Русская фантастика / Книжная полка WIN | KOI | DOS | LAT
Предыдущая                         Части                         Следующая
     Кое-как  убедили  ее,  что  для  роли  информатора лучше всего подходит
детский  мозг,  незапятнанный нравственными угрызениями. Да она и сама знала
это - просто упрямилась.

     * * *

     Предстояло  выйти  на  поверхность.  От меня, правда, почти ничего и не
требовалось:  я  попал  во власть транспортирующих механизмов. Даже скафандр
на мне застегивали гномы-автоматы.
     Сопровождающий  меня  главный  диспетчер  показывал,  где  какую кнопку
нажимать,  куда  ставить  ноги, куда помещать руки, чтобы их могли обхватить
гибкие  и  прозрачные  щупальца  передвижной клети. Мы вышли из планетоида и
двигались  к  пристани,  где  в невесомости парила сплотка малых космических
шлюпов.  Корзина  с  нами  въехала  в  точно обозначенную трапецию приемного
люка.
     В  другое  время я, пожалуй, лопнул бы от гордости, со мной обращались,
как  с  важной  персоной,  в  наставники  и помощники мне приставлен главный
диспетчер.  Сейчас  все  это  было безразлично. Моя жизнь, как и жизнь всех,
кто  уцелел,  вошла  в новую полосу - все теперь оценивалось другой мерой. Я
повзрослел  сразу на несколько десятков лет: не только детство кончилось, не
будет ни юности, ни зрелости - сразу старость.
     Немолодой   уже   диспетчер   выполнял  свои  обязанности  механически.
Пожалуй,  он  и  не  отдавал  отчета,  что  на  этот  раз  его подопечный не
взрослый,  а  мальчишка  - мы как бы выравнялись с ним. Прожитые годы теперь
не имели значения. Всего несколько минут состарили нас всех.
     Закончили  обход  и  возвратились  в  приемник.  У  меня осталось время
заняться своими делами: до отлета больше двух часов.
     Я проделал тот же путь через хранилище и снова попал в каминный зал.
     Здесь  все  выглядело  громоздким и тяжелым - мебель была в стиле давно
минувшей  эпохи.  В  ту  пору  люди  не  знали даже электричества. Помещения
отапливались   дровами,   которые  сжигали  в  печах  и  каминах.  Немыслимо
вообразить,  откуда  брали такую уйму дров! Но... признаюсь, я завидовал тем
людям и так же, как дядя Виктор, полюбил камин.
     Я  часами  мог  просиживать  у  пылающего  очага,  смотреть,  как пламя
набрасывается  на поленья. Охваченные красными и синими языками, они гудят и
потрескивают.   Иногда   из  камина  выстреливали  небольшие  уголечки.  Пол
поблизости   выложен   мрамором.   В  остальных  комнатах  настелены  плахи,
пропитанные  электропилом.  Дядя  уверяется  что  состав  этой смолы придает
дереву  прочность,  понадежнее  любого  сплава  и  даже  эластика.  Я  любил
рассматривать  сложный  рисунок,  образованный  годичными  слоями  дерева. В
обводах  распиленных  сучков  можно увидеть все, что захочется, стоит только
чуть-чуть пофантазировать...
     Возле  камина заготовлена вязанка дров. Я на вес выбрал поленья посуше.
Составил их горкой в камине, как это обычно делал дядя Виктор.
     Занялось  пламя.  На  срезе  поленьев  вспучивались -и пошипывали капли
смолы. Теплом нажгло мне коленки, накалило щеки.

     * * *

     Люди,  живущие  в  век развитой технической цивилизации, обреченные всю
жизнь   нежиться   в   комфортабельных   жилищах,  невольно  чувствуют  себя
обворованными,   если   случайно   соприкоснутся  с  давно  позабытым  уютом
обыкновенного  костра.  Смутная и беспокойная тяга к живому огню ни в ком из
нас не умерла окончательно. Эти же древние чувства владели мальчишкой.
     Невнятный,  меняющийся  рисунок  скачущих  языков пламени заставлял его
грезить   наяву.   Странные   и  жуткие  видения  мерещились  ему.  Поленья,
охваченные  огнем,  превратились в колонны необозримого зала, переполненного
народом,  гудение  тяги в дымоходе - в тревожный и напряженный гул множества
голосов...
     Насильно  сдерживая  себя  после  недавнего  бега,  я вошел в обеденный
павильон  и  не  сразу  понял,  отчего  так жутко и тоскливо сдавило сердце.
Больше  всего  я  хотел, чтобы мое опоздание прошло незамеченным, чтобы дядя
Виктор  не  кинул  на меня укоризненного взгляда: строгая дисциплина и режим
распространялись  на  всех.  Я  мельком  искоса  посмотрел на дядю Виктора-и
поразился;  вместо  знакомого  лица увидел мертвую маску, будто из синеватых
белил.  Это  было  так  неожиданно и страшно, что я едва не кинулся прочь. У
меня  перехватило  дыхание,  ноги  внезапно  ослабели.  И,  как  продолжение
непереносимого  кошмара,  послышался  безобразный  истошный  вопль.  Кричала
женщина  за  общим  столом  в  противоположном отсеке. Никто, кроме меня, не
поглядел  на нее, будто не слышали. Вопль оборвался, она застыла с разинутым
ртом.  Тут  только  я  увидел,  что  все  люди  уставились в одно место - на
потухший  белесо-яркий  зрачок  межпланетного  телезонда.  Изредка  по этому
каналу  велись  передачи  прямо  с  земли. Только смотреть сейчас было не на
что:  на  экране  вспыхивали  беспорядочные  пятна  и  прочиркивались  яркие
стрелы.
     Муть  мельтешащих  точек и линий проредилась, явился невнятный звук, из
хаоса  возникло  изображение  чьегото  лица  -  вернее маски, сквозь которую
проглянул  холод  смерти.  Человек  раскрыл  рот-темную, бездну с мерцающими
зубами, обведенную вытоненным овалом посиневших губ.
     - Люди!-  произнес он через силу - негромкий голос упал в настороженную
тишину,  как  выстрел.-Люди!  Не  падайте  духом. Немедленно все резервные и
аварийные  шлюпы  снарядить  на Землю. Оснаститься спасательными средствами.
Кого-то   можно  еще  спасти.  Наверное,  в  глубинных  бункерах  и  ядерных
казематах догадались укрыть детей. Они ждут вашей помощи, люди.

     * * *

     Я  плохо  помню  Землю, меня увезли на планетоид пяти лет. Свирепый, но
теплый  ливень, величие пузыристых луж, которым разлиться вширь не позволяли
дренажные  канавы  -  вот,  пожалуй,  самая  броская  картина  из всего, что
осталось  в  памяти.  Да  еще  прореженная  зеленая занавесь из яблонь вдоль
шоссе,  по  которому  мчится автокат. Шалый ветер врывается в открытые окна,
рубашка  на  мне  вздулась,  все  мое  легкое  тело  охвачено  прохладной  и
щекочущей свежестью.
     Я  попал  на Карст одним из первых, точнее в числе первой партии детей.
Взрослые осваивали планетоид уже несколько десятилетий.
     Все  мы,  кого  родители  завезли  в раннем возрасте, по сути, лишились
детства. Хоть мне всего пятнадцать лет, но я понял это.
     Психологи  опасались  первого  приступа  ностальгии (даже и взрослые не
легко  справлялись  с  ней),  но  того,  что  случилось  с  нами,  никто  не
предвидел.  Первые  дни,  проведенные в карантине, как раз не были трудными;
напряженное  ожидание,  любопытство  поддерживали  в  нас  бодрый дух. Разве
что...  Но  на  это  не  обратили  внимания.  Обживутся,  привыкнут,  и  все
наладится,- видимо, так решили психологи. Нужно, время.
     Но  и  время оказалось бессильным. Помню, в какое отчаяние приводили мы
нашего   доброго   воспитателя  своим  безучастием  к  играм  по  специально
составленным  программам.  В  самый  неподходящий  мoмент,  когда по замыслу
сценариста  все  должны  увлечься,  прийти  в азарт, вдруг кто-нибудь из нас
равнодушно  кидал  лук,  из  которого должен был целиться в бегущего оленя -
совсем  почти как живого, у всех остальных сразу опускались руки. И все, что
происходило  дальше  по сценарию, продуманному лучшими детскими психологами,
не  увлекало  нас.  Чаще  всего  это  были  сцены  охоты, погони, походов по
горамсловом,  все  то,  чем занимались предки. На Земле подобные развлечения
заражали  нас. Не знаю почему, но там мы легко поддавались обману, и правила
игры не казались сочиненными нарочно.
     Жалея   своего  воспитателя,  мы  иногда  делали  вид,  что  увлеклись,
дотягивали игру до конца. Но его это не обманывало.
     - Они  стали  не по-детски. рассудительными и послушными,- жаловался он
дяде Виктору.- Уж лучше бы они изводили меня проказами и баловством.
     Все  ухищрения  педагогов и психологов были напрасными - ничто не могло
возвратить  нам  потерянного  детства.  Кроме  нашей группы в сорок человек,
никого   из   детей   больше   не  завозили  на  Карст  -  только  достигшие
совершеннолетия имели право на выезд с Земли.
     И  вот сейчас новые тысячи детей - теперь это была уже вынужденная мера
-.до  отказа  переполнили  запасные и резервные помещения карантина. Я видел
их  сквозь  изоляционную  ограду. Они даже не пытались затевать игр. Изредка
сбивались  в  молчаливые  и пугливые стайки, словно ища защиты друг у друга.
Чаще держались особняком, по-взрослому погруженные в себя.
     Я  отлично сознавал, что этого не должно быть. Если они не оправятся от
потрясения,  они  все  погибнут,  пусть  даже  Большое  Переселение  пройдет
удачно.
     Эта  часть мальчишкиных воспоминаний показалась мне очень странной; его
рассуждения  в  самом  деле  были  совсем  не  детскими.  Непонятно,  что за
катастрофа и потрясение пережиты ими?
     А  между  тем  мальчишкины  мысли изменились. Теперь его мучили тоска и
боль,  вернее  предчувствие тоски и боли. которые он будет испытывать, когда
вместе со всеми покинет Карст.
     Я  так  ничего и не смог полюбить на Карсте, кроме камина и репродукции
со  старинной  картины. Такого непричесанного и неприбранного пейзажа, какой
изображен  на  ней, на Земле уже не найти. Похожие на этот заповедные уголки
были только в далеком прошлом.
     Я  не  замечал,  что плачу-слезы катились по накаленным от жара щекам и
быстро высыхали.
     -Вот  где  ты запрятался. Пора!-Дядя Виктор сделал вид, что не замечает
моего  заплаканного  лица.  Сейчас  мы  с  ним  были  равными - одни и те же
чувства  владели  .нами,  были  понятны  обоим: в его глазах я видея тоску и
боль.
     -- Тебе пора отключаться,- напомнил он.

     * * *

     Все  кончилось.  По  инерции  я продолжал еще видеть горящие- поленья и
раскаленную  решетку  камина, мое лицо и руки словно бы ощущали тепло - но я
уже сознавал, что нахожусь не на Карсте.
     По  моим  щекам  катились  слезы,  вызванные  чужими  переживаниями.  Я
очнулся  окончательно - осознал себя Олесовым. Меня окружали ненавистные мне
благотворительно   мягкие  нематериальные  стены  комнаты  на  осточертевшем
Земтере.  В  зеркальной полировке внутренней крышки контейнера я увидел свое
отражение - бесчувственно красивую маску. За дверью слышался голос Либзе:
     - Олесов, к нам пришли гости.
     Я  сдернул  с  головы  колпак  -  он  съежился и принял форму гнезда, в
котором  пролежал  тысячи  лет. Черт бы побрал этих истуканов: им-то еще для
чего шляться по гостям?
     В  наше  время  на  Земле гостей занимали телевизором и магнитофоном. А
когда  они  не были изобретены, подсовывали семейный фотоальбом или заводили
патефон.
     Здесь   этому   назначению   служили   сигрибы.   Сигриб  много  тошнее
телевизора.   Понятия   не   имею,   как  эта  коробка  работала.  Она  тоже
подключалась   в  сеть;  у  нее  была  шаровидная  антенна  вместо  экранoв.
Программы  передач  повторялись.  Гости  и  хозяева усаживались перед пастью
сигриба.  Я  к  этой  штуке  не  прикасался  - включала и настраивала всегда
Либзе.  Все  погружались  в  сомнамбулически чувственный сон. То есть каждый
сознавал,  где  находится,  можно  было даже вести разговоры, совсем как при
включенном  телевизоре,  но  в  это время в мозги напихивались разнообразные
ощущения.    Они    незаметно   пьянили   и   дурманили-это   был   какой-то
сладостно-похотливый   наркоз.   Развлекательная   программа   то   и   дело
перебивалась  обязательными  пятиминутками.  В  это  время внушались строгие
чувства   бдительности,   любви   к   общественному   порядку   и  всеобщему
благополучию.
     Кошмарные  земтерские  будни  угнетали. Необходимо было во что бы то ни
стало  встретиться  с  Итголом.  Оч  один способен помочь мне разобраться во
всем.  Не  представляю,  правда,  каким  образом он это сделает. Но Итгол не
давал о себе вестей.
     Приятели  и  приятельницы  Либзе по нескольку раз в неделю собирались у
нас,  чтобы  сообща  повнушаться  перед сигрибом. Похоже, что никаких других
развлечений  у  них не было. Искусств тоже: ни музыки, ни живописи - ничего.
Говорить  об  архитектуре  или  о  прикладном  искусстве  не приходилось: на
Земтере все было стандартным.
     Просиживая  по  многу  часов у сигриба, я испытывал опустошенность, мне
все   труднее   становилось   сосредоточиться   на   том  единственном,  что
интересовало  меня,- на тайнe своего появления здесь. Через год я, наверное,
стану таким жe- послушным и вседовольным, как они.
     От  дурманящего  гипноза  я  спасался  другим  наркотиком:  запирался в
комнате  и  надевал  на  себя  проволочный  колпак. Кусок чужой жизни длился
ровно  четыре  часа.  Каждый  раз  мне  только  вначале  удавалось разделять
собственные  ощущения  и чувства от чужих - мальчишкиных. Вся четырехчасовая
программа впиталась в меня стала частью моего прошлого.
     Однако  по-прежнему  ничего  не  прояснилось  -  можно сказать, загадок
прибавилось.  Что  за  Карст?  Почему там очутился мой труп? Когда это было?
Что за катастрофа постигла людей, живущих тогда?
     Может   быть,   разгадка   заключалась   в   документах,  спрятанных  в
контейнере?  Но  пытаться  самому  расшифровать  неизвестный  язык  -  затея
напрасная. Для этого нужно обладать способностями Шампольона.
     Я  машинально перелистнул несколько страниц, взгляд бегло выхватил одну
строчку:  "Галактические  координаты  искусственного  планетоида  Карст"...-
прочитал я.
     Вообще  там  были  совсем  другие  слова, на другом языке - но теперь я
понял их. Это был язык, которым владел мальчишка.
     В  документах  содержалась  краткая история землян, навсегда оставивших
родину после Катастрофы.
     Я  уже  совсем  потерял  надежду увидеть Итгола, когда он появился. Как
всегда,  проникнув  сквозь  стены одному ему известным способом. На этот раз
он был с дамой.
     Разрази  меня  громом,  если  я  что-нибудь понимаю в этом! Дама Итгола
была  в  обычной  земтерской  гипномаске,  но  я ни за что не спутал бы ее с
другими  женщинами.  Сквозь  стандартную  оболочку  как  будто  проглядывала
скрытая внутри сила ее собственного характера.
     - Познакомься, это Игара, - сказал Итгол.
     Неожиданно  для  себя  я  почему-то  расшаркался  перед  нею  на  манер
придворных  кавалеров восемнадцатого столетия. Она с едва приметной .улыбкой
также церемонно поклонилась мне.
     - Что удалось узнать?-спросил Итгол.
     Я  торопливо  и  путанно  рассказал про чудесный колпак, про Карст, про
мальчишку.   Я  боялся,  что  они  перебьют  меня  и  расхохочутся  -  такой
невероятной  представлялась  мне вся эта история. Но они слушали внимательно
и   верили  мне.  Несколько  раз  перекинулись  друг  с  другом  понимающими
взглядами.
     - Необходимо лететь на Карст,- заявил Итгол.
     - На чем?- задал я глупый вопрос.
     - На звездолете.
     Подробная   карта   Галактики  была  приложена  к  документам,  которые
очутились  в  наших руках. Итгол сказал, что сможет вычислить маршрут Земтер
- Карст.
     План похищения звездолета созрел в его голове мгновенно.

     СВАДЕБНОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ

     На  этот  рейс  записалось  пять  пар  - все молодожены, точнее будущие
молодожены,  как  и  мы  с  Либзе. Двое, Герий и Эва, даже помолвлены в один
день с нами.
     Громадина   звездолет  когда-то  ходил  между  Земтером  и  Тритоном  -
небольшой  остывшей  звездой,  удаленной  от  Земтера  всего лишь на полтора
светогода.  На  Тритоне  находились  главные рудники земтерян. Корабль давно
отслужил   свой   срок   и   был   наскоро   переоборудован  в  пассажирский
прогулочный-нечто вроде космического дилижанса.
     Обычными  пассажирами  были  отпускники  и молодожены. Корабль описывал
несколько  витков  вокруг  планеты  на  первой  космической  скорости. Такая
прогулка  разве  что  в мое время на Земле показалась бы заманчивой. Поэтому
желающих было немного.
     Я  не  был  уверен,  что  Итгoлу  удастся  выполнить  свой  план.  Ведь
требовалось  заправить корабль вакуум-массой (так называлось топливо), чтобы
хватило до Карста.
     Уже  одно  это  казалось  мне  невыполнимым,  а  нужно  еще  вложить  в
автопилот новое задание, маршрут, рассчитанный Итголом.
     Просторные  залы  ожидания располагались в одном из верхних этажей. Они
казались  совершенно  пустыми. Несколько скучающих парочек вроде нас с Либзе

Предыдущая Части Следующая


Купить фантастическую книгу тем, кто живет за границей.
(США, Европа $3 за первую и 0.5$ за последующие книги.)
Всего в магазине - более 7500 книг.

Русская фантастика >> Книжная полка | Премии | Новости (Oldnews Курьер) | Писатели | Фэндом | Голосования | Календарь | Ссылки | Фотографии | Форумы | Рисунки | Интервью | XIX | Журналы => Если | Звездная Дорога | Книжное обозрение Конференции => Интерпресскон (Премия) | Звездный мост | Странник

Новинки >> Русской фантастики (по файлам) | Форумов | Фэндома | Книг