Русская фантастика / Книжная полка WIN | KOI | DOS | LAT
Предыдущая                         Части                                  
   - Жаль, что не понимаете. Студентом вы  были  более  понятливым.  Я  не
допущу никакого риска прежде всего  для  этого  молодого  человека,  -  он
кивком указал на Озерова.
   - Мы не дети, Павел Викторович, и не играем водородной бомбой,  как  вы
изволили заметить. - Хмелик взял тот  же  тон.  -  Эксперимент  совершенно
безопасен. Прежде чем ко мне обратиться, Озеров  успел  побывать  во  всех
частях света, а позавчера вечером мы с ним высадились на борту теплохода в
Северном море и в тот же час тем же путем вернулись вот в эту комнату.  Ни
малейшего риска не было. Даже давление не повысилось.
   - Думаю, что классическое понимание легкомыслия с моим  не  расходится.
Очень жаль, что молодой человек...
   - У него, между прочим, есть имя и фамилия.
   - Все равно молодой человек, как все студенты, - нетерпеливо отмахнулся
Сошин и, поймав невысказанное возражение на лице Озерова, улыбнулся. - Уже
не студент? Все равно юноша. И меня  бы  не  заинтересовала  судьба  этого
юноши, если бы он не стал обладателем  открытия,  которое  перевернет  всю
нашу науку о пространстве  -  времени.  Оно  подчиняется  его  биотокам  и
действует, пока будет принимать эти биотоки. Так как по-вашему: при  каких
условиях можно будет снять с него этот браслет?
   - Всем ясно, при каких, Павел Викторович.
   - Ага, всем ясно. Тем лучше. Во время  ваших  самодеятельных  экскурсий
ничего не случилось, но ведь могло случиться!  Всегда  можно  предполагать
худшее: человек смертен. А что тогда?  Если  браслет  остается  невидимым,
открытие погибает навсегда для  науки,  для  человечества.  Если  же  нет,
браслет снимет  первый  попавшийся  санитар  или  полицейский.  Вы  можете
предположить судьбу открытия, даже если он  сам  не  наденет  браслета,  а
продаст его старьевщику или ювелиру?
   Хмелик молчал. "Растерялся, -  подумал  Озеров.  -  И  что  этот  Сошин
паникует? Без риска и улицу не перейдешь".
   - Зачем предполагать худшее, профессор?  -  пришел  на  помощь  Хмелику
Губин. - Озеров не ребенок, да и мы будем рядом. Вы тоже, надеюсь?
   - Не надейтесь, я остаюсь.
   Лицо Сошина окаменело, глаза погасли. Ни на кого не глядя, он произнес:
   - Жаль, что не убедил вас. Очень жаль.
   - А мы вернемся самое большее через полчаса, -  обрадовался  Хмелик.  -
Живей, Андрей, поворачивайся.
   Озеров не задержал очередного видения. Город возник на перекрестке двух
не очень широких  улиц.  Южное  солнце  купалось  в  блистании  магазинных
стекол,  в  укатанном  шинами  асфальте.  Полицейские  в  белых  перчатках
оттесняли  прохожих,  толпившихся  на  тротуарах.  Уличное  движение  было
перекрыто. И сейчас же по перекрестку в адской стрельбе моторов  сверкнуло
несколько разноцветных молний. Одна за другой - белая, зеленая, красная.
   - Трасса, - сказал Хмелик. - Гонки уже  идут.  Поднимись  над  городом,
старик. Над крышами.
   Озеров мысленно повторил требование, и  город  упал  вниз,  закружился,
обтекая высокий холм, возглавленный спесивого  вида  зданием  с  пальмовым
парком  и  широкими  автомобильными  подъездами.   Показалась   гавань   с
расплавленной лазурью моря и белыми крыльями парусных яхт. Уличная  трасса
загибалась внизу двумя виражами к  трибунам,  похожим  издали  на  палитру
художника. Озеров спикировал на них и  увидел  сплошной  карнавал  цветов,
вернее, женских платьев  самых  причудливых  расцветок  и  форм.  Белые  и
кремовые костюмы мужчин только подчеркивали это неистовое пиршество цвета.
   - А мест-то нет, - сказал Губин.
   - Найдем. Гони в самый край, старик. Там три ряда свободных.
   Выбрали средний. Озеров превратил "окно" в "дверь"  и  кивнул  Хмелику.
Тот выскочил со словами: "За мной, не задерживайтесь.  Озеров  последний".
Тут же вышел Губин небрежно и невозмутимо,  как  на  прогулке.  Неожиданно
выпрыгнула Валя, до сих пор чего-то робевшая. Спокойно шагнул Минченко,  и
осторожно Гиллер, выбирая, где ступить, как на размытом  дождями  проселке.
Озеров оглянулся на хмуро сидевшего Сошина и спросил:
   - Вы остаетесь,  профессор?  Зря.  Тогда  не  пугайтесь  -  сейчас  все
исчезнет.
   Он шагнул  на  трибуны,  где  все  уже  уселись  тесной  группочкой  на
почему-то пустом островке в кипевшем море болельщиков. И тотчас же  внизу,
по шоссе, обгоняемые стрельбой моторов, мелькнули  теми  же  разноцветными
молниями гоночные машины. И в том же порядке: белая, зеленая,  красная.  В
репродукторе рядом торопливо грассировал диктор. Озеров перевел:
   - Впереди по-прежнему Реньяк. За  ним  Козетти.  Третьим  упрямо  идет,
никого не пропуская вперед, советский гонщик Туров.
   На ближайшем, хорошо видном с трибун  вираже  красная  машина  каким-то
немыслимым змеиным маневром проскользнула у края шоссе, неожиданно обогнав
зеленую. На трибунах ахнули. Диктор хрипло закричал:
   - Москва обошла Милан! Туров вырвался на второе место. Он все больше  и
больше отрывается от Козетти. Следите за красной машиной!
   Озеров переводил, а диктор продолжал, упоенно захлебываясь:
   - Если Козетти не сумеет достать советского гонщика,  шансы  Италии  на
победу ничтожны. Вся  борьба  на  финише  развернется  между  французом  и
русским.
   - Кажется, мы не увидим финиша, - сказал Хмелик.
   Мимо свободной нижней  скамьи  к  ним  приближались  юноша-контролер  и
пожилой крепыш с подстриженными седыми усами.
   - Ваши билеты, мосье, - вежливо потребовал контролер.
   - Они у нашего спутника,  -  мгновенно  нашелся  Озеров.  -  Он  сейчас
подойдет.
   - А где он находится?
   - В ресторане.
   - В каком?
   - Ну, в этом... внизу, - замялся Озеров.
   - Внизу два ресторана, мосье.
   - Поищите в обоих. Высокий блондин в светлом костюме. Зовут  его  мосье
Турофф. Родной брат участника гонок.
   Контролер вопросительно взглянул на стоявшего позади крепыша. Тот молча
кивнул, и контролер удалился, а  седоусый  сочувственно,  даже  дружелюбно
улыбнулся и присел в полуоборот к ним на нижней скамье.
   - Брата вы сами придумали или он действительно существует? - спросил он
по-русски. - Я  что-то  не  слыхал  о  нем.  А  уж  газетчики  обязательно
пронюхали бы о его приезде.
   - А почему мы, собственно, должны отвечать на ваши вопросы? - с вызовом
спросил Губин.
   Седоусый ответил не сразу. Он был не молод, должно быть, завершал  свой
шестой десяток.  Белоснежный  костюм  и  дорогая  панама  довершали  облик
солидного, самоуверенного, знающего людей буржуа,  "Власовец",  -  подумал
Озеров.
   - Ну что ж,  давайте  познакомимся,  -  все  еще  приветливо  улыбнулся
незнакомец. - Карачевский-Волк, сын свитского генерала, гимназистом пятого
класса уехавший из России и все еще не забывший  родной  язык.  Любопытно,
слышится у меня акцент?
   - Пожалуй, нет, - сказал Озеров.
   - Приятно слышать. А вопросы я вам задаю, конечно, не по  сомнительному
праву соотечественника.  Разные  бывают  соотечественники.  Не  со  всяким
приятно встретиться. Возможно, и для вас - со  мной.  Служу  я  в  здешней
полиции,  господа.  Нечто  вроде  частного  пристава.  Подчиняюсь   только
полицейскому  комиссару,  а  потому,   так   сказать,   облечен   властью.
Удовлетворены?
   - Вполне, - засмеялся Хмелик. - Спрашивайте.
   - Откуда вы появились, господа? Я сидел выше.  Была  пустая  скамья,  и
вдруг ниоткуда, из воздуха, возникли вы. Прислушался: говорят по-русски. Я
не марксист, но в привидения не верю.  Отсюда  мой  первый  вопрос:  каким
образом вы здесь? Никакого брата у господина Турова на трибунах  нет.  Это
мне известно.
   - Это ты выдумал брата? - спросил Хмелик у Озерова.
   - Надо же было что-то придумать.
   - Короче говоря, у нас нет билетов, господин полицейский.
   - Как же вы прошли контроль?
   - Вы же не верите в привидения.
   - А есть ли у привидений документы? Скажем, паспорта, визы?
   - Остались в отеле, - нашелся Хмелик.
   - В каком?
   Хмелик смущенно взглянул на Озерова: может быть, тот  знает  хоть  один
отель в Монте-Карло? Но седоусый перебил:
   - Не выдумывайте второго брата русского гонщика. Кстати, он  имеет  все
шансы на  гран-при.  А  вас,  господа,  попрошу  проследовать  за  мной  в
управление.
   - Что же делать? - испуганно зашептал Гиллер на ухо Хмелику. - Ведь это
пахнет международным скандалом.
   - Выкрутимся.
   В полицейской дежурке, как это  ни  странно,  было  чисто  и  безлюдно.
Только  отполированная  до  блеска  скамья  перед  деревянным   загончиком
свидетельствовала о том, что здесь  сиживало  великое  множество  клиентов
полицейского  комиссара.  Стол  за  барьером  с   полудюжиной   телефонных
аппаратов и пухлых телефонных справочников тоже пустовал.
   - Все на гонках, - пояснил Карачевский-Волк. -  А  вам,  увы,  придется
подождать, - с деланным сожалением прибавил он.  -  Комиссар,  видимо,  не
уйдет до финиша, хотя  я  и  поспешу  предупредить  его.  Надеюсь,  вы  не
соскучитесь в  своей  компании,  да  и  осталось  до  финиша  каких-нибудь
двадцать минут - не больше. О результатах  узнаете,  если  откроете  окно:
отсюда все слышно. - Он поскучнел и присовокупил: - А бежать  не  советую:
окно выходит во двор и все выходы охраняются. О ревуар, господа.
   Он ушел. В наступившей тишине гулко отсчитывала минуты большая  стрелка
на круглых стенных часах. Валя сидела с видом наказанной школьницы.  Губин
с наигранным равнодушием  разглядывал  ногти.  Остальные  просто  молчали:
Только Гиллер, нервничая,  то  вскакивал  к  деревянному  барьеру,  словно
пытался достать телефонную трубку, то садился опять.
   - Да перестаньте же, профессор, - сказал Хмелик.
   - А вы понимаете, что произошло? - гневно спросил геолог. -  Сошин  был
прав, говоря о вашем легкомыслии. Полицейский участок  в  чужой  стране  -
финал вашего экспериментум круцис! Что мы скажем комиссару?
   - Ничего не скажем. Комиссар найдет  только  пустую  скамейку.  Озеров,
давай!
   И за деревянным барьером  дежурки  показался  знакомый  уголок  комнаты
Хмелика - навощенный паркет, стулья в  беспорядке  и  диван  у  стены,  на
котором одиноко сидел озабоченный Сошин.
   Полицейская  дежурка  исчезла.  Все  уселись  с  веселым   недоумением,
перебивая друг друга:
   - Как будто ничего и не было.
   - Мираж.
   - Расскажешь кому - никто не поверит.
   - Ничего вы никому уже не расскажете, - требовательно вмешался Сошин. -
Это первое. О браслете  забудьте  -  это  второе.  Кстати,  ваша  авантюра
продолжалась не полчаса, а час десять минут.
   - Произошло осложнение, - сказал Хмелик.
   - Я это предвидел.
   - У меня такое  впечатление,  -  обиженно  заметил  Хмелик,  -  что  вы
расцениваете наши действия как нечто противозаконное.
   Профессор ответил не сразу. Он прищурил один глаз и то ли с иронией, то
ли всерьез сказал:
   -  Конечно,  противозаконное.  Переход  границы   без   соответствующих
документов. Ни один прокурор не помилует.
   - Какой же это переход границы? Это нуль-переход.
   - А чем он отличается  от  перелета  на  самолете  без  опознавательных
знаков? Или на воздушном шаре? Или под водой с аквалангом? Во всех случаях
использование техники для одной цели. - Увидев смущенные, даже растерянные
лица, Сошин улыбнулся и прибавил: - Но нам, я думаю,  это  простят.  Из-за
техники. Очень уж она необыкновенна...
   - Простите, профессор, -  перебил  Губин,  -  вы  предложили  забыть  о
браслете. Я не ослышался?
   - Не ослышались. Я имел в виду, конечно, не нашу  докладную  записку  в
Академию наук,  а  обывательские  пересуды  о  происшедшем.  Предположите,
друзья, что за границей узнают об этой  штуковине.  Какие  средства  будут
ассигнованы, какие силы приложены, чтобы раздобыть ее! С этой минуты жизнь
Озерова будет в опасности величайшей: ведь только она будет  стоять  между
ним и браслетом. И наша задача с этой минуты оберегать ее, и наша удача  в
том, что находка Озерова досталась не какому-нибудь крупному  или  мелкому
хищнику, не болвану, мнящему себя гением,  а  просто  честному  советскому
человеку. Великий соблазн таит в себе эта лампа Аладдина. А владелец ее не
соблазнился ничем, кроме нескольких туристских  походов  в  майн-ридовском
вкусе.
   - Кстати,  один  туристский  поход  все-таки  понадобится...  -  сказал
Хмелик. - Вы о роще забыли.
   - Верно, - согласился Сошин. - С нее-то мы и начнем. Кто знает,  может,
именно там и состоится встреча, о которой мы  до  сих  пор  и  мечтать  не
могли.
   Прошла только минута молчания, но  в  эту  минуту  в  сознании  Озерова
промелькнула вся его жизнь. Где-то далеко -  детство,  ближе  -  институт,
лекции и лингафон, Диккенс и Уэллс в подлинниках, первые  шаги  учителя  и
робкие мечты об аспирантуре. И  вдруг  как  вспышка  магния  -  диковинный
браслет,   одинокие   забавы   глобтроттера   и   вмешательство   Хмелика,
поставившего последнюю точку. И потом вспышка гаснет - еще закрыт занавес,
еще не засветился экран  перед  первыми  кадрами  нового  фильма,  еще  не
открылась калитка в стене. Она так и не открылась перед героем Уэллса,  но
Озеров знает, что нужно только толкнуть ее.
   И знает, что за калиткой. Новое дело, новые обязанности, новая жизнь.
   Может быть, риск, может быть, подвиг.
   Может быть.

Предыдущая Части


Купить фантастическую книгу тем, кто живет за границей.
(США, Европа $3 за первую и 0.5$ за последующие книги.)
Всего в магазине - более 7500 книг.

Русская фантастика >> Книжная полка | Премии | Новости (Oldnews Курьер) | Писатели | Фэндом | Голосования | Календарь | Ссылки | Фотографии | Форумы | Рисунки | Интервью | XIX | Журналы => Если | Звездная Дорога | Книжное обозрение Конференции => Интерпресскон (Премия) | Звездный мост | Странник

Новинки >> Русской фантастики (по файлам) | Форумов | Фэндома | Книг