Русская фантастика / Книжная полка WIN | KOI | DOS | LAT
                                   Части                         Следующая
МИХАИЛ ХАРИТОНОВ

                                 ЮБЕР АЛЛЕС

                           Земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет.
                                                Из письма новгородцев Рюрику


     Российская Федерация, Ленинградская область, г. Тоцк.
     15 июня.

     На работу Петров  перестал  ходить,  когда  подорожал  автобус.  Месяца
через  полтора  ему  позвонили  из  какой-то  "ликвидационной  комиссии"   и
посоветовали забрать с завода свою трудовую книжку. Он подумал и решил,  что
как-нибудь успеется. Потом он встретил на улице Пал-Егорыча,  и  узнал,  что
заводику действительно настали кранты.
     - Ёрш твою  медь,  -  орал  Егорыч,  размахивая  руками  перед  сашиным
носом, - дирекция,  она,  блин,  етыть  её  в  рот,  ноги  сделала,  мы  все
приходим, а там хрен вот такущий! Всё просрали,  пропердолили,  и  ноги!  Мы
тыр-пыр, а куда? Куда теперь? Ну вот ты мне скажи, куда?  Куда  теперь,  ну?
Ну пошли, что-ли...
     Они пошли к ларьку, закупились, и хорошо выжрали в  скверике  "осколки"
(дешёвой водки, изготовляемой в близлежащем Осколово из спирта  неизвестного
происхождения) и слегонца побухтели за жизнь. А когда Саша наконец  притопал
домой, то нашёл пустую квартиру, и Люськину записочку на кухне  -  "тебя  не
было, мне позвонили из дома, я к своим в Питер на три дня". Она сварила  ему
большую кастрюлю борща, и взяла с собой все деньги, которые были в доме.
     Через два месяца Люська отправила ему из Питера весточку в  конвертике.
Она писала, что у неё всё хорошо, в Питере есть работа, и  чтобы  он  на  её
счёт не беспокоился. Кроме того, туда была вложена  бумажка  достоинством  в
полста зелёных. Подписи не было. Письмо передал ему  Чижов,  ездивший  Питер
по каким-то  своим  бизнесовым  делам.  Бизнес  у  него  не  клеился.  Через
некоторое время он стал названивать, и настырно врать про  какое-то  горящее
крупное дело, на которое ему не  хватает  какой-то  малости,  всего  на  две
недели, вернет с процентами. Петров  понял,  что  на  Чиже  висят  долги,  и
посоветовал ему пересидеть в Хопрово, где у Чижа был свой домишко  с  шестью
сотками. Чиж помолчал, после чего убитым голосом сообщил, что в Хопрово  ему
ехать уже нельзя. Через пару дней он позвонил ещё раз,  откуда-то  издалека:
разобрать было почти ничего невозможно, кроме того, что  звонит  Чижов  и  о
чём-то его предупреждает. Саша понял так, что прогоревший  Чиж  от  отчаяния
взялся за какое-то совсем уж непотребное дело - из таких,  о  которых  лучше
уж ничего не  знать.  Поэтому  он  просто  повесил  трубку.  Больше  Чиж  не
проявлялся.
     По телевизору говорили, что стагнация (Саша не могу взять  в  толк,  за
каким хреном каждому очередному бардаку  и  развалу  начальники  придумывают
новое красивое название) вот-вот кончится, и что  правительство  намерено  и
дальше вести жёсткую монетарную политику, чтобы не допустить  падения  курса
национальной валюты. С национальной валютной  у  Саши  было  плохо.  Зелёная
бумажка, которой Люська расплатилась с ним за восемь лет  совместной  жизни,
кончилась за неделю. В понедельник Саша наскрёб по карманам железа  и  пошёл
к киоску за четвертинкой осколовской тошнухи. На осколовскую не  хватило,  и
хачик в киоске продал ему какую-то совсем уж левую  водку,  в  бутыльке  без
этикетки и акцизной ленточки, но с круглой сиреневой печатью на боку.  Хачик
поклялся мамой, что это водка. По тому, что он  не  сказал  "хорошая  водка"
(осколовскую тот называл "очен харошая"), Саша понял, что лучше  бы  это  не
пить, но сейчас ему было всё равно.
     Возле лавочки валялся грязный пластмассовый стаканчик. Саша хотел  было
его поднять, но  передумал  и  раздавил  ногой.  Потом  вытащил  из  кармана
бутылку,  свинтил  пробарь,  тот  деловито  хрупнул.  Водка  воняла  горелой
резиной. После первого же глотка он поперхнулся, и поэтому остался жив.

     Российская Федерация, г. Москва.
     16 июня.

     - У нас нет другого выхода, - повторил российский Президент. - И у  нас
очень мало времени. Это надо делать сейчас, или не делать вообще.
     - Если только это выход, - добавил Премьер. Он смотрел прямо  в  глаза,
голос у него не дрожал, но Президент чувствовал, что тот уже  согласен,  уже
убеждён, точнее говоря, уже хочет быть переубеждённым.
     - У нас нет другого выхода. Кстати, национальная  культура  сохранится.
Они будут очень тщательно её сохранять.
     - Сохранять - да. Но не воспроизводить, так? Культура существует,  пока
она жива, понимаете вы это или нет?
     - Она уже мертва. Посмотрите  на  то,  что  пишут,  что  показывают  по
телевидению.
     - Это временное явление. Это когда-нибудь кончится.
     - Вместе с нами. Вы можете сообразить, что нас очень  скоро  не  будет?
Просто не будет. И, главное, все всё прекрасно понимают.  Просто  ничего  не
могут сделать.
     - И что же такое все понимают?
     Президент в упор посмотрел на собеседника.
     - Вы хотите  это  услышать?  Наша  страна  неконкурентоспособна.  Нация
неконкурентоспособна. Мы исчерпали себя. Мы не можем сделать  усилия,  чтобы
подняться. Мы вообще ничего не можем. Всё.
     Премьер отвёл глаза.
     - Есть новости с мест?
     - Всё идёт нормально.
     - Сколько их сейчас?
     - Ну, полсотни, наверное, наберётся. Там очень низкий процент  людей  с
этим геном. Мы специально искали такое место.
     - И ничего?
     - А чего вы ожидали? Революции?
     - А чего ожидали вы?
     - Мы, - серьёзно сказал Президент,  -  ожидали,  что  никто  ничего  не
заметит.
     - И как?
     - Пока всё в порядке. Это  же  маленький  замурзанный  городок.  Мелкий
дребезг на микроуровне. Ленивость и нелюбопытность. А потом будет поздно.
     - А не получится ли так, что западники нас за это накажут?
     Президент улыбнулся - впервые за весь разговор.
     - Может  быть,  накажут.  Но  я  думаю,  что  для  начала  они  здорово
перегавкаются друг с другом.

     Российская Федерация, Ленинградская область, г. Тоцк.
     17 июня.

     То, что с ним  происходит  что-то  непонятное,  он  почувствовал  сразу
после выписки. В больнице его продержали  где-то  около  суток,  из  которых
половину времени  он  провалялся  под  капельницей.  На  прощание  главврач,
замученный старый дядька в грязном белом  халате,  посоветовал  воздержаться
от  принятия  пищи  в  течении  ближайших  двух  дней.  Саша  ухмыльнулся  и
попытался стрельнуть у доктора сигарету. Доктор поморщился и мотнул  головой
в сторону двери. В другое время он пошёл бы выписывать бюллетень, но  теперь
оставалось одно: идти домой.
     Странности начались дома. Сначала он поймал  себя  на  том,  что  стоит
посреди прихожей, как баран, потому что ему не хочется  подходить  близко  к
вешалке. Присмотревшись, он понял, что вешалка висит криво. Потом  в  памяти
что-то шевельнулось, и он чуть ли не увидел, как прибивал её к этому  самому
месту года три назад - и ведь до сих  пор  не  замечал,  что  перекосил.  Он
потоптался ещё немного, но  всё-таки  заставил  себя  повесить  куртёнку  на
колышек, хотя делать этого ужас как не хотелось.
     В комнате он почувствовал себя  совсем  неуютно.  Всё  было  привычным,
знакомым, но каким-то неправильным. Особенно зловещим казался мусор в  углу.
Саша никак не мог заставить себя сесть к нему  спиной:  он  ощущал,  что  из
мусора на него кто-то смотрит.
     Он включил телек, но по телеку показывали тоже всё неправильное.

     Ночью ему приснилось, что среди мусора сидит  крыса.  Она  смотрела  на
него красными глазами, и  он  чувствовал,  что,  когда  он  отвернётся,  она
укусит его, и потом он умрёт.  Умрёт  в  мучениях,  гадко  и  страшно.  Саша
встал, попил холодной ржавой воды  из-под  крана,  и  стал  искать  совок  и
веник.
     Потом он ненадолго заснул, а утром  принялся  мыть  полы.  У  себя  под
кроватью  он  нашёл  осколки  стекла,  отвёртку  с  обломанной  рукоятью,  и
пятидесятирублёвку, оказавшуюся там невесть как и когда.
     Он вернулся  из  магазина,  прижимая  к  груди  две  пачки  стирального
порошка, упаковку хозяйственного мыла,  и  банку  с  белилами.  Кисточку  он
нашёл в  бельевом  шкафчике.  Щетина  засохла  намертво,  и  пришлось  долго
вымачивать в керосине, благо Люська всегда  держала  небольшой  запасец  для
коптилки, на случай непланового отключения света.

     Весь день он провозился с самым неотложным ремонтом.  Ночью  ему  опять
блазились  кошмары:  бесконечно  длинные  грязные  улицы,  тёмные  углы,  из
которых смотрели крысы, черти, и какие-то маленькие гнусные  человечки.  Они
были везде, выглядывали из каждого окурка, из  каждого  грязного  пятна,  из
каждой незаделанной щели. И все они тянулись к нему,  чтобы  коснуться  его,
запачкать, осквернить, убить.
     Но под утро ему приснился огромный железный  циркуль.  Он  спускался  с
небес, в нестерпимом блеске, и  на  обоих  концах  его  были  сияющие  иглы.
Мерзкие  твари  в  ужасе  сбились  в  кучу,  но  циркуль  вонзился  в  самое
средоточие этой мерзости,  а  когда  он  снова  поднялся,  на  сияющей  игле
корчилось что-то бесформенное и страшное, но уже издыхающее.
     Саша проснулся, и почувствовал под щекой мокрое: он плакал во сне.
     - Бог - эти Порядок, - прошептал он в подушку. - Порядок - это  Бог.  И
когда Порядок будет везде, всё будет в Порядке. Я люблю Порядок.

     Ему стало легко и хорошо,  и  он  опять  уснул,  думая  про  себя,  что
наконец-то понял самое главное, и теперь-то уж точно всё пойдёт как надо.

     Российская Федерация, Ленинградская область, г. Тоцк.
     18 июня.

     Окна Петров вымыл утром, а потом  опять  отправился  за  покупками.  От
пятидесяти рублей почти ничего не осталось, и он стал  размышлять  над  тем,
можно ли заработать здесь,  или  сразу  продать  квартиру  и  отправиться  в
Петербург (почему-то он был уверен, что сможет найти там работу).  На  улице
всё было неправильно, особенно же мусор, наваленный прямо около урны.  Мусор
должен был быть в урне. Правда, она была старая и ржавая, и  к  тому  же  не
выгребавшаяся, наверное, с советских времён, но это  было  правильное  место
для мусора, и крыса в ней сидеть не могла.
     Когда он подумал  о  крысе,  у  него  пересохло  во  рту  и  захотелось
сплюнуть. Он подошёл к урне и попытался  попасть  прямо  в  чёрный  зев,  но
промахнулся: слюна повисла на самом краешке тяжёлой  каплей.  Это  выглядело
противно, и хуже  того,  неправильно.  Саша  поднял  смятую  коробку  из-под
папирос, и, стараясь не запачкаться,  аккуратно  счистил  липкую  гадость  с
края, после чего отправил коробку на место, в урну.
     - Извините, - раздался за спиной чей-то голос.
     Саша обернулся с острым чувством неловкости, как будто его  застали  за
нехорошим делом. И обомлел: перед ним стоял правильный человек.
     Трудно сказать, в чём, собственно, заключалась эта самая  правильность,
но Саша ощутил это сразу.
     Секунды через две он сообразил, что перед ним Пал-Егорыч.
     Правда, этот Егорыч был разительно не похож на прежнего - хотя бы  тем,
что был в пиджаке и при галстуке.
     - Я очень рад видеть вас снова, - правильно  сказал  Павел  Егорович  и
слегка склонил подбородок. Саша машинально кивнул, и  тут  же  опять  ощутил
неловкость: кажется, ответить нужно было как-то иначе.
     - Я... хм... э... очень рад,  -  выдавил  он  из  себя,  чувствуя,  что
говорит что-то не то.
     Павел Егорович сделал вид, что пропустил это мимо ушей.
     - Добрый день, господин Семенихин, - наконец,  нашёл  правильные  слова
Петров.
     Павел Егорович поощрительно улыбнулся.
     - Дорогой Александр, не следует, наверное, так волноваться,  -  заметил
он как ни в чём не бывало, - и, может быть, нам  лучше  пройти  в  некоторое
помещение? Мы могли бы там беседовать. Я не приглашаю к себе.  Я  извиняюсь,
в моих комнатах нам будет не удобно. В моих комнатах, вы это  догадываетесь,
делается небольшой ремонт.


     Соединённые Штаты Америки, федеральный округ Колумбия, г. Вашингтон.
     18 июня.

     - Так они знали? - недоверчиво спросил человек из госдепа.
     - Они всё знали ещё в сорок четвёртом, - ответил Великий  Магистр  ложи
"Меч и Карбункул",  председатель  Всеамериканского  общества  "Милосердие  и
Здоровье" и владелец  корпорации  "Медиформ"  господин  Курт  Залески.  -  А
детали выяснили  впоследствии.  Конечно,  требовалось  время  на  то,  чтобы
разобраться в механизме воздействия, и ещё больше времени -  на  организацию
производства самого вещества. Но, в принципе, сейчас они  могут  производить
бета-форму. Правда, тот  образец,  который  вы  мне  предоставили,  довольно
грязный. Разучились работать. Ничего,  скоро  научатся,  -  с  удовольствием
добавил он.
     - Госдепартамент  интересуется   двумя   вопросами,   -   прервал   его
собеседник,  низенький  человек  в  модных  прозрачных  очках  без   оправы.
Господин Курт сразу заметил, что кривизна стёклышек в этих очках нулевая,  а
сами  стекла  отливают  в  синеву.  Видимо,  скрытые   мониторы,   или   ещё
какая-нибудь  глупая  техническая  игрушка.  Ну,  американцы  всегда  любили
игрушки.
     - Два вопроса. Намба ван:  могут  ли  они  восстановить  по  бета-форме
альфа-форму?
     - Нет, - господин Курц сделал выразительную  паузу.  -  Это  совершенно
разные вещи. Никакой связи. Альфа-форма активизирует совсем  другие  группы,
так называемые "гены свободы".  Название,  разумеется,  глупое:  скорее  уж,
гены самоорганизации...  Впрочем,  вы,  американцы,  никогда  не  отличались
хорошим   вкусом   на   названия.   Сказывается   отсутствие   классического
образования, полагаю...
     - И вопрос намба ту: сколько у них людей с чумным геном?
     - До двадцати процентов, - вздохнул  Курт.  -  Возможно,  даже  больше.
Если бы Гитлер знал это тогда... Наша расовая  теория  действительно  никуда
не годилась. Мы ошиблись в самом  главном  вопросе  -  славянском.  Впрочем,
тогда никто ничего толком не знал.
     - Простите, Курт, я давно хотел спросить... Вы ведь сами бета-формер?
     - Моё положение позволяет мне самому контролировать свою биохимию.  Это
всё, что я хотел бы вам сказать, - помолчав, ответил Магистр.
     - Благодарю за откровенность, мистер Залески... И всё же...
     - Рано или поздно, мои дорогие, вам придётся возвращаться к  тому,  что
открыл нам Гитлер. Это неизбежно. Русские просто немножечко  вас  опередили.
Если вы примете  правильное  решение  сейчас,  вы  сохраните  превосходство.
Через некоторое время придётся говорить  о  паритете.  А  потом...  В  любом
случае, Германия ждать не будет.
     - Вам не следовало этого говорить, Курт.
     - Я здесь не при чём. Я не имею никакого влияния на своей  исторической
родине. Но я знаю немцев. Даже те мартышки, которых  сделали  из  них  вы...
Это начнётся очень скоро.
     - Они ничего не узнают.
     Великий Магистр откинулся в кресле и рассмеялся.
     - Думаю, они уже знают. И я знаю, кто им сообщил  эту  информацию.  Или
сообщит в скором времени.

     Российская Федерация, Ленинградская область, г. Тоцк.
     18 июня.

     Правильных людей в городе было пятьдесят восемь человек. Саша  оказался
пятьдесят девятым. Уже были собраны некоторые данные, из которых  явствовало
следующее.  Правильные  начали  появляться  где-то  месяца  три  назад.  Как

Части Следующая


Купить фантастическую книгу тем, кто живет за границей.
(США, Европа $3 за первую и 0.5$ за последующие книги.)
Всего в магазине - более 7500 книг.

Русская фантастика >> Книжная полка | Премии | Новости (Oldnews Курьер) | Писатели | Фэндом | Голосования | Календарь | Ссылки | Фотографии | Форумы | Рисунки | Интервью | XIX | Журналы => Если | Звездная Дорога | Книжное обозрение Конференции => Интерпресскон (Премия) | Звездный мост | Странник

Новинки >> Русской фантастики (по файлам) | Форумов | Фэндома | Книг