон золотой лиры,
потускнел венчавший богиню полумесяц. И только она сама оставалась
неизменно прекрасною и сильною. Так же мощно, но еще нежнее и доверчивее
прежнего, обнимала ее рука плечи Флореаса; то огнем восторженного
возбуждения, то туманом неги покрывались ее обращенные к нему глаза... Они
опустились в таинственный храм, откуда несколько часов тому назад унес их
поезд дикой охоты. Флореас остался один с богинею - пред ее опустелым
жертвенником-могилой.
   Беспокойным взором обвела она окрестные вершины: в сизых облаках уже
дрожали золото и румянец близкой зари... И Флореас в последний раз услыхал
голос богини:
   - Мой день кончен... теперь - любовь и сон. Когда весь мир спит, встаем
и царствуем мы, старые, побежденные боги, и умираем, когда живете вы...
Мой день кончен... теперь - любовь и сон. Приди же ко мне и будь моим
господином!..
   Солнце роняло на землю отвесные лучи полудня. Флореас в задумчивом
оцепенении сидел среди безобразных груд разрушенного храма. Он не
разбирал, что было с ним ночью: сон ли ясный, как действительность, или
действительность, похожая на сон. Да и не хотел разбирать. Он понимал одно:
   что судьба его решена, что никогда уже не оторваться ему от этого
пустынного места, одарившего его такими страшными и очаровательными
тайнами... Если даже это были только грезы, то стоило забыть для них весь
мир и жить в них одних. Только бы снова мчаться сквозь сумрак ночи в вихре
дикой охоты, припав головою к плечу богини, и на рассвете снова замирать в
ее объятиях сном, полным видений любви и смерти.
   Так, полный сладких воспоминаний, в близком предчувствии бурных
наслаждений новой ночи, сидел он и не замечал медленно текущего жаркого
дня, уставив неподвижный взор на остатки жертвенника, где явилась вчера
богиня.
   И загадочные буквы, растерянные по обломкам разрушенной надписи, теперь
открывали ему свой ясный смысл - радостный смысл верного обетования:
 
   Hic jacet Diana Dea 
   Inter mortuos viva 
   Inter vivos mortua.
    
 "Здесь покоится богиня Диана, живая между мертвыми, мертвая между живыми".
   Подмастерья Флореаса, добравшись до Пизы, рассказали, как таинственно
пропал их хозяин. Не только Камайоре, но и все соседние городки приняли
участие в поисках без вести исчезнувшего оружейника, но их труд был
напрасен. Тогда судьи доброго города Камайоре решили, что Флореас и не
думал пропадать, а просто его убили подмастерья и зарыли где-нибудь в
пустыне. Бедняков бросили в подземную темницу с тем, чтобы, если Флореас
не явится в годовой срок со дня своего исчезновения, повесить
подозреваемых убийц на каменной виселице у городских ворот. К счастью для
невинных, незадолго до конца этого срока синьор Авеллано да Виареджио,
гоняясь за диким вепрем, попал, вместе со всею своею свитой, в ту же
трущобу, что поглотила молодую жизнь Николая Флореаса.
   Пробиваясь сквозь бурелом, кустарники и скалы, охотники наткнулись на
одичалого человека в рубище, обросшего волосами, с когтями дикого зверя.
Он бросился от людей, как от чумы, однако его догнали и схватили. Напрасно
рычал он, боролся и кусался, напрасно хватался за каждый камень, за каждое
дерево, когда понял, что его хотят увлечь из пустыни. Дикаря привезли в
Виареджио, насильно остригли и вымыли, и знакомые с ужасом узнали в нем
Николая Флореаса.
   Приор нагорной обители босоногих капуцинов в Камайоре дал приют
несчастному оружейнику в тюремной келье, приставив к нему двух дюжих
служек. Но в первую же ночь стражи-караульщики убежали от кельи,
перепуганные бурным вихрем и странными голосами. Неведомо откуда налетели
они в монастырскую тишь и, то рыдая, то смеясь, звали к себе Флореаса. А
он, между тем, безумно бился в своей келье, как птица в клетке, и отвечал
на призывы незримых друзей такими воплями, как будто с него с живого
сдирали кожу. В следующую ночь сам приор был свидетелем этого чуда, против
которого оказались бессильными заклинательные молитвы и святая вода. Тогда
стало ясно, что Флореас - чародей, и решено было, пока не наделал он беды
и соблазна христианскому миру, сжечь его, во славу Божию, по законам
страны и церковному уставу, огнем на торговой площади доброго города
Камайоре, в праздник Святой Троицы, после обедни. До самого праздника
Святой Троицы жил Флореас в монастыре, ночью буйствуя и пугая братию
дьявольским наваждением, а днем тихий, кроткий и молчаливый. Он снова
выучился понимать человеческую речь и изредка обменивался словами со
своими стражами. Когда ему объявили его участь, он равнодушно выслушал
приговор и даже улыбнулся: такова была его вера в могущество помогавшего
ему беса. Разум его не всегда был затемнен, и монастырскому врачу,
кроткому брату Эджицио из Фьезоле, удалось выпытать у грешника, как
вступил он в союз с обольстившим его бесом. Каковой рассказ Фра Эджицио и
записал смиренномудро в монастырский мемориал на страх и поучение всем
добрым христианам о коварных кознях и обольщениях неустанного отца всякого
греха и лжи, вечно зло деющего сатаны. Совершив откровенное признание,
колдун Флореас стал хиреть и чахнуть и умер в канун дня Святой Троицы,
назначенного ему милосердием властей, дабы он мог очистить огненною
смертью тяжкий грех союза с адом, взятый им на свою погибшую душу. Но
дьявол, коварный враг всякого доброго начинания, не допустил своей жертвы
до спасительного костра и задушил Флореаса в ночи. Так что поутру стражи,
пришедшие за колдуном, нашли в келье только холодный труп его, который, по
благому рассуждению приора и городских судей, был возложен на костер пред
очами вполне благочестивых граждан города Камайоре. Когда же тело колдуна
обратилось в пепел, внезапно, при тихой погоде и солнечном дне, налетел
жестокий вихрь и, разметав костер, умчался в горы, к ужасу всех
присутствующих господ, дам и всякого звания народа, которые не усомнились,
что в оном вихре незримо прилетал за душою покойного Флореаса погубивший
его своими обольщениями дьявол.
    
  
 sf.nm.ru

--------------------------------------------------------------------
"Книжная полка", http://www.rusf.ru/books/: 11.10.2001 19:21


Предыдущая Части


Купить фантастическую книгу тем, кто живет за границей.
(США, Европа $3 за первую и 0.5$ за последующие книги.)
Всего в магазине - более 7500 книг.

Русская фантастика >> Книжная полка | Премии | Новости (Oldnews Курьер) | Писатели | Фэндом | Голосования | Календарь | Ссылки | Фотографии | Форумы | Рисунки | Интервью | XIX | Журналы => Если | Звездная Дорога | Книжное обозрение Конференции => Интерпресскон (Премия) | Звездный мост | Странник

Новинки >> Русской фантастики (по файлам) | Форумов | Фэндома | Книг