Русская фантастика / Книжная полка WIN | KOI | DOS | LAT
Предыдущая                         Части                         Следующая
     - Может, ушел к вам на заимку?
     Слова помогают удерживаться на поверхности, как спасательный круг,  все
равно какие слова, иначе начну будто в ледяной омут погружаться, с  головой,
все глубже и глубже. Я в первый раз потерял близкого человека.
     - Да нет,  он  наверняка  в  каком-то  из  пассажирских  фургонов.  Щас
найдется...
     Поссорились? Неужели из-за меня?
     - Капитан, я же сказала, не надо! - кричит Ола. - Я уже позвала,  скоро
придет! - И бормочет, чтобы слышал  только  я:  -  Если  его  застукают  без
штанов, он же всем головы пооткручивает.
     - Так он, что ли, по бабам пошел?
     - Типа того.
     Не похоже, чтобы Олу  этот  факт  расстраивал,  хотя  оттенок  смущения
присутствует. Что у них за отношения такие странные? На секунду цепляюсь  за
эту мысль, и становится словно бы легче, а  потом  снова  -  Джазмин  больше
нет... Внезапно меня осеняет:
     - Извини, наша Инга, наверное, это самое, с ним... Значит, ее можно  не
звать.
     - А что, Инга потерялась? Тогда позови. Не  может  она  быть  вместе  с
Валом.
     - Почему?
     - Это ему неинтересно.
     Ничего не понял, но послал зов Инге. Никакого отклика. Спит? Или с  ней
тоже что-то случилось?
     Кстати, пассажиры все полусонные... Были. Теперь, когда Джазмин умерла,
чары, которые она держала, в ближайшее время должны  рассеяться,  то-то  мой
сосед  по  купе  полез  к  охраннику  с  расспросами,  вместо   того   чтобы
индифферентно дремать.
     Ощущение, словно смотришь в "волшебный бинокль" - знаете, та оптическая
игрушка, завозная с Земли Изначальной, которая меняет местами  верх  и  низ,
перетасовывая вдобавок цвета окружающих  предметов,  это  весело  и  немного
страшновато: в мгновение  ока  все  становится  совершенно  неузнаваемым.  И
сейчас что-то вроде того, но никакого веселья, одна жуть.
     Распахивается дверь дальнего пассажирского фургона второго класса, и на
снег спрыгивает Валеас в расстегнутом медвераховом  полушубке  -  никуда  не
делся, вопреки моим подозрениям.
     - Вот видишь, - замечает Ола.
     Напряжение отпускает ее, расправляются  вздернутые  плечи,  разжимаются
стиснутые кулаки. Сперва я подумал, что она все-таки не была уверена  в  его
местопребывании, но после догадался, в чем дело: Олимпия привыкла находиться
под его защитой, и если он рядом - можно хоть чуточку расслабиться,  что  бы
там ни стряслось. Это при том, что отношения у них какие-то нетипичные, и  я
до сих пор не понял, спит она с ним или нет.
     - Дерьмо, - высказался Валеас, увидев труп. - Кто ее?
     - Хотелось бы услышать ваше мнение, - сухим официальным тоном  произнес
капитан.
     Он не искал  конфликта  с  лесным  колдуном,  но  замашки  этого  парня
безусловно его раздражали, не  говоря  уж  о  требовании  выдать  заложника,
которое вообще ни в какие ворота не лезет.
     - Над ней чары, сейчас я эту хрень  уберу.  Отвалите,  чтоб  никого  не
шарахнуло ненароком.
     Караванщики отступили подальше, мы с Олой остались,  на  всякий  случай
выставив "щиты". Невидимое дымное облако, повисшее над местом убийства, вело
себя, как приставшая к подошве пакостная жвачка,  ни  в  какую  не  желающая
отлепляться, но Валеас примерно за полтора часа его изничтожил.
     - Я же говорил, дерьмо. Хотите посмотреть?
     И прежде чем кто-нибудь успел выразить согласие, он  сотворил  "окно  в
минувшее". Сложная, между прочим, штука, не у каждого из опытных получается.
Джазмин как-то обмолвилась, что мы с  Ингой  сможем  приступить  к  освоению
таких техник лет через семьдесят-восемьдесят, раньше просто нет смысла.
     Туманная по краям живая картинка напоминала проталину  на  заледеневшем
оконном стекле. Въявь пасмурный день, на картинке глубокая ночь, караванщики
давно разбрелись по машинам, снаружи  никого  не  осталось,  только  Джазмин
курит возле последнего догорающего костерка.
     - Наставница... - У вынырнувшей из  темноты  Инги  вид  воинственный  и
растерянный - и то и другое с заходом в крайность. - Я с вами не согласна!
     - Иди-ка лучше спать, - отвечает Джазмин  с  бесконечной  усталостью  в
голосе.
     - У нас  нет  права  судить  о  Высших,  потому  что  они  выше  нашего
понимания!
     - Не считаю так.
     Джазмин, кажется, стоя засыпает, а Инга  дышит  прерывисто,  как  после
бега, и глаза сверкают двумя спятившими звездами.
     - В жизни столько враждебного, злого, грязного, и без Высших не было бы
вообще никакого света и добра.
     - Инга, светлое и доброе вырастает и живет само  по  себе,  как  сорная
трава в трещинах городского асфальта. На беду или к счастью,  оно  только  в
такой форме и может существовать,  хотя  люди  испокон  веков  притворяются,
будто дело обстоит не так. Ты знаешь  о  том,  что  никаких  армий  добра  в
природе не существует?
     - В природе - нет, другое дело в обществе...
     - Угу, и в обществе тоже. Добро стихийно и  независимо,  индивидуальная
душевная поросль, чертовски важная  для  нашего  бытия,  но  не  поддающаяся
никакой бюрократизации. От означенных попыток оно  быстро  вырождается  и  в
худшем случае оборачивается своей противоположностью - объединившиеся адепты
милосердного бога живьем жгут на кострах людей и животных, победившие  борцы
за социальную справедливость убивают либо превращают в  рабов  миллионы  так
называемых врагов народа. Вспомни историю Земли Изначальной, зачем  я,  черт
побери, заставляла вас с Матиасом все это читать? В  менее  тяжелых  случаях
то,  чему  нет  цены,  подменяется  торжеством  формализма  и   отстаиванием
групповых интересов. Общества негодяев  разного  толка,  всевозможные  армии
зла - этого в человеческой истории пруд пруди, а свет  на  то  и  свет,  что
руками его не ухватишь. Не думай, что во  мне  взыграл  пессимизм,  трава-то
растет себе и растет, несмотря ни на что... А  привлекающие  тебя  Высшие  -
всего лишь еще  одна  тупиковая  игра.  Помнишь  сказку  о  Стерките-Жмотке,
которая бегала угощаться по соседям, а сама даже  вчерашней  хлебной  коркой
поделиться жалела? Тебе это никого не напоминает?
     - Нет! - враждебно выпалила, почти выкрикнула Инга,  ее  тонкие  ноздри
истерически трепетали и раздувались.
     - Госпожа Эйцнер вчерашними корками не  разбрасывается,  -  усмехнулась
Джазмин.
     - Ее помощь надо заслужить! Ничего не должно даваться человеку даром.
     - Кстати, заметь, Валеас, которого уж никак добрым не  назовешь,  когда
его попросили спасти умирающего, попросту пошел и сделал, не требуя  никакой
платы.
     - Показал свою крутизну, это само по себе плата. И теперь ему заложника
подавай, ту жизнь, которую подарил, он так же легко заберет назад.
     - Не думаю, что жизнь заложника будет под угрозой. Валеасу просто нужна
компания. Я пыталась поговорить с ним на эту тему, но  он  не  захотел  меня
слушать. - Она печально покачала головой и затянулась, слегка  прижмуриваясь
от чада угасающего костра.
     - Валеас всего-навсего человек, а Высшие стоят выше добра и зла, к  ним
нельзя применять повседневные человеческие мерки.
     - Угу, здесь ты еще как права. Есть зло, одинокое или  групповое,  есть
добро, свободное, незащищенное и вопреки всему неистребимое, и есть, условно
говоря, третья сила, которая очень любит выдавать себя за добро,  имя  ей  -
подлость. Высшие осуждают зло и как огня  чураются  настоящего  добра,  зато
подлость - их родная стихия. Они называют ее неизбежностью  и  считают,  что
благовидных целей нужно добиваться максимально  дрянными  способами,  иначе,
видимо,  удовольствие  не  то.  Расщедрившись  на  что-нибудь  полезное  для
окружающих,  они  попутно  причиняют  страдания  и   потери,   это   у   них
принципиальное правило. Грузовик, который  везет  хлеб  для  голодающих,  по
дороге обязательно должен кого-нибудь задавить, и все в этом роде.  Пожалуй,
Эберту сказочно повезло, что вылечил его злой Валеас, а не  Тарасия  Эйцнер.
Иначе, вполне возможно, выздоровление так бы  ему  отлилось,  что  лучше  уж
пневмония с летальным исходом. Хуже  всего  то,  что  они  при  этом  упорно
называют свою деятельность "добром", девальвируя таким образом само  понятие
и внося путаницу в вечные вопросы. У них цель всегда оправдывает средства  -
то есть светлая цель является  стопудовым  оправданием  грязной  и  жестокой
практики, которая для так называемых Высших в действительности  куда  важнее
задекларированных целей. Это старо, как мир, и  пошло,  как  куча  дерьма  в
подъезде многоквартирного дома.
     Тут Инга, все порывавшаяся выдать  какие-то  возражения,  с  судорожным
всхлипом ринулась в объятия Джазмин... Так мне показалось в  первый  момент.
Темень ведь ночная,  костерок  еле  теплится,  подробностей  не  разглядишь.
Наставница тоже издала тонкий полувизг-полувсхлип, отшатнулась. Инга шагнула
следом и, когда та осела на снег, рванула в стороны полы  ее  шубы,  ударила
еще раза три, примериваясь, как будто перед ней манекен кесу на занятиях  по
самообороне.
     Джазмин больше не шевелилась. Сжавшаяся в комок Инга быстро огляделась,
потом старательно, словно зарабатывая хорошую оценку,  вытерла  о  мех  шубы
окровавленный нож, вскочила и  вытянула  над  телом  руки  с  растопыренными
пальцами, наводя скрывающие чары. Так себе чары, ученические,  вовсе  не  та
вязкая  дрянь,  которую  лесной  колдун  нейтрализовал  с  немалым   трудом,
провозившись больше часа.
     Убить двухсотлетнюю магичку  -  задача  из  разряда  "зубы  обломаешь".
Безоружная  Джазмин  могла  защититься   от   сдуревшей   девчонки   дюжиной
способов... Если бы у нее была в запасе хоть капля силы, но ведь она все без
остатка израсходовала на караван. Из-за меня.
     Ноги подкосились, в голове зашумело, и я повалился в  снег  на  колени.
Кажется, еще и отрубился, потому  что  в  следующий  за  этим  момент  сижу,
прислоненный к снеговику (его в первые дни шоферы слепили от нечего делать),
а Ола отпаивает меня из фляжки чем-то крепким, отдающим елажниковой хвоей.
     - Моя вина... - Язык еле ворочается.
     - Ага, конечно, а эта сучка Инга всего лишь рядышком стояла.
     Тарасии Эйцнер и Инги уже след простыл. Свежая лыжня уходила на восток,
в ту сторону, откуда мы приехали. Ушли  еще  затемно,  никто  их  не  видел,
налегке: у госпожи Тарасии, как рассказал стюард, багажа было всего  ничего,
элегантный  рюкзачок  из  похожей  на  серый  бархат  шкуры  кесу,  и  Инга,
отправляясь в новую жизнь, захватила с собой только самое необходимое.  Лыжи
они украли. Стояло несколько пар возле фургона-подсобки... "Ничего не должно
даваться человеку даром", - но на чужие лыжи, надо понимать, это правило  не
распространяется.
     - Как думаете, могли бы мы догнать этих  сук?  -  с  нехорошим  азартом
спросила Олимпия, глядя на две параллельные  полоски,  уползающие  в  хмурую
даль редколесья, осененную причудливо вырезанными хвойными  кронами,  седыми
от изморози.
     - Зачем? - равнодушно бросил Валеас.
     И правда, зачем? Он хоть и крут нереально для своих  тридцати  лет,  но
все же не настолько, чтобы драться с Высшей. И вряд ли Старый Сапог с  Ингой
потрюхают на лыжах до самого Магарана. У Высших  есть  недоступные  для  нас
пути,  позволяющие  попадать  из  пункта  А  в  пункт   Б,   минуя   обычное
пространство. Доберутся до ближайшего - и будут  нынче  вечером  ужинать  за
тысячу километров отсюда, поэтому Тарасии  было  все  едино,  выберется  наш
караван из Леса или нет.
     Перед тем как повернули к машинам, я  на  долю  секунды  поймал  взгляд
Валеаса, брошенный напоследок на лыжню. От этой тяжкой ледяной  ненависти  у
меня  все  печенки  покрылись  инеем,  хотя  предназначалась  она  не   мне.
Когда-нибудь догонит. Не сегодня и не завтра, а  когда  наберет  достаточную
силу, чтобы бить наверняка. У него к Высшим свой счет.
     Пока охранники и шоферы собирали лапник для  погребального  костра,  мы
попытались расспросить стюарда, дежурившего ночью в том фургоне,  где  ехала
госпожа Старый Сапог. Разумеется, ничего он не запомнил - то ли спал, то  ли
нет, но в памяти осталось блеклое грязноватое пятно, словно на ватмане,  где
затерли карандашный рисунок. Валеас  ухитрился  считать  кое-какие  обрывки:
отдельные миллиметровые штрихи, бороздки от карандашного грифеля -  все-таки
человеческое сознание не бумага, а Старый Сапог стирала второпях, мимоходом.
     Инга: ...Так говорила  о  Высших...  Я  не  могла...  Быть  с  Высшими,
управлять людьми... Испытайте меня...
     Тарасия: ...Думаешь, достаточно одного твоего желания?..
     Инга: ...Переступила через кровь... Докажу...
     Тарасия: ...Что ж, попробуй... Предупреждаю...  Скрывающие  чары,  тебе
еще учиться...
     Последний обрывок фразы заставил  Валеаса  сдержанно  ухмыльнуться:  он
ведь уничтожил, хоть и не без труда, чары Высшей.
     В голове  не  укладывается...  Видимо,  я  это  не  просто  подумал,  а
пробормотал вслух, потому что Олимпия отозвалась:
     - А я, знаете, понимаю... Когда я была маленькая, мы  с  мамой  кое-как
перебивались от зарплаты до зарплаты, денег вечно не хватало, а мне хотелось
новых кукол, они же красивые. Поганкой я  была,  как  выражается  наставница
Текуса, и, чтобы мама купила новую игрушку,  ломала  старые.  У  Инги  мозги
сработали в том же  направлении.  -  Глаза  Олы  поблескивают  из-под  челки
потрясенно, с театральным испугом. - Я поступала так с куклами, но я  бы  не
подняла руку на своего учителя.
     - Еще бы ты попробовала, - саркастически хмыкнул Валеас.
     - Ага, и попробую... Ты любишь раздавать другим плюхи, а сам еще  какую
заслужил! Разбойник, блин, с  большой  дороги...  Когда  капитан  подкатится
побеседовать о дальнейшем, разговаривать с ним буду я, пока ты  все  хорошие
перспективы не угробил. Ну, пожалуйста, ведь  это  я  у  нас  политтехнолог,
поэтому пусть в этот раз будет по-моему!
     Они  пошли  к  толпе  караванщиков,  я  побрел  следом.  У  них   жизнь
продолжается,  с  перспективами...  Это  для  меня  она  остановилась,   как
сломанные часы.
     Завернутую в шубу Джазмин положили на высокое хвойное ложе. Караванщики
стояли полукругом, самые оклемавшиеся  из  пассажиров  тоже  повыползали  из
фургонов и присоединились. Бывает, что в пути  кто-нибудь  умирает,  это  не
повод для паники, а о том, что мы застряли здесь  еще  полторы  недели  тому
назад, они, будем уповать, не догадаются.
     - Господа маги. -  Капитан  говорил  вполголоса,  чтобы  даже  свои  не
услышали. - Понадобятся ваши чары, чтобы о нас не прознали кесу. Раньше этим
занималась покойная миледи Джазмин...
     - Не тронут вас кесу, - буркнул Валеас.
     Три  наших  огненных  сгустка   ударили   в   груду   елажниковых   лап
одновременно. Взметнулось  и  загудело  бледное  при  дневном  свете  пламя.
Волшебный огонь сжигает быстро, и скоро  на  снегу  осталось  только  черное
пятно. Заодно и в душе у меня что-то выгорело.
     - Пепел соберем и похороним? - предложил первый помощник капитана.
     - Она была колдуньей, - возразил Валеас. - Нас нельзя  хоронить,  иначе
какая-нибудь хрень на могиле начнется, побочные  остаточные  эффекты.  Пусть
ветер развеет ее прах, и пусть ее дух будет свободен, как ветер.
     Мы с Олой повторили за ним традиционные слова прощания. В глазах у меня
щипало. Олимпия тоже вполне искренне шмыгнула носом, заметив:
     - Она была славная, жалко... Лучше б мы тех  двух  сучек  на  тот  свет
проводили.
     - Серые наверняка засекли нас, - услышав о  сучках,  негромко  произнес
капитан,  поглядывая  на  стену  деревьев,  опутанных  черными   лианами   и
мочалистыми гирляндами зимнего лишайника, с сугробами  на  могучих  лапах  и
расплывчатыми, как тучи, вершинами.
     - Я ведь уже сказал, не тронут. В третий раз повторить?
     - Хотелось  бы,  господин  Мерсмон,   обсудить   вопрос   об   условиях
сотрудничества...
     - Сейчас обсудим. - Кошкой втершись между мужчинами, Олимпия улыбнулась
капитану задорно и обворожительно. - Только лучше в тепле  за  чашкой  кофе,
согласны? Вал, ты бы пока списочек составил, чего купить в городе,  а  то  у
меня память дырявая, ты же знаешь. Дома я таскала с собой карманный комп, он
за меня все помнил, а тут он в первый же день сдох - ну, еще тогда, летом...
Пойдемте?
     Она смело ухватила капитана под  руку,  и  тот  повел  ее  к  командной
машине. Караванщики  уговаривали  пассажиров  разойтись  по  фургонам  и  не
нервничать,  клятвенно  заверяя,  что  "все  в   порядке,   скоро   поедем".
Большинство проглатывало эту наглую ложь,  но  наблюдательных  не  могли  не
зацепить  косвенные  признаки  истинного  положения   вещей:   подозрительно
утоптанное белое пространство между автоколонной и елажником, кострища  кучи
мусора, мерзлые разводы помоев,  монументальный  снеговик...  Счастье,  если
никто не запаникует.
     Валеас, вытащив блокнот и карандаш, принялся за перечень покупок.

Предыдущая Части Следующая


Купить фантастическую книгу тем, кто живет за границей.
(США, Европа $3 за первую и 0.5$ за последующие книги.)
Всего в магазине - более 7500 книг.

Русская фантастика >> Книжная полка | Премии | Новости (Oldnews Курьер) | Писатели | Фэндом | Голосования | Календарь | Ссылки | Фотографии | Форумы | Рисунки | Интервью | XIX | Журналы => Если | Звездная Дорога | Книжное обозрение Конференции => Интерпресскон (Премия) | Звездный мост | Странник

Новинки >> Русской фантастики (по файлам) | Форумов | Фэндома | Книг