Русская фантастика / Книжная полка WIN | KOI | DOS | LAT
Предыдущая                         Части                         Следующая
назад я гулял за городом. Вечер был прекрасный, и я. задумавшись, забрел
довольно далеко по большой дороге, ведущей в Алтенбург. Подходя к
небольшому лесочку, л услышал спорящие между собою два голоса. Спор
казался весьма жарким; но, не понимая языка, на котором говорили, я не мог
отгадать, о чем шло дело. Из нескольких слов я успел только заключить, что
изъяснялись поиспански.
   Вы знаете, что я не любопытен, однако в эту минуту какая-то непонятная
сила понуждала меня подойти ближе. Я увидел сидящую неподвижно под деревом
девушку с опущенными вниз глазами. Белый прозрачный вуаль, которым покрыто
было ее лицо, не мешал мне различить ее прелестные черты!
   Она, казалось, не принимала никакого участия в том, что близ нее
происходило, хотя, как я тотчас заметил, сама она была предметом
слышанного мною жаркого спора. Перед нею стояли два человека, которых
голос н движения изъявляли величайшую ярость. Один из них - высокий
мужчина в красном плаще, в треугольной шляпе - хотел подойти к красавице;
а другой - гораздо меньший ростом, худощавый, в светло-сером сюртуке, в
круглой серой шляпе с широкими полями - не допускал его. Ссора кончилась
дракою. Уже красный плащ повалил на землю своего соперника, уже протягивал
он руки к сидящей под деревом девушке, - а я все еще стоял неподвижно, не
знал, кому из них предложить свою помощь... Наконец взор, брошенный мною
на лицо высокого мужчины, решил мое недоумение. Вы не можете представить,
какая адская радость выражалась в его физиогномии!
   Уже схватил он за руку девицу, как вдруг я выскочил из-за кустов.
   - Остановись! - закричал я ему понемецки. - Я не позволю никакого
буйства!
   Неожиданное мое появление удивило их. Красный плащ взглянул па меня
пристально и громко захохотал.
   - Пускай же эта госпожа сама решит, кому она хочет принадлежать! -
вскричал он. Я подошел к ней, по чтительно поклонился и сказал:
   - Ожидаю ваших приказаний, милостивая государыня!
   Но она все молчала... Я догадался, что она была в обмороке.
   Между тем мужчина в сером сюртуке подошел к своему сопернику.
   - Вентурино! - сказал он ему, - теперь ты со мною не сладишь. Советую
тебе удалиться!
   - Хорошо! - отвечал красный плащ, - мы с тобою в другой раз разочтемся.
А вас, - продолжал он, обратись ко мне, - вас, граф, поздравляю от всего
сердца. Рыцарский ваш подвиг в свое время будет достойно вознагражден. -
Выговорив сии слова, он опять захохотал и скрылся между деревьями.
   Еще несколько минут спустя после того слышен был вдали громкий его
хохот, который, не знаю почему, вселял в меня ужас!
   Оставшись с соперником красного плаща, я изъявил сожаление и сердечное
участие свое в положении страдалицы.
   - Это пройдет, - отвечал он, схватил ее под руку, и она открыла глаза!
   Я бросился к ней, по незнакомец не допустил меня предложить ей мои
услуги. Он сам вывел ее из лесочка, посадил в коляску и, сев подле нее,
приказал кучеру ехать. Я был в таком смущении, что не успел выговорить ни
одного слова; когда же опомнился, то коляска была далеко. Не знаю,
обмануло ли меня воображение мое, но я заметил, что при прощании со много
на лице незнакомца показалась та же адская улыбка, которая прежде поразила
меня в его сопернике.
   Тут Алцест задумался и, помолчав несколько секунд, продолжал.
   - С этой роковой минуты образ неизвестного мне ангела не выходил из
моей памяти. Не поверяя никому чувствований сердца, я старался отыскать
сам предмет любви моей и как безумный бродил по всем лейпцигским улицам.
Но все поиски оставались тщетными. Единственное утешение мое состояло в
том, чтобы, сидя в своей комнате, предаваться сладкой надежде когда-нибудь
с нею опять встретиться.
   Образ ее сопровождал меня повсюду; но вместе с ним преследовали меня и
пронзительный хохот красного плаща, и адская радость, изображавшаяся в
чертах человека в сером сюртуке! Пред ставьте ж себе мое восхищение,
когда, сегодня поутру, нечаянно взглянув на этот дом, я увидел у окна свою
прелестную незнакомку!.. Теперь я счастлив! Мы смотрим друг на друга...
   она мне кланяется и улыбается... и, если самолюбие меня не обманывает,
то она не совсем ко мне равнодушна.
   Во все продолжение его рассказа я не спускал глаз с сидящей против нас
красавицы. Она как будто догадывалась, что о ней говорят; от времени до
времени приятная улыбка являлась на ее розовых устах, но чем более я в нее
всматривался, тем страннее она мне ка залась. Не знаю сам отчего, но
какойто страх овладел мною. Мне представилось, будто из-за прекрасных плеч
ее попеременно показывались две безобразные головы: одна в треугольной
черной шляпе, другая в круглой серой с большими полями. Стыдясь сам своего
ребячества, я оставил Алцеста, дав ему наперед обещание употребить вес
силы для получения верных и подробных све дений о незнакомой красавице.
   В тот день было уже поздно и я отложил исполнение своего обещания до
другого утра. Между тем мне хотелось развлечь себя чтением, но глаза мои
пробегали страницы, не передавая занятой незнакомкою душе моей ни одной
мысли. Комната Алцеста была над моею спальней, и ко мне доходили его
вздохи, слышались шаги его; он прохаживался по комнате и всякий раз у окна
останавливался. Признаюсь, что и я не мог удержаться, чтоб не подойти к
окошку. Незнакомка все еще сидела на том же месте. Удивительно, что
прелестный образ ее и в моем воображении никак не мог разлучиться с
отвратительным видом обоих соперников!
   Красный плащ и серый сюртук мелькали перед моими глазами в глубине ее
комнаты, которая вся была видна из моих окошек. Настала ночь; незнакомка
закрыла окно и отошла. При свете зажженных ламп я видел, что она села за
арфу, и вскоре сладкие звуки итальянской музыки очаровали слух мой.
   Наконец я лег спать, однако с трудом мог заснуть. В самом глубоком сне
звуки арфы раздавались в ушах моих и смешивались с пронзительным хохотом,
о котором рассказывал Алцест...
   На другой день рано поутру я занялся собиранием сведений о незнакомке и
узнал без больших хлопот, что весь тот дом занят приезжим профессором
Андрони, прибывшим из Неаполя несколько недель тому назад. Андрони -
сказано мне - испросил от Университетского Совета позволения читать лекции
чистой математики, механики и астрономии, и вскоре откроет курс сих наук.
Он, повидимому, человек весьма достаточный, ибо за наем дома платит
довольно дорого, а за несколько дней перед его приездом прибыл сюда его
обоз, состоящий из многих повозок и нескольких тяжело навьюченных мулов.
   Сам он живет в нижнем этаже, а верхний занимает дочь его, Аделина,
девица красоты необыкновенной. Она еще ни с кем не знакома, и до сих пор
ее видали только у окна. Впрочем, любимая его наука механика, и комнаты
дочери его, сколько могли заметить соседи, наполне ны разными машинами и
инструментами, привезенными из Неаполя в обозе.
   С сими известиями я поспешил к Алцесту. Он кинулся ко мне на шею и в
радостном восторге воскликнул:
   - Любезный Ф...! мы будем слушать его лекции... мы с ним познакомимся...
   мы сблизимся с Аделиною!..
   - Очень хорошо, - отвечал я, - но не забудьте, что с завтрашнего дня
начинается ярманка, которая продол жится две недели, и что лекции
господина Андрони, вероятно, не прежде начнутся, как по окончании оной.
   Мы решились, однако, того же утра идти к нему и просить о принятии нас
в число его слушателей. Граф не мог дождаться минуты, которая должна была
познакомить нас с отцом Аделины. Он тотчас хотел к нему отправиться, хотя
не было еще семи часов утра, и я с тру дом мог упросить его дождаться
удобнейшего времени. Он надеялся ее увидеть!.. Наконец" ударил час,
нетерпеливо ожиданный, - и мы почтительно постучались у двери профессора.
Андрони встретил нас сам.
   - Это он! - шепнул мне на ухо Алцест. На нем был богатый малиновый
халат с крупными золотыми цветами.
   Маленький черный паричок с толстым пучком придавал какой-то странный
вид длинному орлиному носу, огненным глазам и оливковому цвету лица,
доказывавшим южное происхождение профессора. 0ц просил нас сесть и тонким
пронзительным голоском спросил:
   - Что к вашим услугам?
   Никогда не видывал я физиогномии более отвратительной. Какая-то
язвительная насмешливость изображалась в вздернутых ноздрях, в судорожном
кривляний рта и в пискливом его голосе. Но я вспомнил, что он отец
Аделины, и с учтивостию сказал ему, что он видит пред собою русских
дворян, желающих посещать его лекции.
   Он внес имена наши в записную книжку, поблагодарил за честь и сделал
несколько вопросов о России. Казалось, что ему известно было многое, до
отечества нашего относящееся. Графа он либо не узнал, либо притворился,
что никогда его не видывал. Заметив, что я со вниманием рассматриваю все
предметы в его покоях, он с велеречием начал рассказывать о редкостях,
вывезенных им из Египта, и о драгоценных манускриптах, найденных в
развалинах Помпеи и Геркулана, главный надзор над коими некогда вверен ему
был его величеством королем Неаполитанским. Он обещался, когда раскрыты
будут ящики, привезенные в обозе, показать нам остовы чудовищ, извлеченных
из пучин Скиллы и Харибды посредством изобретенной им машины. Будучи стра
стным охотником до древностей, я слушал рассказы его со вниманием, хотя
неприятный голос его такое же на меня произвел действие, какое испытываем,
когда острым железом царапают стекло или когда режут пробку. Между тем
Алцест, попеременно бледнея и краснея, ожидал минуты, в которую удастся
ему молвить слово об Аделине. Потеряв наконец терпение, он прервал речь
профессора и сказал ему дрожащим от робости голосом:
   - Государь мой! позвольте мне... я некогда имел счастие... дочь вашу...
   каково ее здоровье?..
   Андрони обратил на него огненные глаза, и тонкие губы его скривились в
улыбку.
   - А, а! - вскричал он, - так это вы?
   понимаю!..
   Он призадумался и потом прибавил: - Я очень благодарен вам за услугу,
мне оказанную; но имею важные причины желать, чтобы вы не сказывали никому
о случае, нас познакомившем... Я вижу. - продолжал он, заметив
замешательство графа, - что тайна эта уже не может называться тайною; но
если вы никому иному не вверили ее, кроме вашего товарища, то я буду
спокоен, когда господин полковник Ф... даст мне честное слово, что он
никому о ней говорить не будет.
   Требование профессора крайне меня удивило и увеличило отвращение,
которое я уже к нему имел. Все не приятные впечатления, внушенные мне
рассказом Алцеста и собственным моим наблюдением, как будто слились в одну
точку в душе моей, и я хотел было сказать ему наотрез, что я тогда только
соглашусь хранить его тайну, когда он объяснит причины, побуждающие его к
такому требованию. Но Алцест предупредил меня; страшась прогневать отца
Аделины, он поспешил его уверить, что я с удовольствием удовлетворю его
желание, - и я принужденным нашелся дать ему честное cлobo. После того мы
откланялись, и Андрони проводил нас до дверей, повторяя неоднократно, что
посещения наши всегда будут ему приятны.
   Мы оставили дом его с разными чувствами. Алцест не помнил себя от
восхищения, что успел проложить себе путь к сближению с Аделиною. Я же,
напротив того, был задумчив и печалей.
   Какое-то унылое предчувствие наполняло мою душу, хотя и сам я не
понимал, отчего оно во мне возродилось.
   Странная фигура и отвратительное лицо профессора, неприятный его голос
и злобная усмешка сливались в воображении моем с сверхъестественною
красотою его дочери и с адским хохотом красного плаща... и все это вместе
составляло смесь, от которой я чувствовал, что волосы мои подымались дыбом!
   Возвратившись домой, я старался успокоиться, смеясь сам над собою.
   "Андрони, - думал я, - не что иное, как чудак, каких на свете много. Он
человек ученый, и это достоинство может заставить забыть неприятный голос
его. Красный плащ, вероятно, какой-нибудь пренебреженный любовник; а
Аделина... Аделина - прелестная девушка, в которую до безумия влюблен
Алцест... Во всем этом ничего нет удивительного".
   С сими размышлениями я подошел к окну и опять увидел Аделину. Она
взглянула на меня, поклонилась мне с неизъяснимою приятностию, - и
печальные предчувствия мои исчезли как сон!
   Па другой день мы опять явились у Андрони. Он принял нас, как старых
знакомых, и, побеседовав немного с нами, сам предложил пойти в верхний
этаж. Легко представить себе можно, с каким восхищением Алцест принял
такое предложение! Казалось, что профессор это заметил; он обратился ко
мне и сказал с усмешкою:
   - Вы теперь не увидите моей дочери; она никогда не жила в большом свете
и потому чрезвычайно застенчива.
   Алцест тяжело вздохнул и печально взглянул на меня. Я понял причину его
печали, и сам не мог не пожалеть о том, что не увижу Аделины. Андрони,
повидимому, не замечал нашего огорчения.
   Он показывал нам модели разных машин и объяснял в подробности их
действия.
   Большие органы с флейтами обратили на себя мое внимание. Андрони дернул
за снурок, и прекрасная музыка загремела.
   Я не мог довольно похвалить верность игры и приятный тон инструмента.
   - Это ничего не стоящая безделка! - сказал мне Андрони, - органы эти
составлены мною в часы, свободные от важнейших занятий.
   В это время очаровательная гармония раздалась в ближней комнате, в
которую дверь была заперта.
   - Моя Аделина играет на арфе, - сказал профессор, обратясь к нам с
улыбкою. Мы слушали со вниманием.
   Никакое перо не в состоянии изобразить всей обворожительности, всей
прелести игры ее. Я вне себя был от удивления!
   Алцест просил профессора позволить ему послушать вблизи небесную игру
его дочери.
   - Аделина моя крайне стыдлива, - отвечал Андрони, - похвалы паши
приведут ее в замешательство, и я уверен, что она не согласится играть в
вашем присутствии. К тому же, - прибавил он, - она не ожидала вашего
посещения и теперь еще в утреннем уборе. В другой раз ей приятно будет с
вами познакомиться.
   Пробыв еще немного, мы распрощались с хозяином и возвратились домой,
очарованные талантами Аделины.
   Вечером посетил нас профессор. Он одет был по-старинному, однако ж
весьма богато. Тот же черный паричок прикрывал его голову, но кафтан был
на нем желтый бархатный, камзол и исподнее платье глазетовые, и маленькая
стальная шпага висела на левом его бедре.
   - Я пришел предложить вам погулять по ярманке, - сказал он. - Дочь моя
никогда не видала такого многолюдства, и вы меня обяжете, если не
откажетесь прогуляться с нами.
   Разумеется, что мы с удовольствием согласились на его предложение.
   Бывали ль вы в Лейпциге во время ярманки, любезный читатель? Если нет,
то трудно мне будет изобразить вам картину, представившуюся глазам нашим,
когда мы подошли к площади Неймарк.
   Бесчисленное множество людей обоего пола и всех состояний в разных
видах и одеяниях толпились по улицам; нижние этажи всех домов превращены
были в лавки, которых стены и окна испещрены развешанными хитрою рукою
разноцветными товарами. На площади так было тесно, что мы с трудом могли
пройти по оной.
   Здесь взгромоздившийся на подмостки шарлатан, в шляпе с широким
мишурным галуном, в кафтане, вышитом золотыми блестками, выхвалял свои
капли и бо жился, что они исцеляют от всех болезней. Далее, на таких же
подмостках, коверкались обезьяны. Тут вымазанный смолою и осыпанный пухом
и перьями проказ-пик выдавал себя за дикаря, недавно вывезенного из Новой
Голландии; а там большой деревянный слоя удивлял зрителей искусными
движениями хобота. Со всех сторон, на bqeu европейских языках купцы
предлагали нам товары. Увлеченные толпою, которая пробиралась в один из
домов, окружающих площадь, мы вошли в залы, где щегольски одетые,
расчесанные и распудренные игроки с бриллиантовыми перстнями на всех
пальцах метали банк. В Лейпциге правительство на время ярманки отступает
от строгих правил и позволяет азартные игры.
   Алцест, в начале прогулки нашей, желая идти с Аделиною, подал ей руку;
но Андрони предупредил его, подскочив с торопливостию, и сам схватил ее за
руку. Такая неучтивость профессора сильно огорчила графа. Мне самому она
показалась странною, хотя, впрочем, я с удовольствием видел заботливость
Андрони удалять графа от своей дочери.
   Странность профессора, красота Аделины и возрастающая к ней страсть
моего друга делали неприятное на меня впечатление; но вскоре необыкновеное
зрелище, представлявшееся глазам моим со всех сторон, привлекло на себя
все мое внимание. Занимаясь рассматриванием разнообразных предметов,
находившихся предо мною, и оглушенный шумом толпившегося около нас народа,
я не замечал, что глаза всех обращены были на нас. Громкие восклицания

Предыдущая Части Следующая


Купить фантастическую книгу тем, кто живет за границей.
(США, Европа $3 за первую и 0.5$ за последующие книги.)
Всего в магазине - более 7500 книг.

Русская фантастика >> Книжная полка | Премии | Новости (Oldnews Курьер) | Писатели | Фэндом | Голосования | Календарь | Ссылки | Фотографии | Форумы | Рисунки | Интервью | XIX | Журналы => Если | Звездная Дорога | Книжное обозрение Конференции => Интерпресскон (Премия) | Звездный мост | Странник

Новинки >> Русской фантастики (по файлам) | Форумов | Фэндома | Книг