Русская фантастика / Книжная полка WIN | KOI | DOS | LAT
Предыдущая                         Части                         Следующая
была серая, словно запыленная... и к тому же глаза... глаза все  смотрели  в
сторону, все как будто отворачивались. Он стал долго, долго глядеть на  них,
как бы ожидая, что вот  они  направятся  в  его  сторону,  он  даже  нарочно
прищуривался... но глаза оставались неподвижными, и вся фигура принимала вид
какой-то куклы. Он отошел прочь, бросился в кресло, достал вырезанный листок
ее дневника, с подчеркнутыми  словами  -  и  подумал:  "Ведь  вот,  говорят,
влюбленные целуют строки, написанные милой рукою, а  мне  этого  не  хочется
делать - да и почерк  мне  кажется  некрасивым.  Но  в  этой  строке  -  мой
приговор". Тут ему пришло в голову обещанье, данное Анне насчет  статьи.  Он
сел за стол и принялся было ее писать; но все у него выходило так ложно, так
риторично... главное, так ложно... точно он не верил ни в то, что он  писал,
ни в собственные чувства... да  и  сама  Клара  показалась  ему  незнакомой,
непонятной! Она не давалась ему. "Нет! - подумал он, бросая перо...  -  либо
сочинительство вообще не  мое  дело,  либо  еще  подождать  надо!"  Он  стал
припоминать свое посещение у Миловвдовых и весь рассказ Анны,  этой  доброй,
чудной Анны... Сказанное ею слово. "Нетронутая!"  внезапно  поразило  его...
Словно что и обожгло и осветило.
     - Да, - промолвил он громко, - она нетронутая - и я  нетронутый...  Вот
что дало ей эту власть!
     Мысли о бессмертии души, о жизни за гробом снова посетили его. Разве не
сказано в библии: "Смерть, где жало твое?" А у  Шиллера-  "И  мертвые  будут
жить!" (Auch die Todten sollen leben!) Или вот еще, кажется, у Мицкевича  "Я
буду любить до скончания века... и по скончании  века!"  А  один  английский
писатель сказал:  "Любовь  сильнее  смерти"  Библейское  изречение  особенно
подействовало на Аратова. Он хотел отыскать место, где находятся  эти  слова
Библии у него не было, он пошел попросить ее у Платоши. Та удивилась, однако
достала старую-старую книгу в покоробленном  кожаном  переплете,  с  медными
застежками, всю закапанную воском - и вручила ее Аратову. Он унес ее к  себе
в комнату - но долго не находил того изречения... зато ему попалось другое:
     "Большее сея любве никто же имать, да кто душу свою  положит  за  друга
своя..." (Ев. от Иоанна, XV гл., 13 ст.)
     Он подумал: "Не так сказано. Надо  было  сказать  "Большее  сея  власти
никто же имать..."
     "А если она вовсе не за меня положила свою душу? Если она только потому
покончила с собою, что жизнь ей стала в тягость? Если она, наконец, вовсе не
для любовных объяснений пришла на свидание?"
     Но  в  это  мгновенье  ему  представилась  Клара  перед   разлукой   на
бульваре... Он вспомнил то горестное выражение на ее лице - и те слезы и  те
слова: "Ах, вы ничего не поняли..."
     Нет он не мог сомневаться в том, из-за чего и  для  кого  она  положила
свою душу...
     Так прошел весь этот день до ночи.


          15


     Аратов лег рано, без особенного желания спать;  но  он  надеялся  найти
отдых в постели. Напряженное состояние его нервов причинили  ему  утомление,
гораздо более несносное, чем  физическая  усталость  путешествия  и  дороги.
Однако, как ни было велико его утомление, заснуть он не  мог.  Он  попытался
читать... но строки путались перед его глазами. Он погасил свечку -  и  мрак
водворился в его комнате. Но  он  продолжал  лежать  без  сна,  с  закрытыми
глазами... И вот ему почудилось: кто-то шепчет ему на ухо...  "Стук  сердца,
шелест крови..." - подумал он. Но  шепот  перешел  в  связную  речь.  Кто-то
говорил по-русски, торопливо, жалобно - и  невнятно.  Ни  одного  отдельного
слова нельзя было уловить... Но это был голос Клары!
     Аратов открыл глаза, приподнялся, облокотился... голос стал слабее,  но
продолжал свою жалобную, поспешную, по-прежнему невнятную речь...
     Это, несомненно, голос Клары!
     Чьи-то пальцы пробежали легкими арпеджиями по клавишам пианино... Потом
голос опять заговорил. Послышались более протяжные звуки...  как  бы  стоны,
все одни и те же. А там начали выделяться слова...
     "Розы розы розы "
     - Розы, - повторил шепотом Аратов. - Ах да!  это  те  розы,  которые  я
видел на голове той женщины во сне... "Розы", - послышалось опять.
     - Ты ли это? - спросил тем же шепотом Аратов.
     Голос вдруг умолк.
     Аратов подождал... подождал - и уронил голову на подушку. "Галлюцинация
слуха, - подумал он. - Ну, а если... если она точно здесь,  близко?...  Если
бы я ее увидел - испугался ли бы я? Или обрадовался? Но чего бы я испугался?
Чему бы обрадовался? Разве вот чему: это было бы доказательством,  что  есть
другой мир, что душа бессмертна. Но, впрочем,  если  бы  я  даже  что-нибудь
увидел - ведь это могло бы тоже галлюцинацией зренья..."
     Однако он зажег свечку - и быстрым взором,  не  без  некоторого  страха
обежал всю комнату... и ничего в ней необыкновенного не  увидел.  Он  встал,
подошел к стереоскопу... опять та же серая кукла  с  глазами,  смотрящими  в
сторону. Чувство страха заменилось в Арато-ве чувством досады. Он как  будто
обманулся в  своих  ожиданьях...  да  и  смешны  ему  показались  эти  самые
ожиданья. "Ведь это  наконец  глупо!"  -  пробормотал  он,  снова  ложась  в
постель - и задул свечку. Опять водворилась глубокая темнота.
     Аратов решился заснуть на этот раз... Но в нем возникло новое ощущение.
Ему показалось, что кто-то стоит посреди комнаты, недалеко от него - и  чуть
заметно дышит. Он поспешно обернулся, раскрыл глаза... Но что же можно  было
видеть в этой непроницаемой темноте? Он стал  отыскивать  спичку  на  ночном
столике... и вдруг ему почудилось,  что  какой-то  мягкий,  бесшумный  вихрь
пронесся через всю комнату, через него, сквозь него - и слово "Я!" явственно
раздалось в его ушах.
     "Я! Я!"
     Прошло несколько мгновений, прежде чем он успел зажечь свечку.
     В комнате опять никого не было - и  он  уже  не  слышал  ничего,  кроме
порывистого стука собственного сердца. Он выпил  стакан  воды  -  и  остался
неподвижен, опершись головою на руку. Он ждал.
     Он подумал: "Буду ждать. Либо это все взор... либо она здесь. Не станет
же она играть со мною, как кошка с мышью!" Он ждал, ждал долго... так долго,
что рука, которой он поддерживал голову, отекла... но  ни  одно  из  прежних
ощущений не повторялось. Раза два глаза его слипались... Он тотчас  открывал
их... по крайней мере ему  казалось,  что  он  их  открывал.  Понемногу  они
устремились на дверь и остановились на ней. Свеча нагорела  -  и  в  комнате
стало опять темно... но дверь белела длинным пятном среди полумрака.  И  вот
это пятно шевельнулось, уменьшилось, исчезло... и на его  месте,  на  пороге
двери, показалась женская фигура. Аратов всматривается... Клара! И  на  этот
раз она прямо смотрит на него, подвигается к нему... На голове у  ней  венок
из красных роз... Он весь всколыхнулся, приподнялся... Перед ним  стоит  его
тетка, в ночном чепце с большим красным бантом и в белой кофте.
     - Платоша! - с трудом проговорил он. - Это вы?
     - Это я, - ответила Платонида Ивановна. - Я, Яшененочек, я.
     - Зачем вы пришли?
     - Да ты меня разбудил. Сперва все как будто стонал... а потом вдруг как
закричишь: "Спасите! помогите!"
     - Я кричал?
     - Да; кричал - и хрипло так: "Спасите!"  Я  подумала:  Господи!  Уж  не
болен ли он? Я и вошла. Ты здоров?
     - Совершенно здоров.
     - Ну, значит, тебе дурной сон приснился. Хочешь, ладанком покурю?
     Аратов еще раз пристально вгляделся в тетку  -  и  громко  засмеялся...
Фигура доброй старушки в чепце и кофте, с испуганным, вытянутым лицом,  была
действительно очень забавна. Все то  таинственное,  что  его  окружало,  что
давило его - все эти чары разлетелись разом.
     - Нет, Платоша,  голубушка,  не  надо,  -  промолвил  он.  -  Извините,
пожалуйста, что я нехотя вас потревожил. Почивайте спокойно - и я усну.
     Платонида Ивановна постояло еще немного на месте, показала  на  свечку,
поворчала: зачем, мол не гасишь... долго ли до беды! - и,  уходя,  не  могла
удержаться, чтобы хоть издали, да не перекрестить его.
     Аратов немедленно заснул - и  спал  до  утра.  Он  и  встал  в  хорошем
расположении духа... хотя ему и было  жаль  чего-то...  Он  чувствовал  себя
легко и свободно. "Экие романтические затеи, подумаешь", - говорил он самому
себе с улыбкой. Он ни разу не взглянул ни на стереоскоп, ни на вырванный  им
листок. Однако тотчас после завтрака отправился к Купферу.
     Что его туда влекло... он сознавал смутно.


          16


     Аратов застал своего сангвинического  приятеля  дома.  Поболтал  с  ним
немного, попрекнул ему, что он совсем их с теткой забывает, - выслушал новые
похвалы золотой женщине, княгине, от которой Купфер только  что  получил  из
Ярославля ермолку, вышитую рыбьей чешуей... и вдруг, усевшись перед Купфером
и глядя ему прямо в глаза, объявил, что ездил в Казань.
     - Ты ездил в Казань? Это зачем?
     - Да вот хотел собрать сведений об этой Кларе Милич.
     - О той, что отравилась?
     - Да.
     Купфер покачал головою.
     - Вишь ты какой! А еще тихоня! Тысячу  верст  отломал  туда  и  сюда...
из-за чего? А? И хоть бы женский интерес тут был какой Тогда я все  понимаю!
все! всякие безумства! - Купфер  взъерошил  себе  волосы  -  Но  чтобы  одни
материалы собирать - как это у вас  говорится  -  у  ученых  мужей...  Слуга
покорный! На это существует статистический комитет! Ну и что ж, познакомился
ты со старухой и с сестрой? Не правда ли, чудесная девушка?
     - Чудесная, - подтвердил Аратов. - Она мне много любопытного сообщила.
     - Сказала она тебе, как именно отравилась Клара?
     - То есть... как же?
     - Да; каким манером?
     - Нет...  Она  еще  так  была  огорчена...  Я  не   посмел   слишком-то
расспрашивать. А разве было что особенное?
     - Конечно, было. Представь: она должна была в самый тот день играть - и
играла. Взяла с собою стклянку яду в театр, перед первым актом  выпила  -  и
так и доиграла весь этот акт. С ядом-то внутри! КЬкова сила  воли?  Характер
каков? И, говорят, никогда она с таким чувством, с таким жаром не  проводила
своей роли! Публика ничего не подозревает, хлопает, вызывает... А как только
занавес опустился - и она тут же, на сцене, упала. Корчи... корчи... и через
час и дух вон! Да разве я тебе этого не рассказывал? И  в  газетах  об  этом
было!
     У Аратова внезапно похолодели руки и в груди задрожало.
     - Нет, ты мне этого не рассказывал, - промолвил он наконец -  И  ты  не
знаешь, какая это была пьеса? Купфер задумался.
     - Называли мне эту пьесу... в ней является обманутая девушка...  Должно
быть, драма какая-нибудь... Клара была рождена  для  драматических  ролей...
Самая ее наружность... Но куда же ты? - перебил самого  себя  Купфер,  видя,
что Аратов берется за шапку.
     - Мне что-то нездоровится, - отвечал Аратов. - Прощай... Я в другой раз
зайду.
     Купфер остановил его и заглянул ему в лицо.
     - Экой ты, брат, нервический человек! Посмотри-ка на  себя...  Побелел,
как глина.
     - Мне нездоровится, - повторил Аратов, освободился от  руки  Купфера  и
отправился восвояси. Только в  это  мгновение  ему  стало  ясно,  что  он  и
приходил-то к Купферу с единственной целью поговорить о Кларе...
     О безумной, о несчастной Кларе..."
     Однако, придя домой, он опять скоро успокоился - до некоторой степени.
     Обстоятельства, сопровождавшие смерть Клары, сначала произвели на  него
потрясающее впечатление; но потом эта игра "с ядом  внутри",  как  выразился
Купфер, показалась ему какой-то уродливой фразой, бравировкой  -  и  он  уже
старался не думать об этом, боясь  возбудить  в  себе  чувство,  похожее  на
отвращение.  А  за  обедом,  сидя  перед  Платошей,  он  вдруг  вспомнил  ее
почуночное появление, вспомнил эту куцую кофту, этот чепец с высоким  бантом
(и к чему бант на ночном чепце?!), всю эту смешную фигуру, от  которой,  как
от свистка машиниста в фантастическом балете, все  его  видения  рассыпались
прахом! Он даже заставил Платошу повторить рассказ о том, как  она  услышала
его крик, испугалась, вскочила, не могла разом попасть ни в свою, ни  в  его
дверь, и т. д. Вечером он с ней поиграл  в  карты  и  ушел  в  свою  комнату
немного грустный, но опять-таки довольно спокойный.
     Аратов не думал о предстоящей ночи и не боялся ее он  был  уверен,  что
проведет  ее  как  нельзя  лучше.  Мысль  о  Кларе  от  времени  до  времени
пробуждалась в нем; но он тотчас вспоминал, как она "фразисто" себя уморила,
и  отворачивался.  Это  "безобразие"  мешало  другим  воспоминаниям  о  ней.
Взглянувши мельком на  стереоскоп,  ему  даже  показалось,  что  она  оттого
смотрела в сторону, что ей было стыдно.  Прямо  над  стереоскопом  на  стене
висел портрет его матери. Аратов снял его с гвоздя, долго его  рассматривал,
поцеловал и бережно спрягал в ящик. Отчего он это  сделал?  Оттого  ли,  что
тому портрету не следовало находиться в  соседстве  той  женщине...  или  по
другой какой причине - Аратов  не  отдал  себе  отчета.  Но  портрет  матери
возбудил в нем воспоминания об отце... об отце, которого он видел  умирающим
в этой же самой комнате, на этой постели. "Что ты  думаешь  обо  всем  этом,
отец? - обратился он мысленно к нему. - Ты все это понимал; ты тоже верил  в
шиллеровский "мир духов". Дай мне совет!"
     - Отец дал бы мне совет все эти глупости бросить,  -  промолвил  Аратов
громко и взялся за книгу. Читать  он,  однако,  долго  не  мог  и,  чувствуя
какое-то отяжеление всего тела, раньше обыкновенного лет в постель, в полной
уверенности, что заснет немедленно.
     Оно так и случилось... но не оправдались его надежды на мирную ночь.


          17


     Полночь еще не  успела  пробить,  как  ему  уже  привиделся  необычный,
угрожающий сон.
     Ему казалось, что он находится в богатом помещичьем доме,  которого  он
был хозяином. Он недавно купил и дом этот, и все прилегавшее к нему  имение.
И все ему думается:  "Хорошо,  теперь  хорошо,  а  быть  худу!"  Возле  него
вертится маленький человечек, его управляющий; он все смеется,  кланяется  и
хочет показать Аратову, как у него в доме и  имении  все  отлично  устроено.
"Пожалуйте, пожалуйте, - твердит он, хихикая при каждом слове, - посмотрите,
как у вас все благополучно! Вот лошади... экие чудесные  лошади!"  И  Аратов
видит ряд громадных лошадей. Они стоят к нему  задом,  в  стойлах;  гривы  и
хвосты у них удивительные,  но  как  только  Аратов  проходит  мимо,  головы
лошадей поворачиваются к нему - скверно скалят  зубы.  "Хорошо...  -  думает
Аратов,  -  а  быть  худу!"  -  "Пожалуйста,  пожалуйста,  -  опят   твердит
управляющий, - пожалуйте в сад: посмотрите, какие у  вас  чудесные  яблоки".
Яблоки точно чудесные, красные, круглые; но как только Аратов взглядывает на
них, они морщатся и падают... "Быть худу", - думает он. "А вот  и  озеро,  -
лепечет управляющий, - какое оно синее да гладкое! Вот и лодочка  золотая...
Угодно на ней прокатиться?... она сама  поплывет".  -  "Не  сяду!  -  думает
Аратов, - быть худу!"  -  и  все-таки  садится  в  лодочку.  На  дне  лежит,
скорчившись, какое-то маленькое существо, похожее на обезьяну; оно держит  в
лапе стклянку с темной жидкостью. "Не  извольте  беспокоиться,  -  кричит  с
берегу управляющий... - Это ничего! Это  смерть!  Счастливого  пути!"  Лодка
быстро мчится... но вдруг налетает вихрь, не вроде  вчерашнего,  бесшумного,
мягкого - нет, черный, страшный, воющий вихрь! Все мешается кругом - и среди
крутящейся мглы Аратов видит  Клару  в  театральном  костюме;  она  подносит
стклянку к губам, слышатся отдаленные: "Браво! браво!"  -  и  чей-то  грубый
голос кричит Аратову на ухо: "А! ты думал, это все комедией  кончится?  Нет,
это трагедия! трагедия!"
     Весь трепеща, проснулся Аратов. В комнате не темно... Откуда-то  льется
слабый свет и печально и неподвижно освещает все предметы. Аратов не  отдает
себе отчета, откуда льется этот свет... Он чувствует одно:  Клара  здесь,  в
этой комнате... он ощущает ее  присутствие...  он  опять  и  навсегда  в  ее
власти!
     Из губ его исторгается крик:
     - Клара, ты здесь?
     - Да! - раздается явственно среди неподвижно освещенной комнаты.
     Аратов беззвучно повторяет свой вопрос...
     - Да! - слышится снова.

Предыдущая Части Следующая


Купить фантастическую книгу тем, кто живет за границей.
(США, Европа $3 за первую и 0.5$ за последующие книги.)
Всего в магазине - более 7500 книг.

Русская фантастика >> Книжная полка | Премии | Новости (Oldnews Курьер) | Писатели | Фэндом | Голосования | Календарь | Ссылки | Фотографии | Форумы | Рисунки | Интервью | XIX | Журналы => Если | Звездная Дорога | Книжное обозрение Конференции => Интерпресскон (Премия) | Звездный мост | Странник

Новинки >> Русской фантастики (по файлам) | Форумов | Фэндома | Книг