Русская фантастика / Книжная полка WIN | KOI | DOS | LAT
Предыдущая                         Части                         Следующая
волчицы? И знает он тебя гораздо дольше, чем даже меня...
    - Если  бы  все  дело  было  в  давности...  -  Тессетен  не
договорил и отвел глаза, когда она обернулась.
    -  А  чем  ты  здесь  занимаешься?  Я  думала,  сфера  твоих
интересов  лежит  далеко  за  пределами  прекрасного...   -   ей
нравилось платить сторицей за обиды прошлого, когда он со  своей
женой потешался над ее практической непригодностью.
    - Я думаю. А если что-то и помогает мне думать,  так  это  -
вот, - он кивнул на гончарный круг и на валявшиеся там  и  здесь
забавные фигуры, геометрически походившие на шары  и  полусферы,
но гораздо более затейливые. - И другим приятно, и  мне  удобно.
Сижу вот я и раздумываю, как бы в очередной раз вытащить  твоего
безнадежного   муженька   из   нелепой   ситуации    с    нашими
соотечественниками... Столько вариантов появляется... А знала  б
ты, сколько их отпадает!..
    - Что же все-таки случилось?
    - То, о чем я  говорил  давно.  Твой  муж  -  идеалист,  ему
сложно  понять,  что  в  любой  точке  нашего  шарика  мы  будем
зависеть от Оритана. Такие дела сразу не делаются. Будь ты  хоть
семи  пядей  во  лбу,  а  идти  с  голой  задницей  против  стаи
дикобразов... Ну, быть может, я чего-то не понимаю?
    - Это я не понимаю.
    Он уселся за круг и тронул педаль. Бесформенный кусок  глины
завертелся. Сетен намочил руки.
    - Я не приглашаю тебя садиться, сестренка,  но  если  ты  не
слишком боишься выпачкать  свою  элегантную  одежду,  то  можешь
расположиться где-нибудь...
    - Спасибо. А для чего ты лепишь все это, Сетен?
    - Мне  доставляет  удовольствие  чувствовать  себя  творцом,
милая муза...  Знаешь,  о  чем  я  тут  помыслил  на  досуге?  -
Тессетен провел пальцем по вращающемуся комку,  и  тот  приобрел
своеобразные, ни на  что  покуда  не  похожие,  очертания.  -  Я
подумал, что мы, люди, вольны что-то делать и ломать,  если  нам
это не по душе... Природа так не может. У нее  детский  синдром:
она  стряпает,  стряпает,  стряпает  -  красавиц,  вроде   тебя;
уродов,  вроде  меня...  зубастых  звероящеров  и   великолепных
волков - всех подряд. И, как любому ребенку,  ей  жаль  все  это
ломать... - он слепил нечто, похожее на чашу без полости и  снял
ее с круга. - А в какой-то момент  у  нее  все  равно  наступает
творческий кризис. Тогда она делает вот так, -  Сетен  сдавил  в
руке мокрую глину, и с отвратительным чавканьем  она  выдавилась
между его пальцев, - и начинает заново...  иногда  хуже,  иногда
лучше... Скорость  наступления  кризиса  зависит  от  того,  как
хорошо она выспится и отдохнет перед лепкой. Если,  допустим,  у
нее тяжкое похмелье, то эта госпожа начинает  выделывать  такое,
что и в зеркало страшно заглянуть...
    Она слушала, сложив руки на коленях. Сетен  отводил  от  нее
взгляд, а ей словно не было  противно  смотреть  на  безобразную
рожу. Он попытался протиснуться в ее мысли.  Ну  да,  конечно...
Ты смотришь, но ты не видишь меня, моя маленькая  сестренка.  Ты
думаешь сейчас, когда я тут разоряюсь, о маленьком комочке,  что
живет внутри тебя... Я многое бы отдал,  чтобы...  Впрочем,  вон
эту глупость! Ладно, раз уж ты приехала  поглазеть  на  красоты,
то и смотри на  красоты,  не  буду  тебя  отвлекать.  Женщины  в
"священном состоянии" должны смотреть на прекрасное.
    Тессетен поднялся и стал оттирать руки мокрой тряпкой.  Вряд
ли ты будешь способна отразить все, все, все это  словами.  Все,
что знает наш мир, все, что умеют и любят наши  люди.  Вряд  ли.
Наивный Ал надеется на это, и зря. В отличие от  твоего  мужа  я
не давил бы на тебя... Ты создана не для того,  сестренка.  Твое
предназначение - рожать и лелеять хорошеньких здоровых  малышей,
и здесь, в этом, ты будешь поистине гениальна, ибо так  повелела
Природа,  когда  задумала  слепить  тебя...  Ты   еще   кое-что,
кое-что, совсем немного, помнишь. Я помню больше, но мне  некому
передать  мой  опыт  -  ни  самому  себе,  будущему,  ни   своим
потомкам, пусть это недолговечно. Ты научишь хотя  бы  потомков,
но  они  все  забудут,  как  забудешь  и  ты...  У  Ормоны   это
получилось бы лучше,  но  и  тут  Природа  решила  иначе...  Что
делать, милая сестра, что делать...
    Они посидели в молчании. Первым не вытерпел Тессетен:
    - Подземелье - не твоя стихия,  золотая  муза.  Ты  увидела,
чем я тут занимаюсь, убедилась, что никакой крамолы  не  затеваю
- так пойдем на свет, на воздух! Иногда здесь  так  трясет,  что
даже с каким-то облегчением думаешь: вот  обвалились  бы  сейчас
разом все эти мегалиты... Творческий кризис...
    Танрэй,  словно  опомнившись,  встала.  Ей  было  и   впрямь
неуютно в темном подвале, где пахло песком, глиной и известью.
    - Ты похож на полярную  сову,  Сетен.  Сидишь  и  поджидаешь
мышку, - подколола она.
    - А мышка - тут как тут,  -  он  снова  подал  ей  руку,  но
молодая женщина отказалась,  хотя  подъем  обещал  быть  труднее
спуска. - Да, сестричка, любишь ты всякие трудности...
    Как ни странно, они не успели оглянуться, как  выбрались  на
поверхность. Завидя их, Нат распрямился и,  перебирая  передними
лапами, сел.
    - Твой старик - как изваяние! - сказал Кронрэй. - Да  только
это изваяние никого и близко не подпускало к ступенькам...
    Сетен и Танрэй переглянулись. И снова экономист  натолкнулся
на стену безразличия. Она думала совершенно о другом.
    - Я обойду комплекс, - сказала она созидателю.
    В этот момент Нат  уловил  новую  струю  запаха.  Ошибки  не
было: с юга приближались хозяин и эйрмастер.  Волк  бросился  им
навстречу. Он бежал, то вытягиваясь в струну в затяжном  прыжке,
то сокращая тело для следующего рывка и при  этом  едва  касаясь
лапами земли.  Солнце  выглянуло  из-за  туч  и  позолотило  его
сказочную, диковинно-красивую фигуру...
    Танрэй уже обходила вокруг северную башню. Камни на  внешней
стороне конуса были покуда сложены "наживую", но не подогнаны  и
не скреплены раствором.
    Сетен плюнул на ладонь, где присохшее глинистое пятно  никак
не  желало  убраться  с  кожи,  и  вдруг   совершенно   случайно
почувствовал сигнал,  который  заставил  его  поднять  голову  и
посмотреть вслед жене  друга.  Может  быть,  это  был  подземный
толчок, может - что-то иное...
    Медленно, неохотно,  от  стены  отделился  плохо  пригнанный
камень. На миг перед глазами мелькнула улыбающаяся в окне  храма
Ормона...
    Тессетен  не  успел  подумать  -   некогда   было,   роскошь
непозволительная. Он притормозил время и бросился к Танрэй.  Ему
показалось, что он настиг ее в два или три прыжка, но  на  самом
деле она была так далеко, что почти пропадала из  виду  рядом  с
каменным исполином-башней.
    Экономист кинулся на нее и что есть сил отшвырнул женщину  в
траву  за  строительной  платформой.  Время  покарало   его   за
преступление: каменная глыба ухнула прямо на  ногу  Сетена.  Как
зверь, пойманный в капкан, Тессетен дернулся было в сторону -  и
потерял сознание от дошедшей до рецепторов мозга адской  боли  и
от удушливой пыли, поднятой мегалитом.
    Он не видел, как подоспели к нему на помощь  Ал,  Зейтори  и
Кронрэй, как они  левитируют  глыбу  в  сторону  и  как  кулаптр
присаживается рядом, чтобы оказать ему первую помощь...
    Придя  в   сознание   в   машине,   Сетен   лишь   договорил
недосказанную фразу, которую Танрэй должна была услышать  именно
от  него.  Она  склонялась  над   ним,   осторожно   поддерживая
разлохмаченную голову экономиста у себя на коленях и плача.
    - Беги  отсюда,  сестренка  неразумная!  Спасайся,  пока  не
поздно, поняла меня?
    - Поздно, Сетен...  -  шепнула  она  и  погладила  холодными
пальцами его щеку, покрытую преждевременными морщинами.
    - Тебе нечего с нами делать. Все мы не боги...
    Она снова не поняла. Только плакала и прижимала  свое  милое
личико к его пыльной и безобразной физиономии. Кто вел машину  и
кто был с ними рядом, Тессетен не знал. В тот миг  во  Вселенной
существовали только они с Танрэй. И малыш-Ал,  как  часть  ее  -
чистое сознание, ждущее своего часа, чтобы испортиться...
    И снилось Тессетену в его мучительном сне, что стоит  он  на
берегу гладкого,  как  зеркало,  озера.  За  его  спиной  растет
величественное древо, простирающее  в  небо  раскидистые  ветви.
Сетен заглянул  в  воду  и  увидел  там  то  же  дерево,  только
наоборот, вверх корнями. А сам он не отражался, точно и не  было
его здесь никогда.  На  противоположном  берегу  стоит  женщина,
тонкая, высокая и темноволосая. Но стоит  она  не  там  же,  где
Сетен, а в отражении, в воде. Он окликнул ее,  и  озерная  гладь
заволновалась, пошла рябью. Это было невыносимо - не  видеть  ту
женщину... Очертя голову экономист бросился в воду...
    ...И проснулся. Ормона пришла к нему после всех. Он лежал  в
кулаптории, его изувеченная нога была прооперирована Паскомом  и
покоилась в специальном зажиме.  Тессетен  прекрасно  знал,  что
пролежит он здесь до тех пор,  пока  полностью  не  сформируется
новая кость - от прежней остались одни осколки.
    Ормона взглянула ему  в  глаза,  слегка  двинула  головой  и
стиснула узкие губы.
    - Нет. Я не судья тебе, - тихо ответил Тессетен.
    Тонкие черные брови чуть дрогнули, взгляд похолодел.
    - Ты права, но... еще не время... Я не потерял надежду,  что
он когда-нибудь...
    Ормона  отрицательно  покачала   головой,   затем,   опустив
ресницы, спрятала глаза. Одного мига промедления ему хватило,  и
они поняли друг друга.
    - Ступай, - сказал ей Тессетен. - Еще не время...
    Она повернулась и молча вышла. Но на губах ее играла  улыбка
победителя...


    Возвращаясь из кулаптория, Ал  и  Танрэй  не  разговаривали.
Она по-прежнему плакала,  астрофизик  же,  обняв  её  за  плечи,
смотрел в окно машины.
    Ал не хотел, но помимо воли  вновь  и  вновь  прокручивал  в
голове ту секунду: несущийся им навстречу Нат и каменная  глыба,
которая падает с башни... Что было бы,  опоздай  Сетен  хоть  на
долю мгновения?.. Едва астрофизик  задавался  этим  вопросом,  в
его воображении камень повисал на высоте человеческого  роста  и
плавал в воздухе, точно время остановилось  для  него  навсегда.
Какой-то  внутренний  цензор  не  пускал   негативную   фантазию
дальше. При этом Ал четко осознавал, что им просто  в  очередной
раз повезло, а везти постоянно не может. Если человек -  игрушка
судьбы, то  когда-нибудь  у  этой  игрушки  обязательно  полетит
голова, сколько бы ни  улыбалась  ей  удача  перед  этим.  Жизнь
всегда  ласкала  их  с   Танрэй,   была   к   ним   незаслуженно
благосклонна, и они  привыкли  принимать  ее  щедрые  дары.  Что
теперь? Не ощущая сопротивления, не зная,  что  это  такое,  они
все быстрее  теряют  природную  смекалку,  способность  выживать
несмотря ни на что, утрачивают нормальную  для  любого  существа
чуткость, становясь все более похожими на механизмы,  в  которые
кто-то вложил определенную программу. Ал  вспомнил  свои  давние
слова, когда он еще по молодости в высокопарном  порыве  (или  в
споре, не суть важно) поклялся Танрэй, что с ним она будет,  как
за каменной стеной. И вот они вместе упустили тот момент,  когда
каменная стена превратилась в  каменные  застенки.  Они  целиком
зависят  от   удачи,   как   две   куклы   на   веревочках.   От
волеизъявления Ала не  меняется  ничего.  Хорошо,  он  ведет  за
собой людей - люди идут за ним, зная, что  он  видит  конкретную
цель. Но что, если бы  не  было  Сетена,  Ормоны,  Зейтори?  Кто
помог б ему  организовать  Миссию?  Разве  это  он  -  Ал?!  Его
"куарт" никогда  не  был  беспомощной  щепкой,  барахтающейся  в
волнах... Что произошло с ними со всеми?! Что произошло  с  ним?
Как оборвать веревочки и не погибнуть при этом?!
    Ал закрыл лицо ладонью.  Его  пожирал  стыд.  Он  никого  не
пустил бы подсмотреть, что творится в области, где  обитает  его
малодушие, но есть вероятность, что Сетен уже  не  раз  проникал
туда и знает все его слабости. Знает и  пользуется  ими.  Однако
то, что произошло на стройке, не было похоже на  тонкий  расчет.
Если бы экономист не увернулся, его не спасло бы уже ничего.  Он
действовал откровенно по наитию, а потому едва не  погиб.  Какой
уж тут расчет? Случайностей, конечно, не  бывает,  однако  никто
не мог заведомо предугадать, что башня  не  выдержит  небольшого
землетрясения.  Кронрэй  всегда  выверял  все  с  точностью   до
волоска...
    Танрэй начала успокаиваться. Ал погладил ее  по  плечу.  Они
оба - в каменных застенках капризной удачи...
    Зейтори посигналил, чтобы рассеять толпу, которая  собралась
на подъезде к дому астрофизика. Дикари вперемежку с  оританянами
расходиться не спешили, и все они были возбуждены.
    - Я выясню, в чем дело, - Ал коснулся губами  виска  жены  и
вышел из машины.
    Люди тотчас обступили его. Держась за холку Натаути,  Танрэй
тоже выбралась наружу несколько  секунд  спустя.  Увидев  волка,
все  подались  назад  и  образовали  полукруг.  На  лицах   было
напряжение и страх.
    Нат уловил запах ужаса, направленный в его  сторону,  но  не
мог понять, что вызвало его  у  людей,  с  которыми  прожил  уже
очень долго.
    Из толпы выступил один  пожилой  ори,  северянин  с  темными
волосами и голубыми глазами. Он обратился к Алу:
    - Ал, у нас большие неприятности. Горожане  принесли  плохую
весть: твой волк в джунглях загрыз человека...
    После этих слов толпа загудела. Астрофизик поглядел в  глаза
мужчины:
    - Загрыз? - переспросил он. - Почему  вы  уверены,  что  это
сделал Нат?
    - Все ведет к нему...
    Зейтори  тоже  выбрался  из-за  руля   и   присоединился   к
спутникам. Танрэй инстинктивно заслонила собой Ната, но  тот  не
позволил ей этого и  вышел  из-за  нее,  чтобы  сесть  слева  от
хозяина.
    - Идемте, мы покажем, -  сказал  оританянин.  -  Они,  -  он
кивнул на дикарей, - перенесли его в хижину...  Этот  человек  -
не из Кула-Ори, вот в чем вся беда... Он - посланник соседей...
    Ал оглянулся на жену:
    - Танрэй, - произнес он, - идите с Натом домой...
    Она покачала головой:
    - Нет, мы тоже пойдем!
    Волк поднялся и встал на  сторону  хозяйки.  Ал  понял,  что
спорить бесполезно, и кивнул. В окружении толпы они  отправились
в  поселок  -  в  тот  самый,  где   впервые   появились   после
приземления "Саха". Люди сторонились Натаути  и  поглядывали  на
него с разными выражениями эмоций: кто-то со страхом,  кто-то  с
ненавистью, а кто-то - с суеверным ужасом, словно  волк  был  не
животным, а за что-то прогневавшимся на людей богом-оборотнем.
    Возле  хижины  с   покойником   стояло   несколько   человек
соседнего племени. И без того эмоциональный их язык  теперь  был
откровенно  враждебным.  Какая-то  женщина   не   удержалась   и
швырнула в волка камнем. Нат отскочил и зарычал.  Танрэй  знала,
что просто так он не кинется ни на кого, но  ворчание  остальные
расценили  как  очередное   подтверждение   его   виновности   в
убийстве.

Предыдущая Части Следующая


Купить фантастическую книгу тем, кто живет за границей.
(США, Европа $3 за первую и 0.5$ за последующие книги.)
Всего в магазине - более 7500 книг.

Русская фантастика >> Книжная полка | Премии | Новости (Oldnews Курьер) | Писатели | Фэндом | Голосования | Календарь | Ссылки | Фотографии | Форумы | Рисунки | Интервью | XIX | Журналы => Если | Звездная Дорога | Книжное обозрение Конференции => Интерпресскон (Премия) | Звездный мост | Странник

Новинки >> Русской фантастики (по файлам) | Форумов | Фэндома | Книг