Русская фантастика / Книжная полка WIN | KOI | DOS | LAT
Предыдущая                         Части                         Следующая
мы сразу поняли: это будет битва не на жизнь, а на смерть.
 
   В первой избе, порог которой мы переступаем, Яков переворачивает ногой
лежащий на полу труп молодой женщины, хрупкие волосы осыпаются с ее
головы, как хвоя, лицо черным-черно, замерзла вытекшая из глаз кровь, Яков
склонился к ней, надавил на щеку пальцем, она хрустнула и провалилась, как
корочка угля на недогоревшем полене, мы понимаем, что это значит, это
значит ужас, который возвращается только раз во много веков.
 
   - Снегурочка, - говорит Яков. Мог бы и не говорить, все и так поняли.
   Снегурочка. Спаси нас, Господи.
 
   Как неживые тени, крадемся мы утратившими форму улочками. Ее здесь
давно нет, но она могла устроить нам смертельную ловушку, очень мало на
свете есть существ безжалостнее и опаснее снегурочки. Появлению ее всегда
предшествует огромное количество сотворенного зла, она есть мера,
посылаемая потусторонними силами, чтобы человек не забылся и на
собственном затылке почувствовал ледяное дыхание вечной ночи. Кто позвал
ее, того наверняка уже нет на свете, но она не остановится теперь, она
будет кружить по земле, сея и сея смерть, пока ее саму не убьешь. Все эти
вставшие трупы, упыри да навки - лишь творения ее черной души, да, есть у
нее душа, непроницаемая, как колодец в глубину земли.
 
   На окраине деревни, на покрытом снегом холме, мы находим ее следы,
тоненькую цепочку луночек в снегу, словно тут прошла лиса, и место, где
она стояла, глядя на дома, тогда еще живые, в окнах, наверное, горел свет,
дети играли в снежки, но она взяла и убила их, мертвой своей рукой,
превратила в выгоревшие куклы, не умеющие дышать. На вершине того холма
Василий достает деревянную стрелу и втыкает ее себе в щеку, кровь на
острие тянет на север, и мы быстро идем туда, проваливаясь по колени в
мягкий молодой снег, как голодные волки, идем убить ее или умереть.
 
   На рассвете, посреди озимых полей, мы снова ловим ее следы, и вскоре
находим вытянутую ямку, где она спала. По ямке легко определить, что это
девочка среднего школьного возраста, у такой хоть шаги короче. Мы идем
дальше, не сбрасывая темп, потому что должны догнать ее раньше, чем она
заметит погоню. К одиннадцати часам утра мы находим свежий след, ведущий
прямо на север, может быть, она идет к полюсу, домой, сама хочет
исчезнуть, кануть в родное небытие? Около полудня след опять начинает
разметать, будто мы повернули назад, или время повернуло назад, но кровь
на стреле тянет на север, усталые, мы переходим на рысь, сменяя
передового, вот-вот мы должны ее нагнать, Василий пристально всматривается
в ровный седой горизонт, не появится ли там движущаяся точка, он
непрерывно должен следить за стрелой, потому что снегурочка может залечь в
снег, пропустить нас вперед, и тогда начать убивать. Начинает идти снег,
все гуще и гуще, поднимается ветер, лепящий хлопья в лицо, забивает рот и
ноздри, мы теряем скорость, в половину третьего стрела сворачивает на
северо-запад, она заметила нас! В туманных чащах метели снегурочка живет в
своей стихии, а мы слепы, в нескольких шагах уже невозможно стрелять, мы
падаем в снег и ползем, и каждый молится по-своему, Господи, кто бы ты ни
был, Дух или Зверь, защити нас.
 
   Мы уходим под снег и ползем в хрустящей немоте, час или больше, мы
ползем на северо-запад, мы хотим зайти ей в тыл, может быть, она потеряет
нас под глубокими снегами своей ненависти. Когда мы выбираемся, на
поверхности все еще валит снег, но не такой густой, видно довольно далеко,
но стрела все тянет на северо-запад, значит, нам не удалось ее обогнать,
мы падаем, мы лежим почти без чувств, грызем сухари, принимаем по глотку
спирта, снег падает прямо в глаза, пока Яков не поднимает нас в новый
бросок. Матерясь, мы снова пускаемся полем, смеркается, метель опять
становится сильнее, ветер сбивает с ног, но мы рвемся сквозь него, как
через белые колючие заросли, закрыв рукавицами лицо, и в ледяном аду, в
хоре тоскливо воющих голосов гремит выстрел, это Варвара, ведь она же
слева, спотыкаясь, мы бежим вперед и кружим по непроглядным снегам, да,
она была здесь, и мы находим капли ее крови, темной, как вишневый сок.
Однако снегурочка только ранена, хотя она и не сможет теперь, конечно, так
быстро уходить, но следы ее уже исчезли, может быть, Варвара попала как
следует, и серебро скоро сожжет девочку до окончательной вечной смерти,
пока же стрела показывает в прежнем направлении, и мы цепью идем с
винтовками наперевес, метель стихает, мы молчим, слышен хруст наших шагов,
мы почти не дышим, становится совсем темно, потом в просвете туч
появляется луна, какая страшная красота вокруг, по снегу бегут размытые
серебряные огни, как сгущение прозрачных вод, иногда они поднимаются на
возвышенностях легкими холодными кострами цвета дневных снежных облаков и
снова гаснут, это, конечно, она, это снегурочкин огонь, мы любуемся его
красотой, как охотник любуется красотой выходящего из леса тигра, как ты
все-таки прекрасна, но мы все равно убьем тебя.
 
   Это сияние красоты - лишь улыбка на губах огромной космической смерти,
играющей в черном небе ночи мерзлой луной, как белым шаром, она начинает
морозить нас, она хочет, чтобы мы почернели и треснули, как деревянные
куклы, чтобы кровь брызнула из нас на чистый снег, она не понимает, что
нам не нужно дышать, что мы уже практически мертвы, она же не знает,
дурочка, что в секретной лаборатории имени Карла и Фридриха, только не
тех, которых вы не читали, несколько лет назад разработали антифризную
вакцину, благодаря которой советская молодежь с песнями строила в тайге
города, прокладывала железные дороги в вечной мерзлоте, благодаря которой
отважные папанинцы выжили на недосягаемых льдинах, там, куда ни один белый
медведь не мог дойти, и благодаря которой позже, в начале сороковых,
выстояли и победили наши бойцы фашистского гада в мерзлых окопах под
Москвой и Сталинградом, выстояли и победили, прогнали этих околевших
козлов до середины Европы, ведь им в кашу добавляли специальный состав, а
зимы-то были страшные, рукой не пошевелить, что же вы думаете, об этом
Партия не подумала? А она, глупая снегурочка, морозит и морозит, пока снег
не становится под ногами сперва твердым, как мрамор, а потом хрупким, как
битое стекло. Ветер падает на нас с небес, ветер и смертный дождь,
холодные капли сгустившегося воздуха, но ей не справится с нами так, не
сковать морозом одиночества наши пылающие сердца, потому что нет для нас
ничего теперь на свете, кроме жажды увидеть лужу ее крови, и ее саму в
этой луже, распавшееся детское лицо, прилипшие к снегу волосы, о какой
слабости может идти речь, когда мы напали на след, никто еще не спасся от
нас, никто, никогда.
 
   Василий видит лес впереди, и стрела отклоняется от прежнего направления
- она близко, она там, за деревьями. Мы снова ложимся в снег и ползем
вперед, Василий говорит, что она остается на месте, не движется, затаилась
или уже умерла. Мы охватываем ее полукольцом, деревья все ближе, никуда ей
теперь не деться, она теперь наша, живая или мертвая. Мы встаем на окраине
зимней рощи, нацелившись винтовками в стволы, Яков выходит вперед, он
всегда в таких случаях идет первым, потому что знает больше способов
убить, чем все мы вместе взятые, он идет, безжалостно проламывая сапогами
наст, мороз уже совсем ослаб, у снегурочки нет больше сил, мы озираемся
назад, мало ли что, хотя стрела показывает: больше никого тут нет, на
километры в округе, никто уже не может ей помочь, кто бы не поднял ее из
могилы, он уже оставил ее, слышишь ты меня, ты снова проиграл, проклятая
сволочь.
 
   Яков делает движение головой, он увидел ее. Вот она, сидит,
прислонившись спиной к стволу, в расстегнутом ватнике, руки бессильно
раскинуты по сторонам, ноги поджаты. Она смотрит на нас, она еще живет,
если это называется жизнью, возле нее на снегу разбрызгана кровь, куда же
ты попала, Варвара, наверное, в ногу, Яков подходит к ней, все ближе,
ближе, он убьет ее ножом, она беззащитна теперь, сейчас он возьмет ее за
волосы и ударит ножом в горло, раз, другой, она не будет сопротивляться,
Василий берет ее лицо на прицел, Варвара разворачивается в сторону и
назад, я тоже целюсь девочке в лицо, хотя Василий с такого расстояния не
может промахнуться, ближе, еще ближе, и тут я вскрикиваю, я узнал ее, это
не она, это же не она, это Олена Медвянская, и сразу, как только я
вскрикнул, снегурочка прыгает на Якова, сверху, ногами, она прыгает ему на
шею, бьет его коленями и рвет рукой по лицу. Все происходит так быстро,
что никто не успевает среагировать, я стреляю, целясь выше, чтобы не
попасть в Якова, Василий отпрыгивает в сторону, чтобы найти лучший угол
обстрела, Яков валится в снег, всем своим грузным, могучим телом, валится
у ног Олены Медвянской, с винтовкой и ножом, кувырком летит снегурочка с
него за дерево, в сугроб, Василий стреляет, не целясь, я бросаюсь вперед,
та, вторая, Олена, поднимается мне наперерез от ствола, и я наотмашь бью
ее прикладом в зубы, несчастную Аленушку, я ломаю ей зубы, она падает, я
стреляю ей в грудь, раз, перевожу затвор, и еще раз. Пули пропарывают ее,
для нее это смерть, огромная, вечная, она, маленькая, и жила-то совсем
немного, я поднимаю голову, сбоку гремит выстрел, это Варвара, а я не
вижу, куда теперь стрелять, кругом черные стволы деревьев, Василий быстро
уходит, утяче переваливаясь, мелькая за стволами, на северо-запад, куда
ушла снегурочка.
 
   - Стой, Варвара! - ору я что есть силы. - Назад!
 
   Я не вижу даже, где она, я переворачиваю железное тело упавшего
навзничь Якова, он хрипит, лицо его разорвано наискось, из вздувшейся
полосы течет темнеющая кровь. Пока я отсасываю и выхаркиваю ее в снег,
приходит Варвара.
   Она плачет, не в голос, как сельские бабы, а без воя, лишь всхлипывая,
и плача, она опускается возле Якова на снег и тоже начинает отсасывать
кровь, командир вздрагивает и хрипит, роя руками снег, ледяными своими
когтями снегурочка разорвала ему глаз, а самое главное - яд, Яков
отравлен, он теперь умрет.
 
   - Мы должны были помнить, сука, - всхлипывает Варвара, - что она может
сдвоить. Проклятая сука, она убьет нас, всех, убьет нас, сука.
 
   Мы разводим возле Якова костер и растираем ему лицо снегом. Яков дышит
хрипло и неровно, голоса моего не слышит. Варвара собирает снег с кровью
снегурочки и бросает его в костер, как она, наверное, маленькая,
стискивает челюсти вдалеке, как ей больно, крошке, раненую ножку рвет
адский огонь.
   Подожди, зайчик, поволокут еще тебя черти по скользкой от крови земле,
быстро-быстро, за ноги, за руки, за волосы, разденут и голую окунут в
кипяток, окунут и вынут, окунут и вынут, кожу будут срывать, как туалетную
бумагу, ты не верь, зайчик, что чертей не бывает, ты еще покричишь, когда
они тебя в крови твоей мучить начнут, ты знаешь, что они с тобой делать
начнут, знаешь, и ты боишься этого, я же знаю, что очень боишься.
 
   К ночи Яков приходит в сознание. Он хочет говорить, но горло и язык не
слушаются его, он только тужится и хрипит, тяжело закрывает глаза, лицо
его кривится от муки, пульс совсем слабый, наконец он снова теряет
сознание и лежит пластом, потом вдруг, в третьем часу ночи, у
полупогасшего костра вскидывается и ревет, вместе с ревом вырываются
слова, он рвет у себя на груди одежду, словно она мешает ему говорить.
 
   - Вперед... - ревет Яков, осатанело таращась на догорающий костер. -
Догнать, падло... Приказываю... Василий... Ты что, Василий... Вперед,
братцы... Там, впереди... Нельзя допустить... Ты, слушай, твою мать...
   Илья, родной, - хватает он меня своей железной рукой за ворот,
притягивает к себе, горячее дыхание опаляет мне лицо, - Она же знаешь...
Куда идет...
   Там, твою мать... Нельзя допустить... Сдвоила, твою мать... Как худо...
   Больно! - вдруг дико рычит он, оскаливая зубы, - Больно, Илья!.. Убей
меня!
   Это приказ... Ты понял приказ, мать твою!.. Под трибунал пошлю! Если
не...
   Под трибунал... Варя... Добей, родная... Нельзя вам ждать... Там...
Объект номер один...
 
   - Объект номер один! - странным, чужим голосом повторяет Варвара. -
Здесь объект номер один! Господи!
 
   - Быстрее!... - хрипит Яков, - Илья, пристрели, именем революции, не
бросай, Илья... Там, на северо-запад... Объект номер один... Я сразу
понял... Не имел права... Думал, справимся... Больно, Илья! Варька,
стреляй!.. Стреляй, родная, добей!... - он отталкивает меня, так сильно,
что я падаю в снег. Варвара возится с пистолетом. Яков замечает его в
руках Варвары и перестает хрипеть, только набирает пригоршню снега и сует
себе в рот. Глаза его смыкаются.
 
   - Птицы поют... Слышишь, брат?..
 
   Варвара поднимает пистолет и стреляет ему в лицо. Яков валится набок,
выплескивая из пробитой головы немного крови, я встаю и забрасываю снегом
костер. Вместе мы оттаскиваем тело Якова в сугроб. Варвара все время
пытается вытереть слезы, закусив посиневшую без крови губу. Она не может
по-настоящему заплакать.
 
   Мы идем всю оставшуюся ночь, даже не думая об осторожности. Утром мы
находим Василия, там, где закончился его путь, лежащего в провалившемся
насте, как в саркофаге, весь снег вокруг него запятнан остывшей кровью,
горло разорвано, и ты, Василий, и ты ее не взял, любого зверя мог ты
взять, один на один, вцепившись мертвой хваткой в горло, днями и ночами не
сходя с кровавого следа, никто не мог уйти от тебя, и она не ушла, она
повернула и убила тебя, тебя, врожденного охотника, различавшего снег на
запах, возраст дерева на слух, никогда не узнаем мы теперь, как ты умер,
как она обманула тебя, мы закапываем тебя в снег и клянемся, что принесем
в это место ее почки, ты всегда ел почки сырыми, Василий, жди нас тут, мы
скоро вернемся, жди нас, друг.
 
   Час за часом мы догоняем снегурочку, она движется все медленнее, ее
сжигает адский огонь, новый день выдается пасмурным, и это ее последний
день. Я уже давно не вижу ее, не знаю, о чем она думает, что видит перед
собой, настолько глубоко ушла она во мрак своей нежити, куда нет доступа
даже мне, несчастная Катя, девочка с длинной мягкой косой, неужели это ты?
 
   Около полудня лес редеет, и мы выходим на берег замерзшей реки.
 
   - Вон она! - вскрикивает Варвара, показывая рукой на другой берег. Я
замечаю маленькую фигурку, она мучительно хромает пологим белым склоном
берега, проваливаясь в глубокий снег. На мгновение мне даже становится ее
жалко, все-таки она тоже живое существо, которое уже обречено умереть, да
еще и маленькое, раненое, несчастное.
 
   - Отсюда не попасть, - говорит Варвара, бегом спускаясь ко льду.
 
   Я бросаюсь за ней. Лед хрустит и проламывается под нашими сапогами.
Скользя и отчаянно перебирая ногами, я добираюсь до места, больше
присыпанного снегом, где потолще, и валюсь грудью на винтовку, чтобы
уменьшить давление на лед. Варвара с руганью выбирается из провалившейся
под ее коленом впадины и ползет дальше, с треском поверхность льда уходит
под ней в темную глубину воды, она снова выныривает, я хватаю ремень ее
винтовки, тяну на себя. И тут я чувствую, как мороз въедается в кожу, и
понимаю, что это ловушка, я тяну изо всех сил, но мне уже не вырвать ноги
Варвары из вцепившегося в них льда, лед ломается, хрустит, но крепче
сжимает хватку, Варвара дико визжит от боли, колотит по нему руками,
бросив оружие, лицо ее все в поту, рот приоткрыт, почему я должен видеть,
как она умирает, я не хочу, но я должен тянуть до последнего, пока есть
хоть крошечный шанс вытащить ее, она взвизгивает, сдавленно, от ломающей
ее тело тисочной пытки, это лед встает снизу, из воды, Господи, неужели
она смогла остановить целую реку? Лед встает, ломаясь и пронзительно
скрипя, лед плачет и воет, поднимаясь со дна ввысь, белые горы вздымаются
под нами, нас несет ввысь, и Варвара рвется из моих рук, вжимая голову в

Предыдущая Части Следующая


Купить фантастическую книгу тем, кто живет за границей.
(США, Европа $3 за первую и 0.5$ за последующие книги.)
Всего в магазине - более 7500 книг.

Русская фантастика >> Книжная полка | Премии | Новости (Oldnews Курьер) | Писатели | Фэндом | Голосования | Календарь | Ссылки | Фотографии | Форумы | Рисунки | Интервью | XIX | Журналы => Если | Звездная Дорога | Книжное обозрение Конференции => Интерпресскон (Премия) | Звездный мост | Странник

Новинки >> Русской фантастики (по файлам) | Форумов | Фэндома | Книг