Русская фантастика / Книжная полка WIN | KOI | DOS | LAT
Предыдущая                         Части                         Следующая
    Ярко-белый  силуэт  Учителя  вспыхнул   еще   ярче.   Старик
улыбнулся хитроватыми раскосыми глазами:
    - Вот ты опять на пороге и снова тебя тянет оглянуться.
    Ученик опустил голову.
    - Войди и оставь двери открытыми для НИХ.  Теперь  либо  все
произойдет их силами, либо...
    - Не произойдет, - договорил Ученик.
    - Именно. Все очень  просто.  В  тебе  говорит  твоя  вторая
половина души-разума. Не самая целесообразная, мальчик...
    - Я хотел бы попросить у тебя разговора на земном уровне,  в
форме, принятой в той реальности...
    - Почему нет? Тело-разум-душа -  триедины,  они  принадлежат
обоим мирам, и нет ничего запретного.
    - Я знаю, как все было у тебя. Ты изначально был выше...  Но
только ты сам, Учитель, можешь знать, что чувствовала твоя  душа
на Пороге... Что было, когда ты приближался  к  оси?  Мне  важно
это...
    Силуэт Учителя расплылся. Теперь среди черного  пространства
лежал  светящийся  белый  зверь  пустыни  и  встряхивал   густой
гривой.
    - Мой опыт не даст  тебе  ничего,  Ал.  Никто  не  чувствует
одинаково. Неужели ты думаешь, мальчик мой, что я  не  поделился
бы этим, если бы это могло тебе помочь?
    - Я знаю. К сожалению, и мой Ученик будет чувствовать  иначе
на своем Пути...
    - Это неизбежно. И почему - к  сожалению?  Легких  Путей  не
бывает. Если Путь - легкий, значит,  он  ведет  в  тупик  или  в
пропасть. Я вижу твои попытки облегчить  его  твоему  Ученику  и
его Спутникам - настоящим и будущим. Не мне тебе объяснять,  что
в том нет никакого смысла. У него ВСЕ будет по-другому.  Но  уже
то, что ты нашел его наконец - прекрасно.
    - И все же, Учитель...
    -  Хорошо.  Все  было  не  так,  как  у  тебя:  я  тоже  был
скользящим  меж  мирами,  но  являл  собой  не   душу-разум,   а
разум-душу. Это и позволяло мне жить в одном воплощении не  одну
тысячу  лет.  Наверное,  оттого  мне  было  легче.  Разум   чаще
отрезвляет душу, нежели наоборот,  -  контуры  зверя  засияли  и
вновь победили непроглядную тьму небытия.
    - Сейчас меня устроит совет, - образ Ученика замерцал  между
реальностями, но концентрацией воли он вернул себя назад.
    - Не иначе, как  для  того,  чтобы  не  следовать  ему...  -
усмехнулся Учитель.
    - Я слишком долго бунтовал и ходил по кругу. Я избавился  от
проклятья, и для нас троих важно, чтобы вернулся разум...
    - Тогда и займись им. Оставь третье составляющее.  Они  сами
догонят и поравняются. Ты уже получил свою порцию всего...
    - Мое нынешнее  воплощение  принадлежало  ранее  душе  моего
сына. И так сложилось, что я вновь обрек его на поиски себя...
    -  Я  все  знаю,  мальчик.  Он  и  не  находил  себя  в  том
воплощении, если ты об этом. И он сам так хотел. Желания  должны
исполняться,  особенно  не  высказанные,  а   выстраданные.   Ты
знаешь, какие законы можно нарушить, а какие столь  сильны,  что
не  зависят  от  тебя...  Если  ты  его  нарушил  и  сделал  это
безнаказанно - значит, так тому и быть. Обмен между вами  был  в
его пользу: твоя душа  прикоснулась  к  его  нынешней  оболочке.
Твоему ученику теперь будет легче  вспоминать:  ты  наметил  для
него Путь. Теперь - уходи. Твоя  судьба  больше  не  зависит  от
одного тебя, воин. Пусть разум сделает свою работу...
    И силуэт зверя растворился во Тьме...


    Мгновенный  выход  из   медитативного   состояния   -   Влад
распахнул  глаза  и  одним  движением  гибко  поднялся  из  позы
пирамиды.
    Темный и пустой зал, казалось,  еще  носил  в  себе  остатки
черной пустоты небытия. Спортивные снаряды безмолвно наблюдали.
    В коридоре послышались шаги, и дверь тихонько скрипнула.
    Не поклонившись при входе, внутрь шагнул Дмитрий.
    -  Что,  Ромаха,  не  спится   тебе?   -   Аксенов   щелкнул
выключателем, и Ромальцев сощурился от яркого света. -  Мне  вот
тоже. Никак это ты вытащил меня из теплой постели, Оборотень?
    Дмитрий прошел к тренажеру  и,  запрыгнув  на  стол,  продел
ноги под  валики.  Пару  раз  качнул  ими,  приводя  в  движение
механизм,  утяжеленный  чугунными  дисками.  По   ночному   залу
разнесся лязг металла.
    - Валяй. Выкладывай, чего хотел? Снова вляпался?
    Ромальцев стянул с головы темную повязку.
    - Получишь информацию - думай сам.
    - Я мальчик с крепкими нервами... - усмехнулся тот.
    - Уезжай подальше от Ростова до конца лета. Так нужно.
    - Хочешь сказать,  Чечня  аукнулась?  Откуда  такие  сводки,
почто не знаю? - Дмитрий прекратил двигать  ногами,  насыпал  из
пакетика, в какие аптекари расфасовывают порошки  на  заказ,  на
тыльную сторону ладони,  между  большим  и  указательным,  белой
пудры, в один прием втянул носом и удовлетворенно крякнул.
    - Уезжай, а в сентябре  возвратишься.  Все  равно  в  городе
нечего делать летом...
    - Ромах, ты или  охренел  совсем,  или  тебе  башню  напрочь
совало...  Какого  черта  я   буду   сваливать,   когда   вместо
информации ты даешь мне какое-то фуфло? Или  тебя  на  эзотерику
потянуло?
    Вместо дальнейших объяснений и разъяснений Влад набросил  на
себя джинсовую рубашку и застегнулся.
    - У тебя пакет выпал, - сказал он, поворачиваясь к выходу.
    - Где? А... - Дмитрий огляделся и  взял  со  стола  случайно
вытряхнувшийся из кармана пакетик с порошком. - Ну ты подроб...
    Влада уже и след простыл.
    Значится, так: либо Вулф заваривает новую  кашу  и  на  этот
раз хочет обойтись  без  его  участия,  либо  что-то  унюхал:  в
Чечении снова дерьмо вскипело,  может,  что  и  всплыло  от  той
компании. "Чеченский след",  типа.  Аксенов  фыркнул  и,  качнув
головой, пошел  к  своей  машине.  В  голове  звучала  музыка  -
порождение волшебного порошочка.
    Он проезжал безлюдный перекресток частного сектора, когда  с
боковой  дороги  из-за  натыканных  как   попало   металлических
гаражей   вырулил   задрипанный   до   невозможного    состояния
"Запорожец", отчаянно маскирующийся  под  "Жука".  Ночная  охота
полуанекдотического    "мерсхантера"    закончилась    приличной
вмятиной на правом крыле "Ауди" Дмитрия.  Аксенов  бросил  руль,
вышел  из  машины,  оценил  нанесенный  урон  и  без  особенного
огорчения смачно выразился, дескать, "зашибись, мужик, ты  снова
не на того налетел, чё будем делать?".
    Владелец "горбатого" тоже выполз на  свежий  воздух.  Увидав
его, Дмитрий понял, что с такого не брать, такому давать  нужно.
На паперти или в переходе.
    - Bla, bla, bla... - протянул он. - Как же ты живешь  такой,
брателло, а?
    Этот тип вовсе не выглядел особенно огорченным.  Он  подошел
поближе. Ну и рожа! Как  еще  таким  "права"  выдают?  За  такую
физиономию  морды  сажать  надо,  не  дожидаясь,  пока  те  сами
влетят...
    - Здравствуй, Дима, здравствуй, касатик! - лошадиный  "фейс"
осклабился. Фернандель рядом с ним просто отдыхает!..
    Тут уж Аксенова проняло. Порошок тоже внес  посильную  лепту
в его настроение. Димой его  даже  мама  родная  не  называет...
Дмитрий попытался вложить в удар всю  силу,  чтобы  выбить  хоть
часть нагло посверкивающих, как частокол, зубов. Тип, на  первый
взгляд даже не шевельнувшись, как-то "обтек" его  кулак  справа,
и удар ушел в воздух.
    - Тихо, Митек, тихо! Не  соблаговолит  ли  господин  Аксенов
вызвать к месту происшествия... нет? - он  "обтек"  удар  теперь
слева и, вроде как, снова не двинувшись с места.
    Кокаиновый  запал  Дмитрия  куда-то  улетучился.   Он   даже
грешным делом подумал, уж не "глюк" ли это.
    - Не-е-ет! - рассмеявшись, проблеял тип. - Я  не  глюк.  Где
ты видел у глюков такие страшные морды? Это, братишка, тебе  как
минимум "ширевом" надо было разжиться... В этом гадком мире  все
устроено так, что подобное слипается, как два куска  теста...  -
лицо психа на  несколько  секунд  изменилось:  бесцветные  глаза
почернели и сверкнули холодной злобой, только что страшная,  как
смерть  динозавра,  физиономия  теперь   вдруг   утратила   свою
уродливость  и  стала  бездушно-красивой.  -  Так  иди  ко  мне,
павианчик, позволь, я тебя поцелую!
    Железные руки схватили его за лацканы пиджака и притянули  к
уроду. В голове успела сверкнуть  мысль:  "Еще  и  педик!".  Рот
незнакомца приоткрылся, откуда-то изнутри  послышалось  утробное
рычание. Что-то ослепительно-красное ударило Дмитрия  в  лицо  и
доставило   невыносимую   боль,    словно    внутренности    его
одномоментно взорвались. Тогда хватка ослабла, и псих  повалился
на землю, как мешок. Дмитрий тоже не устоял на ногах. Он упал  и
конвульсивно задергался  в  пыли,  то  ударяя  себя  коленями  в
подбородок, то выгибаясь и рискуя сломать себе позвоночник.  Ему
показалось, что это смерть.
    Через несколько секунд он затих.
    Дмитрий лежал и слушал ритм собственного сердца,  все  более
спокойный.  Боль  отступала,   нарастала   тошнота.   Он   успел
приподняться на локте, чтобы не испачкать самого себя рвотой,  и
желудок вывернуло наизнанку. Темная,  с  отвратительным  запахом
пена ударила изо рта. Это  был  запах  сточной  канавы,  падали,
настолько  концентрированный,   что   Дмитрий   никак   не   мог
остановиться. Сознание его топили в каком-то вонючем болоте.
    Полусломанный фонарь отчаянно  мигал,  как  больной  нервным
тиком. Пожалуй, он один и был свидетелем странной сцены.
    Наконец Дмитрий  поднялся  и  утерся  рукавом,  размазав  по
добротной ткани гадостную слизь, скапывающую  с  подбородка.  Он
холодно взглянул на лежавшего  без  сознания  психа,  подтолкнул
его носком туфли, махнул рукой и уселся в помятую "Ауди".
    Выехав  на  проспект,  Дмитрий  включил  магнитофон  и,   не
сбавляя скорости, заглянул в  "бардачок",  где  обнаружил  сразу
несколько пар темных очков. Выбрав  себе  одни,  он  нацепил  их
вместо сломанных обычных. Темные очки  оказались  с  диоптриями,
очень хорошего качества. Дмитрий взглянул  на  себя  в  зеркало,
поправил их на носу, удовлетворенно "гикнул" и вдавил  педаль  в
пол.
    Покореженная "Ауди" пулей помчалась по проспекту.
    - Ну-ну, братишка. Надеюсь,  до  скорой  встречи!  -  пропел
Аксенов.


    Следователь  Шелухов  Антон  Сергеевич  был,  пожалуй,   еще
слишком молод для того, чтобы называть его по имени-отчеству.  В
то же время работник он  был  ответственный  и  энергичный.  Так
природная непоседливость дала благие всходы. В  ростовском  угро
он был на хорошем счету, умел разговаривать с людьми,  умел  где
нужно посочувствовать,  не  становясь  при  этом  "жилеткой  для
высмаркивания", но мог и тактично нажать, если  это  требовалось
для дела.
    Чаще всего Антон Шелухов ходил пешком, за что  среди  коллег
и получил прозвище "Ходок".  Своим  "Москвичом"  он  пользовался
лишь  в  крайних  случаях,  потому  что  считал  Ростов  слишком
маленьким городом.  Наматывая  километры,  Антон  таким  образом
сохранил подтянутую фигуру и приобрел стремительную,  "летящую",
походку, едва ли не такую же, как  у  Петра  Великого.  Ему  это
нравилось. Он терпеть не мог, особенно весной и летом,  в  жару,
сидеть в душном кабинете среди папок и  жужжащих  мух.  Конечно,
перепадало ему и это, как всем, но основная его работа  состояла
в обходе квартир, сборе информации и  опросе  свидетелей.  Самые
удачные решения, выросшие  из  анализа  данных,  к  нему  всегда
приходили "на лету" - где-нибудь в трамвае или в марш-броске  от
одного пункта в другой.
    Трудное   подвергалось   его   атакам   сразу.    Энергичный
следователь набрасывался  на  него,  как  лев,  и  разделывал  с
невероятной скоростью. Плохое же оставлял на  потом  -  то,  что
уже нельзя было изменить.
    Вот с этим, плохим, он и  шел  майским  вечером  в  одну  из
квартир, тем более, что сам Шелухов жил  неподалеку.  Антон  уже
предвидел все, что увидит и услышит в  ответ  на  принесенную  с
собой новость.  Вот  уж  действительно:  Лучшие  новости  -  это
полное их отсутствие...
    Несмотря на легкую  усталость,  он  не  выстоял  в  ожидании
лифта и поднялся по лестнице,  тем  более,  что  ему  был  нужен
всего-навсего третий  этаж.  За  это  время  он  прикинул  фронт
работы: как начнет беседу, какие подберет слова,  чем  закончит,
когда  разговор,  направленный  по  нужному  руслу,   придет   к
логическому завершению.
    На его звонок долго не отвечали. Антон нетерпеливо  взглянул
на часы: была  почти  половина  десятого,  стемнело,  и  хозяйка
квартиры должна уже быть дома,  она  сама  так  говорила,  когда
подавала заявление.
    На третью  трель  за  дверью  послышались  легкие  шаги,  на
глазок упала тень, и  следователь  поднял  удостоверение.  Тогда
щелкнул замок.
    Шелухов  почему-то  готовился  увидеть  неряшливую  оплывшую
тетку неопределенного возраста с плохо покрашенными  волосами  и
облезлым пунцовым лаком на ногтях -  типичную  представительницу
класса "брошенных жен". Тем большим было  его  удивление,  когда
на пороге возникло грациозное златовласое чудо, которому на  вид
нельзя было дать больше двадцати-двадцати трех лет.  Это  "чудо"
было  небольшого  роста,  не  накрашенное,  с  чуть   припухшими
зеленоватыми  глазками  и  великолепной  фигуркой   под   тонким
шелковым халатиком.
    -  Добрый...  вечер...  -  выдавил  он,  еще  раз  показывая
"корочки". - Я из милиции...
    Она кивнула.
    - Гм... Гроссман Рената Александровна - это вы? - Антон  все
еще сомневался, что златовласое "чудо" является самой  Гроссман,
а не ее, скажем,  дочерью  или  племянницей:  заявление  от  нее
принимал не он, а Кирилл  Танской,  который  затем  благополучно
взвалил это дельце на плечи исполнительного коллеги.
    Дива кивнула еще раз и отступила, тем  самым  приглашая  его
войти  в  просторную  прихожую.  Шелухов  вошел.  Чтобы  изучить
обстановку,  его  тренированному  взгляду  хватило   полсекунды.
Семья явно не из бедных, со вкусом у них тоже все в порядке.  Но
подсказывало ему чутье, отточенное за  годы  работы  в  органах:
что-то не так в  этом  уютном,  на  первый  взгляд,  и  добротно
свитом гнездышке. Отчуждение какое-то. Перевалочная база.  Видел
он однажды страшно облезлую  халупу  с  плесенью  на  потолке  и
обшарпанным полом. Хозяева не стеснялись  пререкаться  даже  при
нем.  Повсюду  кишели  дети,   тараканы,   валялись   обмоченные
ползунки и поломанные  игрушки,  носилась,  сверкая  выпученными
глазами, пятнистая кошка, в общем - кипела жизнь. А здесь  Антон
жизни  не  почувствовал.  Не   было   здесь   души.   Нигде   на
подоконниках  не  росли  цветы,  нигде   не   было   намека   на
человеческий беспорядок.  Не  общежитие,  но  храм  поверженного
бога, иначе не скажешь.
    И здесь, в этой громадной прихожей,  миниатюрность  хозяйки,

Предыдущая Части Следующая


Купить фантастическую книгу тем, кто живет за границей.
(США, Европа $3 за первую и 0.5$ за последующие книги.)
Всего в магазине - более 7500 книг.

Русская фантастика >> Книжная полка | Премии | Новости (Oldnews Курьер) | Писатели | Фэндом | Голосования | Календарь | Ссылки | Фотографии | Форумы | Рисунки | Интервью | XIX | Журналы => Если | Звездная Дорога | Книжное обозрение Конференции => Интерпресскон (Премия) | Звездный мост | Странник

Новинки >> Русской фантастики (по файлам) | Форумов | Фэндома | Книг