Владимир Афанасьевич Обручев
В ДЕБРЯХ ЦЕНТРАЛЬНОЙ АЗИИ
(записки кладоискателя)
Государственное издательство
Географической литературы
Москва - 1951
ОТ ИЗДАТЕЛЬСТВА
Государственное издательство географической литературы
предприняло издание трех романов академика Владимира Афанасьевича
Обручева: "Плутония", "Земля Санникова" и "В дебрях Центральной Азии
(записки кладоискателя)".
Научные труды академика В.А. Обручева, Героя Социалистического
Труда, лауреата Сталинских премий, почетного президента
Географического общества Союза ССР, крупнейшего советского геолога и
географа, вошли в золотой фонд отечественной науки. Вместе с тем
академик В.А. Обручев - любимый советской молодежью автор
научно-фантастических романов, возбуждающих у советских юношей и
девушек любовь к географии, тягу к путешествиям и интерес к изучению
геологического прошлого Земли.
Книги "Плутония" и "Земля Санникова" были впервые изданы в 1926 и
1928 годах и выдержали с тех пор несколько изданий. Повесть "В дебрях
Центральной Азии (записки кладоискателя)" закончена В. А. Обручевым в
1950 г.
В "Плутонии" в живой и увлекательной форме автор воскрешает перед
читателем картины далекого геологического прошлого нашей планеты.
В "Земле Санникова" материалом для романа служит гипотеза о
загадочной земле, сообщения о которой содержатся у многих русских
полярных путешественников, но существование которой окончательно
подтвердить не удалось.
Повесть "В дебрях Центральной Азии (записки кладоискателя)",
особенно близка географам и многочисленным читателям, интересующимся
географией. В этой повести академик В.А. Обручев использует богатейшие
материалы, собранные им во время его знаменитых экспедиций по
Центральной Азии, а также материалы экспедиций других крупнейших
русских путешественников. Перед читателем возникают яркие картины
природы Центральной Азии, легендарного озера Лоб-нор, таинственного
мертвого города Хара-хото, фантастического "Эолового города", честь
открытия которого принадлежит академику В. А. Обручеву, и множества
других местностей Центральной Азии.
Издательство уверено, что новая повесть, написанная Владимиром
Афанасьевичем Обручевым, будет пользоваться у широких кругов советских
читателей такой же популярностью, какой давно уже пользуются
научно-фантастические романы "Плутония" и "Земля Савинкова".
МОЕ ЗНАКОМСТВО С КЛАДОИСКАТЕЛЕМ
В мае 1905 г. я приехал в Чугучак, небольшой китайский городок,
расположенный недалеко от границы Семиреченской области. Я собирался
начать изучение соседней части Джунгарии, почти неизвестной в то время
в геологическом и даже в географическом отношении обширной области
Китая, несмотря на ее близость к нашей границе и легкую доступность.
Через Джунгарию проходили экспедиции Пржевальского, Потанина,
Певцова, Роборовского и Козлова, направлявшиеся в глубь Центральной
Азии или в Тибет или возвращавшиеся оттуда на Родину. Но отважные
путешественники или торопились в эти далекие края, или возвращались
оттуда усталые. В том и другом случае они уделяли мало внимания этому
преддверию главной области своих работ, и оно оставалось слабо
изученным.
Для моей экспедиции нужно было купить верховых и вьючных лошадей,
нанять переводчика и проводника, заготовить седла, сухари и другую
провизию и получить от китайских властей паспорт на свободный проезд
по области. Поэтому я прежде всего отправился к русскому консулу
Бокову, с которым познакомился еще 10 лет назад, возвращаясь из
китайской экспедиции. Он был тогда секретарем консульства в Кульдже, а
теперь сделался консулом в Чугучаке, и я предварительно списался с ним
об условиях работы в Джунгарии.
Боков уже ждал меня и даже нанял для экспедиции квартиру в
торговом предместье Чугучака, недалеко от консульского дома. Когда я
пришел к нему, он вызвал местного жителя русской колонии, татарина
Мусина, для помощи в закупках и снаряжении, а относительно паспорта
уже начал переговоры с китайским даотаем - начальником уезда.
- А в качестве проводника и переводчика я могу рекомендовать вам
здешнего старожила Кукушкина. Он совершил уже целый ряд экспедиций по
Джунгарии, побывал в Урумчи, в Турфане, в пустыне Такла-макан и на
Лоб-норе. Он говорит по-монгольски и по-киргизски, немного даже
по-китайски
- Это было бы великолепно! - воскликнул я. - Но такой опытный
проводник, пожалуй, запросит очень дорого, а у меня средств на
экспедицию не так много.
- О, нет! Он очень скромный человек и большой любитель
путешествий и приключений. Мы называем его кладоискателем.
- Какие же клады он искал в пустынях и горах Азии?
- Искал и находил золото в старых рудниках, древние монеты,
утварь, драгоценности в развалинах древних городов. Живет безбедно в
собственном домике. Боюсь только, что он не поедет. Ему далеко за
семьдесят и он уже лет семь никуда не ездил. Но попытаемся. Во всяком
случае, он даст вам хорошие сведения о дорогах, интересных местностях,
поможет найти проводника.
Я, конечно, согласился и спросил, где живет кладоискатель.
- Сперва я узнаю, в городе ли он, - сказал консул. - За городом
он арендует заимку с садом и огородом и летом большею частью живет
там.
Весь день я был занят с Мусиным закупкой лошадей, а вечером опять
посетил консула.
- Завтра Кукушкин будет дома. Я предупредил его, что мы придем, -
сказал мне Боков.
На следующий день мы пошли к кладоискателю. Он жил недалеко.
Через калитку в довольно высокой глинобитной стене мы попали в
обширный двор, затененный несколькими старыми деревьями карагача*. В
глубине двора стоял одноэтажный домик из желтого кирпича с плоской
крышей, покрытой не глиной, как у большинства домов в предместье, а
листовым железом. По обе стороны входной двери было по два небольших
окна с цветными наличниками и ставнями с букетами яркокрасных роз,
придававшими домику нарядный вид. Справа вдоль стены двора стоял
солидный амбар, а дальше вглубь - навес, под которым виднелись телега,
небольшой тарантас и большая поленница дров, - свидетельство
запасливости хозяина.
(* Карагач (тюркск.) - берест, ильм - дерево из сем. ильмовых, вид
вяза.)
Слева в глинобитном скромном домике, очевидно, помешалась кухня и
жилье прислуги, а из будки возле него выскочила и залаяла большая
собака, гремя короткой цепью. Подальше у той же стены виден был навес
с яслями и конюшня.
Лай собаки вызвал хозяина, появившегося в дверях домика.
- Здравствуйте, Фома Капитонович! - приветствовал его Боков,
протягивая руку.
(фото f1)
Кукушкин был среднего роста, худощавый и немного сутулый. Лицо
бронзового цвета имело монгольский облик: узкие и чуть косые глаза,
плоский нос, выдающиеся скулы, тонкие седые усы и жиденькая бородка.
На голове китайская черная шапочка с красной шишкой, на плечах -
поношенный халат китайского фасона из синей дабы* и на ногах войлочные
туфли на толстой подошве. Встретив Кукушкина на улице, я бы,
несомненно, принял его за старого китайца.
(* Даба (монг.) - хлопчатобумажная ткань одного цвета без рисунков.)
Консул представил меня, и мы вошли в комнату, расположенную
справа от небольшой полутемной прихожей. Это был кабинет хозяина.
Простой письменный стол, покрытый зеленой клеенкой, пузырек с
чернилами, несколько листов бумаги. Справа - кучка книг квадратного
формата в странных переплетах из дощечек, скрепленных желтыми лентами
- тибетских рукописных, как я узнал позже. Слева большая бронзовая
статуэтка какого-то буддийского божка с круглым улыбающимся лицом и
цветком в поднятой руке. Несколько тяжелых китайских кресел возле
стола, на которые мы уселись. У задней стены небольшой кан, т. е.
китайская теплая лежанка, но из цветных кафельных плиток и неширокая,
на двух человек, покрытая хотанским ковриком с геометрическим узором.
На кане - китайский ватный валик вместо подушки. На стене над каном
висели две длинные китайские картины из сильно потемневшей шелковой
материи с вышитыми на ней пейзажами, домами и людьми. Справа от кана -
большая этажерка с книгами в переплетах и без них. На окнах белые
кисейные занавески и горшки с какими-то странными, незнакомыми мне
цветами.
Я успел рассмотреть всю обстановку комнаты, пока Боков
рассказывал Кукушкину, кто я такой и с какой целью приехал в Чугучак.
- Вот бы вам, Фома Капитонович, вспомнить старые годы и проводить
русскую экспедицию по Джунгарии. Наконец-то обратили внимание на то,
что мы совсем не знаем эту пограничную область, - сказал Боков. - Вы
ведь изъездили ее вдоль и поперек и могли бы оказать большую помощь.
Кукушкин вздохнул и покачал головой. - Поздно, Николай Иванович!
Лет пять назад я бы поехал с большим удовольствием. Но одолел
ревматизм. Сказались старые похождения. Вспомните, как долго я хворал
зимой, не мог даже поздравить вас с светлым праздником.
- Знаю, знаю, - ответил консул. - Но я думал, что вы поправились
к лету и сможете поехать. Не так ведь далеко, - в соседние горы.
- Я на коня-то уже не взберусь, Николай Иванович! Даже на заимку,
совсем близко от города, в тарантасике езжу. В горы в нем не поедешь.
И спать могу только на тёплом кане, в палатке не усну, всю ночь буду
охать и стонать! Где уж мне ездить, наездился!
- Очень жаль, Фома Капитонович! Теперь бы ваши знания здешних гор
очень пригодились. А ваш компаньон Лобсын не вернулся ли из Урги? Он
ведь тоже знаток нашего края.
- Нет, еще не вернулся. Зимой с паломниками прислал мне письмо.
Еще на год решил остаться в Урге, - он для нашего консула тибетские
книги переводит.
- А кого вы могли бы указать профессору из здешних бывалых людей
в качестве проводника и переводчика?
Кукушкин задумался. - А вот, татарин Мусин подойдет. Он по нашим
горам много ездил, подряды у русско-китайской компании брал, уголь,
лес, муку возил на их рудники.
- А как он насчет языков?
- По-киргизски хорошо объясняется, монгольского, правда, не
знает. Но в наших горах больше киргизы живут.
- Я уже послал его к профессору помочь в покупке лошадей. А вы не
сможете ли профессору указать, что знаете про здешние богатства, про
золото, уголь, асфальт, про древний город. Он этим очень интересуется.
- С удовольствием, все, что смогу. Вечерком зайдите ко мне,
господин ученый, я приготовлю записку и покажу вам свою рукописную
карту. А Мусин знает дороги ко всем этим местам.
Боков поговорил еще с Кукушкиным насчет его заимки и сада, затем
мы простились и вернулись в консульство. Вечером я посетил еще раз
кладоискателя, получил список известных ему месторождений золота, угля
и асфальта и даже с их оценкой, довольно фантастической, как мне
показалось. Он показал мне и свою карту. Горы были нанесены на ней по
китайскому методу в виде маленьких конусов друг возле друга по
направлению их длины. Были показаны и дороги, и месторождения, но
масштаба не было, и расстояния указаны приблизительно вдоль дорог в
верстах. Эту карту он согласился дать мне до следующего утра, и я
успел ее скопировать. В дополнение к списку она была полезна для
ориентировки.
Консул во время наших свиданий по делам и за обедами сообщил мне
следующие сведения о Кукушкине.
Фома Капитонович был родом с Алтая, куда его отец был сослан по
делу декабристов, менее видных и потому не удостоенных ссылки на
каторжные работы в Нерчинский край. Поселившись в живописной долине
реки Бухтармы, он женился на торгоутке монгольского племени, от
которой его сын унаследовал монгольский облик и знание языка. Отец
завел там пчельник и маральник*, оставлявшие ему много свободного
времени для чтения и размышлений. Он дал своему единственному сыну
хорошее образование, приучил его к чтению книг по естествознанию и о
путешествиях, которые получал с родины. Мальчик помогал ему в работах,
в уходе за пчелами и маралами, осенью сопровождал его в Семипалатинск,
куда они сплавляли по Иртышу партию меда и маральих рогов, привык к
передвижению, к наблюдению явлений природы. Когда отец умер, Фоме было
лет около 20; его мать с двумя дочерьми продала пчельник и маральник и
уехала на родину, к озеру Марка-куль, вернулась к кочевой жизни, по
которой тосковала в деревне.
(* Марал (тюркск.) - олень, из рогов которого, "пантов",
вырабатывается лекарство "пантокрин"; разводится в неволе на Алтае в
"маральниках". Прежде сушеные панты, которые спиливались у маралов
каждый год, очень ценились китайцами как лекарство.)
Фома нашел место приказчика в Устькаменогорске у купца,
торговавшего красным товаром в Монголии, сделался у него подручным и
привык к путешествиям. Но сидение в лавке в течение весны и лета
оставляло много свободного времени, и он продолжал заниматься чтением
книг, которые брал в библиотеке, а у купца вел всю переписку и
отчетность. Несколько лет спустя он перебрался в Чугучак, где служил
также переводчиком в консульстве при разборе торговых дел между
монголами и китайцами.
- Поэтому я его хорошо знаю, - заметил консул Боков. - Он
образованный человек, берет у меня газеты и журналы, которые я
получаю, а сам покупает книги, когда ездит в Семипалатинск за
товарами, даже выписывает их из Москвы. На старом руднике в горах он
откопал золото, забытое во время дунганского восстания, построил себе
домик, который вы видели, сам развозил товары по монгольским улусам и
монастырям с помощью молодого монгола*, сбежавшего в детстве из
буддийского монастыря, куда отец отдал его в науку к ламам. Фома его
воспитал и обучил даже русскому языку, вдвоем они совершили уже много
путешествий, во время которых занялись также поисками разных кладов в
развалинах древних городов. При моей помощи Фома отправлял свои
находки в музеи Петербурга и Москвы и сделался знатоком этих
древностей буддийского культа и китайской старины вообще.
(* Русские в Джунгарии местных монголов называли также калмыками.)
Через несколько дней я снарядил свой караван и уехал в горы на юг
от Чугучака, вернулся оттуда в июле и направился через северные горы в
Зайсан, где и закончил в этот раз экспедицию, не побывав еще раз в
Чугучаке. Список и карта Кукушкина почти не касались той части
Джунгарии, которую я изучил в этом году.
В начале лета 1906 г. я снова приехал в Чугучак, чтобы продолжать
исследования и в этот раз в той части гор, которые были на карте
Кукушкина. У консула я спросил, как он поживает.
- Кукушкин умер нынче весной, - сообщил Боков. - Перед смертью он
вызвал меня и передал толстую тетрадь с описанием своих путешествий.
Последние годы он все время писал их, вспоминая старое.
"Возьмите это сочинение, - сказал мне старик, - жена моя
по-русски неграмотна и у нее тетрадь пропадет. А вы, может быть,
найдете в ней интересные вещи, поправите и напечатаете рассказы о том,
как Фома Кукушкин в пустынях Азии искал и находил клады. Ведь я больше
искрестил глубину Азии, чем генерал Пржевальский, хотя не побывал в
Новинки >> Русской фантастики (по файлам) | Форумов | Фэндома | Книг