Русская фантастика / Книжная полка WIN | KOI | DOS | LAT
Предыдущая                         Части                         Следующая
скажется на его работе.  Для теории было важно,  чем эта за-
держка вызвана.  Для практики - чем она грозит.  Оба вопроса
следовало выяснить как можно скорей.
   В начале  седьмого часа Вента не выдержал.  Он сорвался с
кресла,  бросился к ближайшей стенке и,  пристально глядя на
нее, скомандовал:
   - Глубина шесть метров! Ну!
   Это происходило  в операторской.  Все были в сборе.  Лена
Речкина и Карцевадзе ахнули: в стенке образовалась ниша!
   - Что? - торжествующе крикнул Вента.
   Но Карцевадзе и Лена уже смеялись: это всего лишь открыл-
ся стандартный проход! Размахивая руками, Вента случайно на-
жал кнопку радиоключа.
   В конце  восьмого  часа  темный квадрат на световой схеме
исчез,  но поля внутри корабля по-прежнему никаким мысленным
приказам Венты не подчинялись.
   В середине девятого часа по требованию  системы  ОЦУТа  -
автоматов объективной оценки утомления - Карцевадзе и Речки-
на прервали работу и ушли  отдыхать,  хотя  Вента  клятвенно
обещал  всего  через 10 минут доставить каждую из них в свою
каюту по наиболее короткому и,  следовательно, настаивал он,
по самому легкому,  разумному,  выгодному пути.  Получалось,
что Речкина пройдет через склад продовольствия, Карцевадзе -
через карантинный отсек, блок автоврача и ванную комнату.
   Ждать они не стали,  молчаливо решив,  что затея Венты не
удалась.
   Как и обычно,  Лена Речкина проснулась, разбуженная авто-
матомсекретарем за час до начала дежурства.  Некоторое время
она лежала не.  открывая глаз,  потом вдруг  вспомнила,  как
Вента сказал с экрана видеотелефона:  "Я хотел тогда поцело-
вать тебя, Леночка!" Она улыбнулась, открыла глаза и вздрог-
нула: в каюте стоял Вента.
   Чувствуя, как наливается жаром лицо,  забыв,  что на  ней
надет магнитный комбинезон для сна - в общем точно такой же,
какой она носит днем,  - Лена схватила первую подвернувшуюся
под  руки одежду и начала натягивать на себя.  Это был спец-
костюм для силовых гимнастических упражнений, сработанный из
дерюги в сантиметр толщиной.
   Вспыхнул сигнальный огонек.  Кто-то вызывал ее. Продолжая
лихорадочно одеваться и не глядя в сторону Венты, Лена нажа-
ла кнопку согласия на разговор (без такого ответа к находив-
шимся в каютах мог обращаться только общий дежурный,  причем
видеосвязи с каютами вообще не было).  И тотчас загремел го-
лос Веры Карцевадзе:
   - Послушай,  Ленок! У меня - чертовщина из чертовщин! Са-
мая настоящая!
   - Что у тебя?  О чем ты говоришь?  Что у тебя там  случи-
лось? - прерывающимся голосом спросила Лена.
   - Лежу в кольцевом коридоре,  - продолжала Карцевадзе.  -
Честное слово!  Под вентиляционной трубой!.. Проснулась, по-
думала,  что надо добираться до ванной...  И глядь - лежу  в
коридоре.  Под трубой.  - Она помолчала.  - Впрочем, стоп. Я
разобралась. Надо мной балдахин из эластичного феррилита. Ну
да!  Штучки проклятого Венты!  Его чертов формирователь! Всю
ночь мне снилось,  что я у себя в селе, еще девочкой, сплю в
кроватке под балдахином, и пожалуйста! А как у тебя?
   - У-у меня никак,  - ответила Лена, осторожно поворачивая
голову  и краем глаза видя,  что Вента все еще стоит посреди
каюты.
   - Негодяй!  - говорила Карцевадзе. - Подумать только, ка-
кой негодяй! - Она вдруг вскрикнула: - Это что еще? О госпо-
ди! Лишь этого мне не хватало!
   Раздались аккорды сигнала общего  оповещения.  Послышался
смеющийся голос Венты:
   - Девушки!  Как вам живется? Вы там у себя ничего особого
не замечаете?
   - Чтоб тебя черти побрали, - ответила Карцевадзе.
   - Ничего  не  понимаю,  -  продолжал Вента.  - Я же хотел
только из отсека в отсек свободно ходить. А тут сижу, замеч-
тался, футбольные ворота себе представил: хорошо бы сыграть!
Глядь - стоят во всю стену ворота.  И с сеткой!..  Вы скорей
приходите,  я  теперь  боюсь вообще думать.  Надо как-то эту
петрушку расхлебывать, - закончил он самым ликующим тоном.
   - Понимаю, - отозвалась Лена.
   Она глубоко вздохнула,  грустно усмехнулась и начала стя-
гивать с себя спецкостюм.  Получалось, что всякая мысль, на-
шедшая в мозгу любого из них яркое образное выражение, неиз-
бежно теперь окажется олицетворенной в этих феррилитовых фи-
гурах и, следовательно, доведенной до всеобщего сведения.
   - Идиот  ты несчастный!  - опять закричала Карцевадзе.  -
Вот я приду сейчас...
   Лена смело взглянула на Венту, стоявшего посреди комнаты:
она теперь не боялась его. Копия была удивительно точной. На
лице застыло вцражение озорства и растерянности, то самое, с
каким он говорил: "Я хотел тогда поцеловать тебя, Леночка".
   "Никто не  видит,  я  могу любоваться",  - подумала она и
посмотрела на Венту уже не только смело и без смущения, но с
радостным удивлением.
   - "Я хотел тогда поцеловать тебя",  - шепотом проговорила
она, передразнивая его, и вдруг увидела, что рядом с Вентой,
прильнув к нему, стоит она сама!
   В растерянности  Лена  с  минуту вообще ни о чем не могла
думать. "Но как же? Как же? - мысленно повторяла она, и лишь
постепенно  к  ней возвратилась обычная собранность.  - Надо
подумать о чем-то другом.  Представить  вместо  всего  этого
книжный шкаф, стол... Скамейку!"
   Плотно зажмурив глаза,  она заставила себя ярко-ярко уви-
деть  садовую  скамейку  на  литых чугунных ножках и россыпь
кленовых листьев на земле вокруг...
   Она открыла  глаза.  Все  так и было:  скамейка,  оранже-
во-желтый ковер опавших звездчатых листьев...
   "Пока не разобрались с этим,  самая строгая дисциплина, -
приказывала она себе. - Думать только о деле. И только логи-
чески! Никаких эмоций! Никакого образного мышления!"
   Уходя из каюты, она оглянулась: садовая скамейка и не по-
думала исчезать. Магнитный формирователь знал свое дело. Вот
только зависим он был совсем не так, как ожидалось.
   В операторской Лена увидела Венту и Карцевадзе. Они стоя-
ли друг против друга в позах готовых к поединку боксеров,  а
между ними высилось что-то похожее на куст цветущей сирени.
   Лена пригляделась.  Это была вздыбившаяся  прямо  посреди
пола  морская волна.  Возле нее лежало несколько больших бе-
ло-зеленых арбузов и здоровенное бревно. Его старая кора бы-
ла в трещинах и наростах. Жаба сидела на одном из них.
   - Ты смотри, - сказала Карцевадзе, - какие невинные штуч-
ки!  Концы в воду прятал! - Она повернулась к Венте. - Приз-
найся: что было? Вот это, вместо арбузов?
   - Что было, то было, - сердито ответил Вента. - Про это я
тебе не обязан докладывать.
   - Я принимаю дежурство, - сказала Лена, подойдя к прибор-
ной панели и переключая несколько тумблеров.
   С этого момента ее суждения пользовались наибольшим весом
для логических машин Автономного пульта.
   Лена продолжала:
   - Прежде всего надо выяснить, как обходиться с этими... -
Она замялась. - С этими...
   - Творениями, - подсказала Карцевадзе. - Вообразить толь-
ко! Мне явилось такое... Никакими словами не передать! Оно и
сейчас там,  в каюте. Бр-р! И знаете... - Держась за сердце,
Карцевадзе крутила головой.  - Еще два-три таких сюрприза...
Мне этот милый поклонник и на Земле достаточно крови  попор-
тил. Полетим сегодня на Сорок девятую, и с этой станции я не
вернусь.
   - Конечно, - подхватил Вента. - Гуляй там себе по главно-
му коридору:  семьсот пятьдесят метров в один конец, семьсот
пятьдесят в другой. Райская жизнь!
   - Товарищи! - вмешалась Лена. - О чем вы, товарищи?
   - А все проще простого,  - бодрым голосом сказал Вента. -
Я нашел выход. Хотите, чтобы исчезло? Представьте себе лишь,
как это место выглядело раньше.  Ключ в зрительной памяти. У
кого она лучше,  тот легче и справится.  Даже полезно: будем
ее развивать. Дополнительная тренировка!
   Карцевадзе с ненавистью посмотрела сперва на него,  потом
на бревно. Бревно исчезло.
   - Чуть не представила я себе очень образно,  что  двинуло
это бревно тебя,  милый друг, по башке, - сказала она, вновь
глядя на Венту.
   - Но-но-но!  -  Вента  погрозил пальцем.  - Ты эти штучки
брось!
   - Да уж, - сказала Карцевадзе, - теперь даже тебе придет-
ся быть вежливым...
   - Ты виновата во всем, - сказал он, когда Вера Карцевадзе
ушла и они остались одни.
   - Я? В чем?
   - В том, что я о тебе все время думаю. Ты не считай толь-
ко, что я влюбился в тебя. - Он кивнул на "морскую волну". -
Это была ты.  Футбольные ворота - потом.  А первой -  ты.  И
тогда я понял, что думаю все время о тебе.
   Он положил руку ей на плечо.  Лена отступила, но руку его
с плеча не сняла.
   - И зачем мне все эти переживания? К дьяволу!
   Лена смотрела на него, напряженно сведя к переносице бро-
ви.
   - Я ни работать,  ни думать ни о чем не могу, - продолжал
Вента. - Я как помешанный.
   Она подняла  на  него  глаза,  улыбнулась  - через силу и
словно бы виновато.
   - Ты...  Ты...  Наверно,  бывает так: одни могут сказать,
другие - нет.
   Он резко снял руку с ее плеча.
   - Ну,  знаешь, мысли выражать я умею. И достаточно хорошо
изучил процессы, происходящие в моем организме.
   Он попытался снова положить руку ей на  плечо.  Лена  от-
толкнула руку.
   - Не надо.
   - Что не надо?
   - Вообще не надо. И слова, которые ты сейчас говоришь...
   - Начинай,  - насмешливо перебил Вента.  - Живописуй: лю-
бовь,  соловей, свет луны... Да я просто не желаю на всю эту
белиберду тратить силы, время.
   Лена в свою очередь прервала его:
   - Ну конечно! Как я не поняла сразу! Эта часть сознания в
тебе не развилась.  Изучение теории поля заняло все время. А
постепенно и потребность в таком развитии пропала.
   Она осеклась:  из стенки выдвинулось плечо  (ее  плечо!).
Вента положил на него руку и сжал его так,  что феррилит по-
датливо, как тесто, выдавился между пальцами.
   - Пожалуйста, запомни, - сказал Вента. - То, что я о тебе
все время думаю, для меня сейчас непреодолимый барьер.
   Лена молчала.
   Он снял руку с  "плеча",  оставив  отпечаток  пятерни,  с
брезгливым удивлением поднес ладонь к глазам,  сказал звеня-
щим от напряжения голосом:
   - Барьер - то, что мои желания не исполняются.
   - Да ты подумай,  что говоришь!..  Со стороны послушать -
мы решаем логическую задачу... Тебя надо лечить. Сходи в ка-
рантинный отсек,  сними витограмму,  пусть автоврач назначит
лекарства, режим, диету...
   - Лечить?  Ограничивать? За что? За то, что я не стал об-
манывать?  Плести красивенькие слова: "Милая, любимая, давай
повздыхаем на луну,  и больше ничего-ничего мне на свете  не
надо..." И еще запомни,  да,  запомни:  никакой любви вообще
нет. Есть деловые отношения между мужчиной и женщиной, а все
остальное - сентиментальный лепет,  чушь, глупость, выдумка.
Это мой принцип: полная ясность.
   - Да какая же ясность? В чем ты ее увидел?
   Вента возвысил голос:
   - Сумей  додумать:  мы товарищи по общему делу,  я обязан
быть с тобой искренним. И желаю полностью управлять собой. И
если что-то мешает мне работать...
   Несколько мгновений Вента смотрел на Лену круглыми от бе-
шенства глазами.  Губы его тряслись от еле сдерживаемого же-
лания еще что-то сказать. Потом он повернулся и шагнул прямо
в  стену,  усаженную  от потолка до пола цветными квадратами
приборов.
   И стена пропустила его.
   Вера Карцевадзе слышала этот разговор:  видеотелефон опе-
раторской был включен на общее оповещение.
   Принимая дежурство, она сказала Лене:
   - Он  просто заурядная дрянь.  Уж на что я сама во многом
запрограммированная дура, но дойти до такого...
   Лена, не соглашаясь,  покрутила головой.  Вера Карцевадзе
иронически смотрела на Лену.
   - Он думает,  что он в одном лице и Фауст, и Мефистофель,
- сказала Лена,  - хочет - будет хорошим, хочет - будет пло-
хим.  Но он не Фауст.  К самому себе у него нет вопросов.  В
себе он ни в чем не сомневается.  И в  этом  его  несчастье:
внешне - скептик из скептиков, а на самом деле слепо верит в
могущество вульгарно-рационалистической логики.  А ведь сде-
лать счастливым она одна не может.
   - Да ты ослепла!  Он просто пошляк. Посмотри, что рождает
его фантазия: автоуборщик в фате и кружевах, люк утилизатора
в виде рта...  Заметь:  у него пошлость особого рода.  Он не
готовит эрзацы.  Иначе бы он тебя смоделировал из феррилита,
любовался б и этим утешился.  Он пошляк от эклектики: кибер-
машина с человеческими чертами - пошлое, а в фате и кружевах
- вдвойне. Пошл сам принцип гибридизации частей человеческо-
го тела и машины.  А для него это норма. Его это не корежит,
хотя,  казалось,  теперь-то он должен бы воочию убедиться  в
собственной эмоциональной убогости:  факт налицо! А он же из
фактопоклонников!
   - Хорошо.  Не  корежит.  Но  разве  он обречен таким быть
всегда?
   - Обречен,  потому что вся его сила как ученого - я убеж-
дена - именно в самом воинственно-диком смешении  стилей,  в
упрямой вере, что он полностью и всегда собою командует, мо-
жет все в себе подчинить логике. Наука для него - содержание
жизни.  Это бесспорно. Ну и он, естественно, переносит эсте-
тику своего научного метода на все, с чем встречается, и та-
ким путем постоянно тренируется,  квалифицируется как иссле-
дователь. Почти парадокс, но потому-то он и среди нас, пото-
му-то,  скажу тебе,  он и серьезный ученый.  Но рассуждать с
ним о любви,  как говорят у нас в Грузии, все равно что тол-
ковать с рыбой о способах ездить верхом.
   - Я обязана помочь ему, - тихо и упрямо проговорила Лена.
- Ну почему он должен оставаться калекой?

Предыдущая Части Следующая


Купить фантастическую книгу тем, кто живет за границей.
(США, Европа $3 за первую и 0.5$ за последующие книги.)
Всего в магазине - более 7500 книг.

Русская фантастика >> Книжная полка | Премии | Новости (Oldnews Курьер) | Писатели | Фэндом | Голосования | Календарь | Ссылки | Фотографии | Форумы | Рисунки | Интервью | XIX | Журналы => Если | Звездная Дорога | Книжное обозрение Конференции => Интерпресскон (Премия) | Звездный мост | Странник

Новинки >> Русской фантастики (по файлам) | Форумов | Фэндома | Книг