Русская фантастика / Книжная полка WIN | KOI | DOS | LAT
Предыдущая                         Части                         Следующая
проживающих  поблизости  от  квартала,  где я поселился. Они даже установили
дежурство,  чтобы  наблюдать  за моей квартирой. Я представлял потенциальную
опасность их безоблачному счастью.
     Честно  говоря, мне не приходило в голову посягать на честь земтерянок.
Они представлялись мне не женщинами, а манекенами - все на одну колодку.
     Но  и  на  этот  раз я уступил ради Итгола: ему нужно, чтобы я ничем не
выделялся из массы добродетельных и счастливых земтерян.
     В  среднем  на планете ежедневно заключалось по нескольку тысяч браков,
точнее  -  помолвок.  Будущим  молодоженам  представлялся  месячный  срок на
размышления.  Обычай  этот,  видимо,  был  давним  пережитком  -  женихам  и
невестам раздумывать не над чем; все земтеряне и земтерянки одинаковы.
     Мне  выпала  очередь  первым выбрать невесту. У них существовало полное
равноправие:  одна  пара  соединялась  по выбору жениха, следующая-по выбору
невесты.
     Я  не  в  состоянии был окинуть взглядом длиннющий строй красавиц - все
скроены  на одну колодку. Разрез глаз, широко и красиво поставленных, прямые
носы,  пушистые  длинные  ресницы,  просвечивающие  мочки ушей, антрацитовый
блеск   зрачков,  глубина  и  зыбкость  радужной  оболочки,  матовая  синева
белков-все   как  есть  абсолютно  одинаковое.  Будто  только  что  сошли  с
конвейера. Красота, пущенная в тираж. Неповторимой ее не назовешь.
     - Ну, что же вы,- поторопили меня.
     Чиновников было трое. Мне пришла спасительная мысль.
     - На   счет  три-четыре  выбрасывайте  пальцы,  кто  сколько  захочет,-
попросил я всех троих.
     Они  не  сразу  поняли,  чего я добиваюсь от них, но мне все же удалось
растолковать.
     - Три-четыре,- скомандовал я.
     Они выбросили по пять пальцев. Плюс моих два. Получилось семнадцать.
     Я отсчитал от начала шеренги семнадцатую.
     - Либзе,- назвалась она.
     - Олесов,-сказал я.
     На  ее пышной груди красовались три поперечные полосы: синяя, зеленая и
красная. Легко запомнить.
     Моя  методика  пришлась  по  душе  остальным:  каждый очередной жених и
невеста  заставляли  чиновников  выбрасывать пальцы. Большого разнообразия в
числах не получалось; чиновники всякий раз выкидывали по пять.

     * * *

     По  старинному  обычаю  жених  и  невеста во время испытательного срока
обязаны  встречаться  ежедневно и непременно в присутствии родственников или
же  друзей.  Так  что  теперь  мне  редко  удавалось побыть одному, а Итголу
сложнее  стало  навещать  меня.  Мысленно  я  проклинал  свою  невесту  и ее
окружение.
     На  несколько  часов  мне  удалось  избавиться от Либзе и ее приятелей.
Предчувствие не обмануло: Итгол ожидал меня в квартире.
     Посреди  комнаты  на  полу  стоял громоздкий металлический ящик. "Уж не
свадебный ли подарок?"-подумал я.
     - Завещание  каменного  века,-  сказал  Итгол с довольной улыбкой.- Мне
удалось  похитить  контейнер.  Попробуйте  сами  разобраться,  что к чему. Я
должен уйти.
     Он  явно  был  чем-то  озабочен,  куда-то спешил, Я уверен, будь у него
чуточку  свободного  времени,  он  помог  бы мне, подсказал бы, что я должен
делать с этим контейнером.
     Оставшись  один,  я  заперся, чтобы случайно не нагрянула Либзе. Внутри
металлического  ящика  лежали  документы,  сброшюрованные  в объемистый том.
Оттиски  сделаны  на  тонких  и гибких пластинках из непрозрачной синтетики.
Прочность  у  них была чудовищная. Язык, на котором составлены документы, не
знаком  мне.  Еще  там  находилась небольшая гладкостенная капсула. Ощупывая
ее,  я  случайно  надавил  потайной  клапан, и она раскрылась. Упакованный в
ячею,  оклеенную мягким защитным слоем, лежал странный прибор. Он состоял из
проволочного  колпака  и  ремней.  Точнее,  не  ремней,  а голубоватых лент,
внутри которых просвечивали гибкие металлически сверкающие нити.
     Помимо   колпака   в   капсуле   лежали  полупрозрачные  кремово-желтые
пластины,  составленные  из  множества  пустотелых  шестигранников  -  будто
пчелиные  соты.  В  щель  между  стенками  вложен  белый  листок, похожий на
пригласительный билет. Я развернул его--едва не вскрикнул.
     "Инструкция",-прочитал я знакомое слово.
     Здесь   же   был   пояснительный   рисунок-схема:  человек  в  странном
облачении,  похоже,  в  том  самом  проволочном  колпаке,  который  лежал  в
капсуле.  Колпак  напялен  на  голову, голубые ленты-постромки притягивали к
затылку комплект ячеистых пластин.
     Я прочитал инструкцию:
     "Гибкий  шлем  из  оплетки  (©  1)  надеть  на  голову,  хомутик  (© 2)
застегнуть  на  груди.  В  двуклинный  штепсель  ('© 3) на ферродиске (.© 4)
поместить рожки кондуктора (© 5) и нажать пуск (,© 6).
     Никаких пояснений, зачем это нужно, не было.
     Я   примерил   колпак   и  сбрую,  застегнул  хомутик,  поместил  рожки
кондуктора  в  двуклинный  штепсель на ферродиске, и-будь что будет!-надавил
пуск.

     КАМИН НА КАРСТЕ

     Со   мной   решительно   ничего   не   произошло.  В  ушах  раздавалось
потрескивание  и  тихие  размеренные  щелчки.  Стены  комнаты,  где я сидел,
заволоклись туманом.
     ...Туман   понемногу  рассеялся  -  выступили  очертания  других  стен,
длинного  стола,  колонн. Я одновременно и поразился этому и считал, что так
и  должно  быть.  Мелкие  заклепки  на  выходном люке-двери были до чертиков
знакомы мне, хоть я никогда не мог видеть их прежде.
     Я даже знал, что увижу, если обернусь назад.
     Оглянулся  и  в  самом  деле  увидел  именно то, что ожидал : висящий в
воздухе   диск,   изрешеченный   пустотами   -  в  них  вспыхивали  и  гасли
разноцветные  огни,  и  ссутуленную спину человека. Более того, я знал: этот
человек угнетен и подавлен. Обычно он никогда не сутулился.
     "Кто  он?-поразился  я.-Почему  его спина и затылок так знакомы и родны
мне? Я впервые вижу его".
     Но тут же изнутри пришел ответ:
     "Это мой дядя Виктор - старший мантенераик на планетоиде Карст".
     "Что за чушь? Какой еще планетоид?"
     "Обыкновенный - обслуживания линей, главная пристань шлюпов".
     Я  мельком глянул в зеркало и нисколько не удивился, увидав вместо себя
мальчишку,  остриженного наголо, в точно таком же проволочном колпаке, какой
напялен  на  мне.  Мне  даже  казалось - я и есть тот мальчишка. У него было
смышленое  лицо  и  недетские  печальные  глаза.  Он нисколько не походил на
меня, каким я был в его возрасте.
     "Я-это  я,  а не он,-мысленно произнес я чужим мальчишеским фальцетом,-
он там, в ящике".
     В  воображении  возник  металлический  ящик-тот  самый,  в  котором  на
Земтере  обнаружили мой труп; но ящик виделся мне совсем не во льдах и не на
Земтере,  а  в  тесном  холодильнике-каюте,  освещенной  голубовато-льдистым
светом. И это был вовсе не мой, не мальчишкин, труп, а его.
     Ощущения  и мысли все время путались, я не мог разобраться: кто же я на
самом деле и чей труп находится в ящике?
     Немного  спустя  я полностью вжился в чужой образ - стал сознавать себя
мальчишкой.

     * * *

     Я  шагал  длинным  коридором.  Две  линии плафонов тянулись вдоль обеих
стен,   синеватый   свет   рассеивался  в  нагретом  воздухе.  У  меня  была
определенная цель, я знал, куда иду.
     Изредка  мне  еще  удавалось  разделять навязанный мне чужой внутренний
мир  и  свой:  я  замечал,  что  походка у меня чужая, несвойственная мне, и
привычка  вскидывать  голову слегка набок, когда нужно посмотреть вдаль,тоже
не моя.
     Я  вошел  в кабину гравитационного канала, не глядя, достал из бокового
гнезда широкий, скользяще мягкий пояс и застегнул его на себе.
     Сквозь   узорчатую   решетку  защитного  барьера  видно  жерло  канала,
нацеленное  вглубь,  словно  колодезный сруб. Вернее, направленное и ввысь и
вглубь  одновременно:  едва  я  нацепил  пояс,  у  меня  потерялось  чувство
вертикальной  ориентировки - не понять, где верх, где низ. Шаблоны кольцевых
пережимов  на  стыках  гравитационной  трубы  многократно  повторялись,  как
взаимное отражение двух зеркал.
     Я  толкнул  дверцу  и  по  воздуху  выплыл в растворенную пасть канала.
Мгновенный  холодок  в  животе  -  воспоминание  испуга, пережитого в первом
полете,  быстро  сменился  сладостным  ощущением окрепших мышц. Мои движения
были  плавны  и свободны, как у плывущего дельфина, вытянутое тело скользило
строго  по  центру  трубы,  и суставы внутренних швов-соединений проносились
мимо, будто нанизывались на невидимый стержень.
     Хорошо  помню  страх,  испытанный  мной в первом полете. Меня привели в
гравитационный  подъемник,  надели пояс. От волнения я зажмурился и отчаянно
шагнул  в  пустоту  -  и все внутри у меня сразу ухнуло. Я перекувыркнулся в
воздухе,  неуправляемое  тело  прибило  к мягкому ребру стыка. Я поймался за
него.  От  страха не в состоянии был даже кричать, дико смотрел в разверстую
по  обе  стороны  глубину.  Потом  видя,  что за мной наблюдают; я осмелился
разжать пальцы, и меня подхватило гравитационным потоком.
     Я  подрулил  к  одной  из  конечный  площадок  и  ухватился  за  гибкий
поручень.  Ступил на площадку, решетка позади меня автоматически закрылась и
защелкнулась. Снял пояс и снова ощутил тяжесть собственного тела.
     Выход  к  внешней  пристани  остался  по ту сторону канала. Передо мною
были  четыре  сводчатых  тоннеля,  разделенных каменной толщей. Здесь всегда
глухо,  даже звука шагов не слыхать, будто он пропал в теневых ямах, которые
жутко  чернели  по  обеим сторонам коридора, как ловушки. Не знаю почему, но
мне  всегда  делалось  страшно  в  этом  месте,  хотя  на самом деле никакой
опасности  в  нишах  нет:  в  каждой  из  них к решетчатому заслону подведен
входной   рукав   дуга,   соединенного  с  центральной  гра-  .  витационной
установкой.
     Побыстрее  миновал  это  место.  За  последним крутым поворотом тоннеля
распахнулся   объем   главного   цирка  взгляд  потерялся  в  миражной  дали
чередующихся  каменных  кулис  и синих просветов пустоты. Первое впечатление
бесконечного  пространства  сохранилось  навсегда,  хоть  я давно уже изучил
истинные   границы   помещения.   Зрительный  обман  достигался  одною  лишь
внутренней  архитектурой  зала.  Но  он  и  в  самом деле был громадным: все
спортивные  площадки,  корты  и  бассейн  располагались  здесь.  Непривычная
тишина  -  обычно  здесь всегда было многолюдно и оживленно - поразила меня,
до  отчаянной боли сдавила сердце. Мягкие подошвы ботинок тонко посвистывали
на  эластичной  дорожке.  Звуки  эти  подчеркивали  уныние и мертвую глухоту
вокруг.  Неприбранные  клочки  и  обрывки  ферролент  согнало  сквозняком  в
продольную выемку у бассейна.
     Вид  этой  жалкой  горстки  мусора новой болью пронзил меня. Через силу
сдерживая рыдания, я побежал дальше.
     Все   вокруг   напоминало  о  недавней  катастрофе.  Мне  попались  два
искореженных шестилапых уборщика-гнома.
     Они  валялись  в безобразных случайных позах, точно раздавленные пауки.
У одного была высоко задрппа ходулина с роликовыми катками на подошве.
     Я не в силах был смотреть на них.
     Вот  он и произнес это страшное слово - катастрофа. Внутренне мальчишка
весь  был  натянут  и  напряжен.  Едва  я  сжился  с ним, мне стало ясно: он
глубоко  чем-то  потрясен, даже слова "горе", "беда", "несчастье" не вмещали
того,  что выпало-испытать ему. И не только он, все они, кто был в это время
на Карсте, переживали отчаяние.
     Мусор  возле  бассейна  лишний раз напомнил ему о катастрофе. Мусора не
должно  быть.  Сломанные  роботыуборщики  -  не  следы  преступления,  следы
погрома,  учиненного  человеком,  озверевшим  с  отчаяния. Кто-то не перенес
вида  бездушных  машин, выполняющих привычные обязанности. Чистота на Карсте
никому больше не была нужна.
     Последний поворот, за ним широкая панельная дверь.
     Она  сама  распахнулась и пропустила меня, а потом беззвучно закрылась.
Около  дюжины  столов  свободно разместились в пустом зале. Возле каждого по
два-три кресла. Ни одного человека не было здесь сейчас.
     Я  прошел  через  зал  в  хранилище. От стальных помещений оно отделено
тройной  дверью.  Через  нее  не  смеют проникнуть роботы - здесь начинается
запретная для них зона. Только живое существо может войти в эту дверь.
     Блоки  книжных  стеллажей  образовали  целый город с широкими сквозными
проспектами  и  переулками.  В  них  легко  заблудиться.  Самокатные буфы на
колесиках  стояли  наготове,  спрятанные.  в  потайных  боксах.  Я  выдвинул
ближнюю   и  вскочил  на  нее.  У  буфы  небольшая  скорость,  Чтобы  скорее
достигнуть  цели,  я  подталкивало" ногой и разогнал так, что едва не сорвал
тормоз, когда понадобилось остановиться.
     На задах библиотечного города находился заповедник дяди Виктора.
     Дядя  Виктор - старший мантенераик планетоида Карст - позволил себе эту
небольшую  блажь.  Правда,  когда об этом узнали, подняли скандал и его едва
не   отстранили   от  должности.  Однако  поскольку  дополнительные  расходы
оказались  ничтожными-дядя  Виктор  представил  подробную  смету проекта,- с
чудачеством старшего мантенераика примирились.
     По  сути  это  был  заповедник старины - давно отжившего уклада и быта.
Несколько  помещений,  примыкавших  к хранилищу, дядя Виктор включил в зону,
недоступную  для роботов. Попасть в эти помещения можно было не только через
хранилище,  но и через другой вход с трехбарьерной системой пропуска - через
него  также  могли  войти  только  живые  существа.  Здесь в свободное время
собирались  друзья  Виктора. Более тихого и спокойного места не было на всем
Карсте: сюда не доносились никакие механические шумы.
     Вот  и  комната  дяди  Виктора-старинный диван, обеденный стол, полка с
книгами.
     Над камином в стену вделана небольшая репродукция.
     Я  боялся и хотел приблизиться к ней, заранее испытывая восторг и боль,
какие  изображение  вызовет  во  мне.  Но именно эту боль я и хотел испытать
сейчас,  ради  нее  и  стремился сюда. Больше я уже никогда не смогу увидеть
эту картину.
     Хоть  мальчишка и недолго рассматривал ее, репродукция запечатлелась во
мне.  Больше  того,  оригинал  той картины я видел в своей прежней жизни. Не
вспомню только, в каком из музеев и кто художник.
     Немного  кустов  с  осенней  листвою,  почти  обметены ветрами. За ними
прямая   черта   горизонта,   обозначенная   светлой   каймою  неба.  Солнце
закатилось,  осталась  одна  эта  блеклая  полоска.  Но  то,  что  она есть,
помогает   угадать   скрытое  за  кустами,  обширное  и  равнинное  поле.  В
нахмуренном  небе  одинокая  ворона.  Во  всем  предчувствие скорых затяжных
ненастий.
     От картины веяло неразгаданной печалью.
     - Вот  он  где!  А мы все избегались; куда он запропастился?- услыхал я
позади себя благодушно ворчливый голос.
     На  самом  деле бабушка меньше других переживала за судьбу человечества
или  так  умела  скрывать  свои  чувства?  Встречи с нею действовали на меня
успокоительно.  Какието черточки ее характера остались несломленными. Что бы
ни  случилось,  даже  если наш планетоид вот сию минуту развалится и в жилые
отсеки  ворвется,  космический  холод,  она  до  последнего  мгновения будет
укрывать  меня  своей  кофтой,  своим телом, чтобы хоть немного продлить мою
жизнь.  О себе она не подумает. Обо всех остальных, пожалуй, тоже-только обо
мне.  Меня  это  тяготит;  так  я  навсегда  останусь перед ней в неоплатном
долгу.
     - Ты  должен  побывать  еще  в  порту и на приемной станции,-напоминала
она.-Осталось  три  часа.  Не  жмет  тебе?- Она подозрительно и неприязненно
оглядела колпак, насаженный на мою голову. Сам я давно позабыл про него.
     В  молодости  бабушка  занималась биотехникой. Непонятно, почему давняя
страстная  любовь  переродилась  у  нее в не менее сильную ненависть ко всей
технике вообще.
     - Нисколько не жмет,- заверил я.
     - Смотри. А то подложить где. У меня есть немного шеврону.
     Ну  и  бабушка!  Ей  ли  не  знать, что ничего нельзя подкладывать, тем
более шеврону - запись получится размазанной.
     А как она противилась, когда выбор пал на меня.
     - Если  уж  у  вас, дуралеев, так много личных секретов, что вы боитесь
записаться,  -  надевайте  колпак  на  меня.-  Она  подставила свои седины.-
Напяливайте,  напяливайте! Я не боюсь, хоть у меня своих тайн не меньше, чем
у вас. Думаете, мне приятно доверить их кому-то?!

Предыдущая Части Следующая


Купить фантастическую книгу тем, кто живет за границей.
(США, Европа $3 за первую и 0.5$ за последующие книги.)
Всего в магазине - более 7500 книг.

Русская фантастика >> Книжная полка | Премии | Новости (Oldnews Курьер) | Писатели | Фэндом | Голосования | Календарь | Ссылки | Фотографии | Форумы | Рисунки | Интервью | XIX | Журналы => Если | Звездная Дорога | Книжное обозрение Конференции => Интерпресскон (Премия) | Звездный мост | Странник

Новинки >> Русской фантастики (по файлам) | Форумов | Фэндома | Книг