Русская фантастика / Книжная полка WIN | KOI | DOS | LAT
                                   Части                                  
МИХАИЛ ХАРИТОНОВ

                                  КАРУСЕЛЬ

     В правой руке сумка, в левой поводок. Чертова псина,  привычно  подумал
он, чертова псина. И отпустить  тоже  нельзя:  убежит,  и  потом  ищи-свищи.
Особенно  здесь,  где  дети.  Он  представил  себе,  как  пёс  бросается  на
какую-нибудь  малявку  -  конечно,  чтобы  облизать  ей  физию  или   просто
поиграть - и  тут  же,  откуда  ни  возьмись,  выскакивает,  как  чертик  из
табакерки, визжащая мамеле, будто режут ее -  пес  гавкнул,  рванул  куда-то
вправо, так что он еле удержал сворку.
     За деревьями играла  музыка,  время  от  времени  заглушаемая  взрывами
хохота и ребячьими криками. Сколько же можно, смутно подумал он, сколько  же
сейчас времени, им уже пора домой. Вообще,  сколько  времени?  Он  потянулся
было посмотреть на часы, но в правой руке была сумка,  а  в  левой  поводок.
Чертова псина, привычно подумал он, чертова псина.  И  зачем  я  его  завел?
Толку  чуть.  Жрет,  срет,  гавкает,  дома  ничего  сделать  нельзя.  Да   и
правильно,  зачем  дома-то.  С  такими-то  соседями.  Господи,  ум  от  жары
помутился. Какие соседи? Соседи были на Сходне, а я там  уже  не  живу.  Не,
коммуналка - это все-таки ужас, что бы там не говорили,  то  есть,  конечно,
всякое бывало, и плохое,  и  хорошее,  да  и  времени  прошло  -  пес  опять
дернулся, и на этот раз поводок вырвал, - хорошо, что хоть успел  наступить,
а то ведь убежит, и потом ищи-свищи.
     Все, игры кончились, пора наказывать.
     Он изо всех сил дернул поводок на себя. Пес было уперся, но он на  него
прикрикнул, и тот подбежал, поджав уши. Что бы с ним такое сделать,  подумал
он  с  бессильной  злобой.  Высечь  поводком,  как  нюркин  папа   (тут   же
вспомнилась Нюрка - папаша драл ее как сидорову козу). Сколько  раз  он  его
бил этим самым поводком, и хоть бы хны. Видать, шкура уже дубленая.  Прутом?
Лучше железным, блин, да где его такой найдешь. А  вообще,  нуёнафиг,  прут,
тоже вот, придет же такое в  голову,  так  и  досмерти  забить  можно.  Нет,
только не до смерти: - пес жалобно заскулил и стал  тереться  башкой  о  его
брюки. Дурак. Ладно, пошли. Пошли, чертова псина. И отпустить  тоже  нельзя:
убежит, и потом ищи-свищи.
     Было жарко. Музыка за деревьями не стихала, но  что-то  изменилось.  Ну
да. Боже мой, что они там играют? Неужели это? Не может быть, чтоб  это.  Он
пошел поближе к деревьям, чтобы расслышать мелодию,  но  пес  заскулил:  ему
как раз взбрендило пописать у кустиков на  противоположной  стороне  дороги.
Поганец. И ведь отпустить-то тоже нельзя: убежит, и потом ищи-свищи.
     Деревья отбрасывали на дорогу жиденькую,  полупризрачную,  но  все-таки
тень. На той  стороне  жара  была  совершенно  безумной.  Пес  затормозил  у
какой-то сухой веточки, долго что-то  вынюхивал,  скребся,  потом,  наконец,
задрал лапу, и, тряся хвостом, выдавил из  себя  несколько  капель.  Чертова
псина, привычно подумал он, чертова псина.
     Из-за деревьев послышался плач  -  до  боли  знакомые  детские  нюни  с
хлюпаньем. Он обернулся и от удивления чуть  не  выпустил  поводок:  в  роще
стояла и держалась за живот девочка, ну до того смахивающая  на  Нюрку,  что
он спервоначалу чуть было не обознался.
     - Дядя, дядя, - захныкала девочка, - дядя. Тут он  успокоился  -  голос
был противный, писклявый, но на Нюркин совсем не похож.
     - Чего тебе?  -  спросил  он  без  интереса.  Сейчас  она  скажет,  что
потеряла какую-нибудь детскую дрянь, какой-нибудь  совочек:  или  совочки  у
мальчиков,  а  что  там  у   девочек?   -   тоже,   наверное,   какая-нибудь
замусляканная пластмаска. И сейчас она скажет, что она ее потеряла, и  чтобы
я ее нашел, а у меня сумка тяжелая и пес, блин, совсем про него  забыл,  вот
он, хорошо что не убёг, а то потом убежит, ищи-свищи, ори во  весь  голос  -
"ко мне!" Как же, "ко мне", это я к нему, а не он ко мне, чертова псина.
     - Дядя, дядя, я писять хочу, - ныла  девочка,  -  я  штаники  снять  не
могу, там пу-у-уговица,  -  девочка  прыгала  на  месте,  сжимая  коленки  -
видимо, ей отчаянно хотелось по-маленькому. - Я сейчас  опи-и-исаюсь,  дядя,
расстегни мне пу-у-уговицу: дядя, ну пожа-а-алуйста:
     Ну слава те, Господи, никакой не "совочек". Пуговица.  Сейчас,  сейчас,
иди сюда, видишь, у меня сумка и пес на поводке.
     - Дядя, поди сюда-а, - замотала головой девочка, -  мне  стыдно,  я  же
под ку-устником писять буду, только ты не смотри:
     Нет, нет, конечно. Он привалил сумку к давешним кустам - та  завалилась
на бок, но тут уж было не до чего: девчонка  могла  убежать.  Сейчас-сейчас.
Нет-нет,  мы  никуда  смотреть  не  будем,  правда?  Мы  только   расстегнем
пуговичку, да, сейчас расстегнем мы эту противную пуговищу,  такую  большую,
тугую  пуговищу,  мама  своей  масюське  пришила  такую  большую   противную
пу-у-уговицу, да, пу-угуву, такую вот здоровенную пуууу:
     Пес в прыжке задел его плечом, так что он еле устоял на ногах.  Девочка
тихо ойкнула, когда он бросился на нее и с рычанием вцепился ей в ногу.  Это
было до того неожиданно и нелепо, что он на какую-то долю секунды  оторопело
зажмурился, и в этот момент по ушам  ударил  крик  -  тот  самый,  знакомый:
девчонка орала как резаная.
     Так, что это. Господи, голова, голова-то  до  чего  раскалывается.  Это
все жара, это все кровь к голове. Господи,  это  еще  что.  А,  пес.  Принес
сумку. Молодец, хороший  мальчик.  Так,  поводок,  где  поводок.  Боже  мой,
ничего не вижу, в глазах какие-то мошки. Это  от  жары,  это  пройдет.  Так,
поводок, сумка, есть, все есть. Посидеть бы, да негде, ни одной  лавочки  на
дороге не поставили, сволочи. Ну сейчас такое время - пес сильно потянул  за
поводок, так что он чуть сумку не выронил.
     Он еще немного постоял, и они  пошли.  Слева  были  деревья,  справа  -
чахлые кусты, а за ними уже горела земля.  Он  равнодушно  посмотрел  вдаль,
там плясало желтое пламя, потом поднял глаза к линии  горизонта,  туда,  где
возвышалась стена неподвижного белого огня, и подумал, что сегодня жарко.


                                   * * *

     - Знаешь, сначала он мне отрезал  пальчики  на  правой  руке.  Садовыми
ножницами, - сказала девочка.
     - Ты мне это уже говорила, - отозвался бес. За  это  время  они  успели
познакомиться и даже почти подружиться.
     - Он резал по фалангам, чтобы я чувствовала.
     - Слушай, хватит,  давай  о  чем-нибудь  другом.  Слушать  противно,  -
равнодушно ответил бес.
     - Знаешь, он ведь не хотел  меня  убивать.  Он  хотел,  чтобы  я  такая
выросла. Чтобы я жила в этом подвале. Я перестала есть, тогда он знаешь  что
сделал?
     - Не знаю и знать не хочу, - бесу было скучно. - Я  тебе  говорил,  что
ничего не получится.
     - И что, ничего нельзя сделать с собакой?
     - Я тебе уже все объяснил. Собака ни в чем не виновата.
     - Но он-то виноват.
     - Давай еще раз. Этот парень наш, но мы не  можем  его  взять.  У  него
послужной список длиннее, чем у любого чикатилы. Только ему везло. Он  дожил
до старости и умер в глубоком маразме. Собаку он прихватил с собой.
     - Убил?
     - Тебе уже говорили сто раз. Не убил. Просто когда он  сдох,  никто  не
поинтересовался его здоровьем. Он один жил. Собака  околела  из-за  мочевого
пузыря - не могла поссать. У них все просто было.  Нассал  в  квартире,  так
хозяин его воспитал маленько. Ну да сама понимать должна.
     - Но почему тогда?
     - Сто раз говорили. Все дело в дурной псине. Он любит хозяина.
     - Ну и что, что любит?
     - Он отправился за ним сюда.
     - В ад?
     - Ну ты же отправилась.
     - Ты не понимаешь. Когда я умирала  -  он  мне  тогда  ступни  отрубил,
топориком, знаешь, как курице лапы, а там все загнило, в общем гангрена -  я
думала, что он попадет сюда. Что он почувствует все то, что  чувствовала  я.
Ну: как бы тебе объяснить: Это дало мне силы умереть.
     - Кажется, у всех вас это отлично получается безо всяких усилий.
     - Я умирала: страшно. Если бы не  это:  это  было  бы  совсем...  После
такой смерти я попала бы сюда. Сразу.
     - Да, возможно.
     - И когда я оказалась тут, я захотела только одного -  увидеть  его.  Я
ждала. Долго. Я думала, что его поймают и убьют, но его не поймали. Он  чуть
не до  ста  лет  прожил.  И  вот  наконец  он  умер.  Знаешь,  я  это  сразу
почувствовала.
     - Да. Бестелесные все знают сразу.
     - И я захотела оказаться здесь, и увидеть: И увидела: вот это.

     Девочка  подняла  голову.  Посреди  моря  пламени  возвышалась  круглая
скала. На ее плоской вершине зеленели кроны деревьев.
     - Но почему?..
     - Пес не покинул его. И не покинет. Он любит его, и с  этим  ничего  не
поделаешь. Он будет с ним всегда, где бы он ни находился. А  над  собакой  у
нас нет никакой власти.
     - И что же это такое?
     - После смерти он должен был оказаться в  аду.  В  самой  страшной  его
части. То есть здесь. Он в нем  и  находится.  Собака  должна  находиться  в
своем собачьем раю. Она в нем и находится.
     - И это рай?
     - Для собаки - да. Он гуляет с любимым хозяином, и будет гулять  с  ним
вечно. И охранять его от всяких опасностей.
     - Вроде меня?
     - Да. Ты хотела его взять с собой, да? А  пес  его  спас.  Он  его  все
время стережет. Ты понимаешь, он же умер в маразме. Здесь  бы  он  пришел  в
себя, но пес чувствует, что это опасно. Если он поймет,  где  он  находится,
собачий рай кончится. Он отвлекает его, как  только  тот  начинает  хотя  бы
думать о чем-то таком:
     - А как он: догадывается?
     - А как мы с тобой разговариваем? Сознание воспринимает  сознание,  что
ж тут удивительного?
     - И эта тварь: знает?
     - Про своего хозяина? Все знает.
     - И любит его?
     - И любит его. Он был единственным, кого этот  пес  в  жизни  любил.  У
него больше никого не было, видишь ли. К тому  же  он  вообще:  привязчивый.
Один раз и навсегда, знаешь ли.
     - Я попробую еще раз.
     - Ты пробовала. Я уже не помню сколько раз.
     - Я придумаю что-нибудь новенькое.
     - Пес все понимает. У тебя ничего не получится.
     - Но почему он не даст мне?.. Он же должен понимать, что его  хозяин  -
садист и подонок. Этот гад бил его, морил голодом, а он:
     - Ему это безразлично. Он любит его. А не тебя.

     Девочка  подняла  беспалую  ручонку  и   погрозила   скале   обожжённой
культяпкой. С края обрыва донесся злобный собачий лай.


--------------------------------------------------------------------
"Книжная полка", http://www.rusf.ru/books/: 20.09.2005 16:35


Части


Купить фантастическую книгу тем, кто живет за границей.
(США, Европа $3 за первую и 0.5$ за последующие книги.)
Всего в магазине - более 7500 книг.

Русская фантастика >> Книжная полка | Премии | Новости (Oldnews Курьер) | Писатели | Фэндом | Голосования | Календарь | Ссылки | Фотографии | Форумы | Рисунки | Интервью | XIX | Журналы => Если | Звездная Дорога | Книжное обозрение Конференции => Интерпресскон (Премия) | Звездный мост | Странник

Новинки >> Русской фантастики (по файлам) | Форумов | Фэндома | Книг