Русская фантастика / Книжная полка WIN | KOI | DOS | LAT
                                   Части                         Следующая
Сергей Гомонов, Василий Шахов

                                   Плата за души


    Тот, кто довольствуется тем, что имеет,
    лучше всех.
    Тот, чьи действия неотразимы,
    обладает волей.
    Тот, кто не теряет того, что приобрел,
    обретает постоянство.
    Тот, кто, умирая, не прекращает быть,
    ОБРЕТАЕТ ВЕЧНОСТЬ...
    Лао Цзы "Дао дэ цзин"


    ДЕВЯТЬ ДНЕЙ СПУСТЯ...

    - Он очень умен. Но ум его зол, - Нереяросса сломала  ветку,
бросила ее в костер и поднялась. - Очень зол...
    Голос ее растянулся в воздухе и смешался с дымом.  Так  было
всегда, и ничего нельзя изменить - Он пробовал, пытался,  стонал
от бессилия, но  не  мог  исправить  то,  что  произошло  и  что
возвращалось снова и снова.
    - Ум не может быть  злым,  -  сказал  Он  вдогонку  и  пошел
следом. - Жестким, жестоким, но не  злым!  Зло  -  от  недоумия,
пойми!..
    Она не хочет понимать  его.  Она  снова  садится  на  своего
каурого, хлопает его по шее.  Конь  дергает  шкурой  у  нее  под
ладонью и прядет ушами.
    Все повторяется. Не  высказанные  когда-то  слова  не  будут
произнесены и сейчас: таков закон.  Её  не  удержишь  здесь.  Не
заставишь оглянуться... Не поедешь следом. Это уже было, есть  и
будет.
    - Я сделаю круг и вернусь, -  говорит  Нереяросса  и  босыми
пятками ударяет в бока каурого.
    Она уже не вернется. Самое ужасное - знать это и  переживать
снова. Проклятье обеих реальностей, наложенное самим Временем  -
не злым, но жестоким...
    Дух помнит и рвется за нею,  хотя  уже  поздно.  Ноги  ведут
обратно к кибиткам, к костру, догорающему в  ночи,  ибо  тело  и
мозг ЕЩЁ НЕ ЗНАЮТ...
    Ему приходится мириться с неведением, притворяться, что  все
так же, как было ТОГДА...
    Луна  пробежала  по  небосводу  длинный  путь  -  из  одного
созвездия в другое - прежде чем стало пора.
    Каурый,   взмыленный,   со   взглядом   невольного   убийцы,
встретился ему у кургана. И снова сердце  выпрыгивает  из  груди
от отчаяния...
    Все было кончено, как Он ни  прикрывал  ладонями  огонек  Её
жизни. Так было всегда, но зачем же  снова,  теперь,  когда  Она
почти все вспомнила?! Это несправедливо...
    Два  плана:  на  первом  -  Он,   склонившийся   над   телом
Нереяроссы с разбитой  о  камень  головой;  на  втором  -  голос
Учителя, который вернул все это обратно:
    - Ты знаешь, Попутчик, КАК она это  вспомнила.  Ты  огорчен?
Не стоит того...
    Но Ему отчего-то не становилось легче.  Да,  она  помнила  -
почти целиком - один  из  эпизодов  своего  прошлого,  не  самый
значительный. Нереяросса называла места, а во  времена  озарений
- как правило, на рассвете и закате  -  пела  песню  о  странном
(для  нее)  городе,  стены   зданий   которого   заливали   лучи
восходящего солнца. Но в  то  же  время  это  так  и  оставалось
обрывками - снов и реальностей. Нереяросса не могла  назвать  ни
чужих, ни своих имен, описать внешность тех, кто был  ей  близок
ТОГДА. Она говорила - "Я". Она ошибалась. "Я" - не  только  одна
сторона. Чтобы сказать "Я", нужно было  вспомнить  все,  вернуть
знания, мудрость, а не стоять меж двух ступеней.
    - Она могла бы, могла бы вспомнить! - повторял Он,  прижимая
к себе опустевшее тело и глядя в небо, что медленно светлело  на
востоке.
    Мятущимся взглядом нельзя встречать Рассвет.
    - Я НЕ ХОЧУ больше повторения этого!!!
    И тут же все свернулось. Реальности сменились.
    _______________________________________________________________________________

    Алтай.  Звонкий,  прозрачный  воздух  превращает  округу   в
сказочный мир. Кажется, что каждое  дерево,  чуть  приподнявшись
над землей (туман стелился  низко)  держится  ветвями  за  небо.
Тяжелые кедры царственно парят  над  обрывом,  и  каждая  иголка
играет сотнями маленьких радуг выпавшей росы.
    Крохотный водопад тихонько журчит в узком ущелье  меж  скал.
Сумерки нежно обнимают этот уголок, окрашивая в  сиреневый  цвет
дым костра.
    Здесь всегда так. Время  стояло  на  месте,  словно  вековой
лес. Время бежало, как ледяной ручей.
    -  Ты  в  который   раз   убедился,   что   смотреть   назад
бессмысленно... - бронзовое круглое лицо с жиденькой бородкой  и
черными  глазами,  окруженными  сеточкой  веселых   морщинок   и
обведенными сурьмой - только маска.  Нет,  не  маска.  Образ.  И
каждый из Тринадцати видит Учителя  по-своему.  Первый  -  Даос,
Попутчик, Пилигрим, Трекер, Проводник  (назови  хоть  как,  суть
Его постоянна) - воспринимает Верховного таким. Учитель  никогда
не обманывает ожиданий, у него  много  образов,  но  он  ими  не
забавляется, как юные Попутчики-Даосы, выпущенные "на волю"  кто
ранее, кто позднее. Он так мыслит.
    - Дух един с небом и землей, - продолжал Учитель,  обращаясь
уже к Третьему  Даосу  (тот  говорил,  что  видит  Верховного  в
образе льва с огромной гривой - и он видит его именно так  в  то
же самое время, как все остальные - иначе). - Путь  заключает  в
себе  твердость  и  мягкость.  Когда-нибудь  у  каждого  из  вас
появятся свои ученики, и вы скажете им, что действовать нужно  в
соответствии со временем и ритмом Всеобщих  перемен,  не  пятясь
назад, не останавливаясь на пороге. Если дух-разум  умиротворен,
даже пламя покажется прохладным ветерком...
    И это было так.
    -  Тебе  пора,  -  старик-Учитель,  посуровев,  поглядел  на
Первого Даоса.
    В долине на лугу ученики остановили свой танец без музыки  и
слышимого ритма.
    Время тронулось. Время остановилось.
    - Тебе пора, - повторил старик, видя,  что  Ему  не  хочется
засыпать, не хочется  покидать  долину.  -  Наступает  последняя
фаза вашего сна. Она просыпается.
    Искорки росы вздрогнули на кончиках чуть подпаленных  густых
ресниц. Все  было  так  реально:  запах  костра,  потрескивающие
угли... Огонь связывает реальности...
    Закон мира и антимира. В свое время и Она  должна  вспомнить
его. В свое время...
    - Тебе пора, - в третий  раз,  уже  совсем  мягко,  повторил
Учитель.
    Магия числа...
    Все затрепетало на границе миров.


    - Сегодня я снова  не  успела  досмотреть  сон...  -  Рената
что-то вертела в руке - Николай из-за ее  спины  не  видел,  что
именно.
    Дым сигареты попал  ему  в  лицо,  глаз  защипало.  Гроссман
прищурился и не разглядел, чем занимается бывшая жена.
    Вот уже больше, чем неделю, не похожая на саму  себя  Рената
словно наслаждалась молодостью  и  гибкостью  своего  тела,  она
сильно изменилась, и с тех пор  новый  образ  стал  неотъемлемой
частью ее естества...
    Балкон открывал вид на Малую Арнаутскую,  вопреки  ожиданиям
Ренаты слишком цивилизованную.
    Николай небезосновательно предполагал продолжение погони,  и
Рената, как ни странно, не стала спорить с  ним.  Её  смиренное,
до алогичности правильное поведение настораживало  и  Гроссмана,
и Розу Давидовну. Никогда  не  была  такой  сговорчивой  Рената.
Ника не радовало даже то, что сноха и свекровь хоть и не  сразу,
но нашли общий язык. Взрывной  характер  мадам  Гроссман  всегда
доставлял неудобства как ее покойному мужу,  так  и  сыну,  куда
более уравновешенному, чем  мамаша.  А  раньше  Рената  попросту
боялась  ее,  скрывая  страх   под   ироническими   замечаниями,
колкостями и презрительными насмешками. И вдруг - уверенность  и
достоинство взрослой  умной  женщины.  Роза  Давидовна  тоже  не
ожидала такого и попыталась  было  найти  слабые  места  женушки
единственного и неповторимого сыночка. Не  тут-то  было.  Рената
как будто начисто утратила слабые места  вместе  с  улетевшим  в
пропасть многострадальным джипом.
    - А ты все еще  бредишь  своими  египтянами  и  инкубами?  -
усмехнулся Ник и затушил окурок в стоявших  на  широких  перилах
пепельнице.
    - Но ведь и ты ими бредил, не  так  ли?  -  качнув  бровкой,
Рената взглянула на него  через  плечо  и  сделала  кистью  едва
заметное круговое движение.
    Раздался щелчок, маленький  солнечный  зайчик  скользнул  по
лицу Гроссмана. Она не скрывала, но  и  не  демонстрировала  то,
чем занимается.
    - Ну... как тебе сказать, чтоб не  обидеть...  А  зачем  это
тебе,  ладонька?  -  Ник  указал  на  отцовский  складной   нож,
непонятно как очутившийся в руках бывшей жены.  Сталь  сверкала,
легко трансформируясь из безобидной рукояти в орудие убийства.
    Рената отбросила за плечо рыжую прядь и спокойно ответила:
    - Не ты ли говорил, друг мой, что мы должны суметь  постоять
за себя?
    - И что ты хочешь этим сказать?! - Гроссман подошел к ней  с
целью взять нож, но она плавно, с ловкостью  факира  переместила
оружие из одной руки в другую, и Ник не дотянулся до  ее  кисти.
- Неужели ты наберешься  отваги,  ладонька,  чтобы  всадить  эту
штуковину в живого человека? Это тебе не из пистолета  палить  и
не лопаткой размахивать. Это  тесный  контакт,  глаза  в  глаза,
хруст проколотой  плоти  у  тебя  под  рукой,  и  зрачки  твоего
противника, удивленные, недоумевающие, будут  преследовать  тебя
до самой смерти. У меня холод по спине бежит, как  представлю...
Не дай-то бог, если  когда-нибудь  придется  сделать  это  не  в
теории... - он снова протянул руку за ножом.
    Мрачновато усмехнувшись, Рената покосилась на  бывшего  мужа
своими непрозрачными, словно два  кусочка  серого  с  рыжеватыми
прожилками гранита, глазами, и тот отстранился.
    - У тебя хорошо развито воображение, друг  мой.  Ты  красиво
описываешь все это, только не совсем правильно...
    - Отдай. Пожалуйста, - тихо попросил Николай.
    - И?..
    - Просто отдай. Это не игрушка.
    - А если знать правила игры? -  и,  внезапно  развернувшись,
Рената  с  приличного  расстояния  всадила  нож  в  лозу  дикого
винограда за  перилами  балкона.  Растение  затянуло  всю  стену
старинного пятиэтажного здания, и местами толщина  его  покрытых
древесной корой веток достигала в  поперечнике  не  меньше  пяти
сантиметров. Именно в такое утолщение,  как  в  масло,  и  вошло
причудливо изогнутое сверкающее лезвие.
    Наступила пауза. Ник смотрел на Ренату;  Рената  же,  щурясь
на солнце, закалывала на затылке золотые волосы.
    Тишину нарушил телефонный звонок. Николай  очнулся  и  пошел
за трубкой. Рената проводила его взглядом и посмотрела  вниз,  с
высоты третьего этажа. В глазах ее появилось что-то хищное,  как
у дикого зверя в засаде, который прицеливается,  чтобы  прыгнуть
на ничего не подозревающую жертву.  И  эта  женщина  еще  десять
дней назад смертельно боялась высоты!..
    Слушая  собеседника,  Николай  наблюдал  за  нею.   Куколка,
куколка, что же это с тобой?..
    - Рената! Ладонька! Я скоро! - положив трубку,  крикнул  он.
- Я в офис к Розе, мигом - туда и обратно. Не скучай, ага?
    Он разговаривал с нею как с больной.  Прежде  Рената  кинула
бы в него чем-нибудь тяжелым за такой тон. Или  легким,  но  при
условии, что это был бы  тот  самый  нож,  застрявший  в  стволе
толстой виноградной лозы.  Теперь  же  она  вытащила  лезвие  из
плоти растения, что-то шепнула в заслезившую  рану  и,  войдя  в
комнату, скользнула к своему дивану в зале: у нее  уже  появился
"свой"  диван,   которым   она   безраздельно   пользовалась   в
отсутствие посторонних и на который никогда  не  садилась,  если
дома была "маман" Николая.
    -  Смотри,  только  дверь  -  никому!   -   звеня   ключами,
предупредил Ник, захватил кожаную папку  и  захлопнул  за  собой
дверь.
    Рената посмотрела ему вслед  и  услышала,  что  он  подергал
дверь, проверяя, сработал ли замок. Тогда она легла на  диван  и
закрыла глаза. Срок действия приостановлен. Теперь,  как  всегда
- период статики.
    Рождение - это выход, смерть - это вход.
    Тринадцать идут дорогой жизни,
    Тринадцать идут дорогой смерти,
    Но и Тринадцать - те, что живы -
    Уже умирали прежде,
    Но вслед за тем родились вновь...
    Он освободился от того, что может умереть...

    Пальцы  коснулись  непокорно   выбившихся   из-под   заколки
золотых волос, а губы прошептали:
    - Глаза её - полынный мед,
    Волосы - мед из полыни...
    Это - про тебя...
    - Я тогда была мертвой.
    - Чем пахнут звезды?
    - Льдом. Зимой в Гималаях. Снегом. Ветром...
    - Ты  все  это  знаешь,  Возрожденная...  Почему  же  ты  не
понимала меня ТОГДА?..
    - Я не понимаю и сейчас...
    - Не взрослеющая душа...
    - Не говори так больше никогда! Не говори! Я  чувствую,  что
это - страшно и что  я  не  могу  сделать  что-то  важное...  Не
говори так больше...
    - Ты состоишь из запретов, Возрожденная!
    - Наверное, мы с тобой никогда бы и не  поняли  друг  друга,
Ал... Саша?..
    Она слегка рассмеялась:
    - Ал... Саша... Теперь это уже не важно. Ты успокоилась?  Ты
можешь думать, чувствовать, воспринимать?
    - Теперь я знаю, что ты по-прежнему  рядом  со  мной.  Пусть
это будет нашей тайной.  Но...  не  покидай  меня  никогда...  Я
люблю тебя, теперь еще больше люблю...
    Ответа не последовало.
    - Я полюбила наши сны. Всей душой...  И  мне  тяжело,  когда
все заканчивается. Невыносимо тяжело...

Части Следующая


Купить фантастическую книгу тем, кто живет за границей.
(США, Европа $3 за первую и 0.5$ за последующие книги.)
Всего в магазине - более 7500 книг.

Русская фантастика >> Книжная полка | Премии | Новости (Oldnews Курьер) | Писатели | Фэндом | Голосования | Календарь | Ссылки | Фотографии | Форумы | Рисунки | Интервью | XIX | Журналы => Если | Звездная Дорога | Книжное обозрение Конференции => Интерпресскон (Премия) | Звездный мост | Странник

Новинки >> Русской фантастики (по файлам) | Форумов | Фэндома | Книг