Русская фантастика / Книжная полка WIN | KOI | DOS | LAT
Предыдущая                         Части                         Следующая
сном.
     Безграничное  удивление и разочарование, выразившееся на лице Магарафа,
надо  полагать, доставило господину Вандерхунту злорадное удовлетворение, но
внешне это на нем не отразилось.
     На  цыпочках,  стараясь  не  шуметь,  обошли все дортуары и всюду нашли
одну и ту же глубоко мирную и умилительную картину.
     Служитель  растворил  перед  ними  круглое сумрачное здание, похожее на
манеж.  Там,  где  еще недавно темнела бесконечная створчатая стальная лента
конвейера,  их  глазам  при  свете  электрической лампочки, маячившей где-то
высоко,  под  куполом,  представились  доски,  кирпичи,  бочки  с  цементом,
десятка полтора запасных садовых скамеек, ведра, поломанный пылесос.
     На  пруду  под  ровным  и  мягким  светом  полной луны приезжие увидели
несколько   больших  шлюпок,  оборудованных  для  катания  малышей.  Квакали
лягушки.  Задумчиво  шумели  камыши.  На бетонной пристани, там, где Магараф
ожидал  обнаружить желобы со стальными сигарами, стоял хорошенький кружевной
павильон.  В  отдалении  высилось  недостроенное, пахнущее свежими стружками
строение: купальня для сотрудников приюта. Макет крейсера исчез.
     - Вам  известен  этот  господин?  - обратился уполномоченный  верховной
прокуратуры к Вандерхунту, указав на Магарафа.
     - Если  меня  не  обманывает  память,  это господин Томазо  Магараф?  -
учтиво  ответил  господин  Вандерхунт  с  легким  поклоном. -  Я внимательно
следил  за  его  удивительным  судебным  процессом и видел, по крайней мере,
сотню  его  портретов  в  газетах и журналах. Я не ошибся? Это действительно
господин Магараф? Очень рад познакомиться, господин Магараф!
     - А лично сталкиваться с ним вам не приходилось?
     - Не имел чести.
     - Позвольте!  - вспылил Магараф. - Еще пятого марта...
     - Господин Магараф, прошу вас! - остановил его уполномоченный верховной   прокуратуры и снова  обратился к невозмутимому директору приюта:  - А с этой дамой?
     - С  госпожой  Гарго?  С госпожой Гарго я имел честь  познакомиться при
весьма  печальных  обстоятельствах.  На  меня выпала прискорбная обязанность
проводить ее на могилу ее очаровательного сына.
     - Не  сможете  ли  вы  и  нас  проводить на эту  могилу?  - осведомился
уполномоченный верховной прокуратуры и испытующе глянул на Вандерхунта.
     Он  рассчитывал увидеть на его лице хоть тень беспокойства. Но господин
директор пребывал в состоянии полнейшей безмятежности.
     - Пожалуйста, -  сказал  он,  и  они  через  несколько  минут  вышли на
лужайку, посреди которой высился обсаженный кустами могильный холмик.
     - С  разрешения  госпожи  Гарго,  прошу вас распорядиться  принести два
заступа, - сказал уполномоченный верховной прокуратуры.
     Нет  нужды  описывать  тяжелую  картину того, как разрывали могилу, как
заступ  глухо  стукнулся  о  полусгнившие доски. Достаточно только отметить,
что,  вопреки  ожиданиям  Магарафа  и уполномоченного верховной прокуратуры,
они  действительно  обнаружили  в могиле гробик, а внутри его истлевшее тело
ребенка  лет пяти. Вдова Гарго не вынесла бы этого ужасного зрелища. Магараф
вовремя  отвел  ее  в  сторону.  Это  избавило  бедную  женщину  от тяжелого
нервного напряжения, а господина Альфреда Вандерхунта  - от тюрьмы.
     Дело  в  том, что когда вдова Гарго в январе, вне себя от горя покинула
Усовершенствованный  курортный  приют, Вандерхунт вызвал к себе доктора Сима
Мидруба.  Некоторое  время  он  уделил  на  то,  чтобы отдать должное "этому
идиоту"  -  директору  бакбукского  приюта,  который  подсунул ему, наряду с
настоящими  круглыми  сиротами,  этого проклятого Педро Гарго. Облегчив себе
таким  образом сердце, директор Усовершенствованного приюта попросил доктора
Мидруба  во  что  бы то ни стало добыть какого-нибудь пятилетнего покойника,
достойного  запять  вакантное  место  под  могильным  холмиком,  который  за
полчаса   до  этого  обливала  горькими  слезами  госпожа  Гарго.  Произошел
небольшой  спор.  Доктор  Мидруб  считал  предложение  Вандерхунта  излишней
затеей.  Потом  он  смирился,  укатил на своей спортивной машине и на другой
день вернулся с гробиком, тщательно завернутым в ковер.
     - Пришлось  врать, будто мне нужно освежить  свои знания по анатомии, -
холодно  осведомил  он  благодарившего его Вандерхунта. - По совести говоря,
это был довольно мерзкий и унизительный разговор.
     Стали  зарывать неизвестного младенца и обнаружили, что он русоголов, а
Педро  Гарго  -  брюнет.  По этому поводу снова заочно досталось бакбукскому
директору.  Но  не  искать  же  снова!  Зарыли  и  больше к этому вопросу не
возвращались.  Могилку  же,  на  всякий  случай,  приказано было содержать в
порядке.
     И  вот  теперь,  когда  представители  прокуратуры разрывали на залитой
лунным  светом лужайке крохотный могильный холмик, Вандерхунт радовался, что
не  послушался тогда Мидруба и заставил его съездить к знакомому врачу. "Вот
вам,  доктор Мидруб, и пустая затея!" И в то же время его сердце замирало от
мысли,  что  будет  обнаружена  подмена.  К  счастью  для  Вандерхунта  и  к
несчастью  для  многих  сотен  тысяч  людей,  при вскрытии гроба, как мы уже
указывали,  не  было  ни  госпожи Гарго, ни Магарафа. Некому было обнаружить
подмену.
     Уже  миновала  полночь,  когда  обе машины, поджидавшие у ворот приюта,
двинулись  в  обратный  путь.  Экспедиция  и город Ломм закончилась впустую.
Господин Альфред Вандерхунт перехитрил своих противников.
     Напрасно  так  тщательно  и  так  долго  хранили  тайну Корнелий Эдуф и
Томазо  Магараф,  напрасно  мчались  тридцать  с  лишним часов  по пустынной
автостраде  из  Города  Больших  Жаб  в  город  Ломм; напрасно Корнелий Эдуф
потратил  два  с  половиной  часа на то, чтобы убедить верховного прокурора,
что  его  заявление  не  бред сумасшедшего и не выдумка досужего фантаста, а
горькая и страшная истина.
     Сразу  после  того  как  в  газетах  появилось  последнее слово доктора
Попфа,   господин   Вандерхунт   со   свойственной   ему   методичностью   и
рассудительностью  составил  план,  в  котором  предусмотрел  все  возможные
варианты.  Опубликование  заявления  Буко  Суса показало, что больше медлить
нельзя.  В  два  дня  были  переведены  в  другое,  еще  более  отдаленное и
безлюдное  место прежние воспитанники и оборудование приюта и были привезены
новые воспитанники и новое оборудование.
     И  все  же и уполномоченный верховной прокуратуры и все сопутствовавшие
ему  остались  при  твердом  убеждении,  что  что-то  в этом приюте неладно.
Господин  Вандерхунт несколько переиграл: слишком уж хладнокровно отнесся он
к  неожиданному  обследованию,  слишком  просто  он  согласился  на разрытие
могилы,  слишком  легко  узнал  в Магарафе человека, образ которого он мог в
лучшем  случае  только  смутно помнить по газетным фотографиям почти годовой
давности,  слишком  роскошно  был,  наконец, оборудован приют. У Вандерхунта
спросили,   на  какие  средства  содержится  Усовершенствованный  приют.  Он
ответил,  что  на  его  собственные  средства,  на  средства, полученные при
реализации  его  патента  на эликсир. Казалось по меньшей мере удивительным,
почему  это биолог, судя по изобретению, крупный ученый, вдруг ни с того, ни
с сего стал руководить сиротским приютом.
     Все   это   было  весьма  странно,  но  и  только.  Никаких  признаков,
подтверждающих  показания  Магарафа и вдовы Гарго, при обследовании получено
не  было. Бухгалтерские книги тоже были в полном порядке. В алфавитной книге
воспитанников  против  фамилии  Гарго виднелась печальная запись: "Скончался
от  крупозного  воспаления  легких  27  декабря.  Похоронен  28  декабря  на
территории  приюта".  Все  было  в  полном, подозрительно полном порядке, но
придраться  было  не  к чему. Пришлось уезжать ни с чем. Господин Вандерхунт
умудрился  выскочить  сухим  из  омута,  который  любого другого, хотя бы, к
примеру, доктора Сима Мидруба, обязательно потянул бы на дно.
     Было  уже свыше всяких сил пускаться на машине в обратный путь, в Город
Больших  Жаб.  Магараф  предложил  своим  спутникам отдохнуть денек-другой в
Пелепе, у его друга Эугена Циммарона. Они охотно согласились.
     Экс-чемпион  встретил  их  с широким и непритворным радушием хорошего и
гостеприимного  человека.  На  время  забастовки  его ресторан превратился в
клуб.
     Каждые  два  часа  помещение  наполнялось гражданами Пелепа, пришедшими
послушать  очередной  выпуск  центрального радиобюллетеня. Теперь, с началом
второго  бакбукского  процесса,  бюллетень вдвое увеличился в объеме. Вместо
пятнадцати  минут он продолжался полчаса и передавал, наряду со сведениями о
ходе забастовки, и регулярные отчеты о ходе процесса.
     Куда  девалась  пресловутая  медлительность  судьи  Урсуса!  Обвинение,
построенное  на  песке,  быстро рассыпалось под напором бесспорных показаний
свидетелей   защиты.   Новый  обвинитель  (господин  Паппула  счел  наиболее
благоразумным   срочно   заболеть)  не  настаивал,  да  и  не  мог  серьезно
настаивать  -  в  присутствии представителей печати всего мира  - на нелепых
и  смехотворных  показаниях  свидетелей  обвинения.  Приведенный под конвоем
бывший  главный  свидетель  обвинения  Буко  Сус  не выдержал очной ставки с
доктором   Астролябом   и   его   двумя  сотрудниками.  Несколько  вопросов,
поставленных  ему  в  упор  Корнелием Эдуфом, заставили его расплакаться, и,
судя   по   описанию,   данному   в  радиобюллетене,  не  было  сцены  более
отвратительной.  Затем  Сус обрушился на отсутствовавшего Дана Паппула. Если
бы  не  Дан  Паппула,  он-де  сразу  признался  бы.  Но господин Дан Паппула
советовал  ему  ни  в  коем  случае  не  признаваться в покушении на Манхема
Бероиме,  а  только в ограблении купца в городе Жужар. Получился неслыханный
скандал,  из  которого  "больному" прокурору провинции Баттог еще предстояло
выкарабкаться.
     Двадцатого  апреля,  на  четвертый  день процесса, присяжные заседатели
единогласно  постановили, что доктор Стифен Попф и Санхо Анейро не виновны в
предъявленном им обвинении.
     Слова  старшины  присяжных  были  покрыты  бурными аплодисментами всего
зала.  Даже  сам  Тэк Урсус счел необходимым изобразить на своем полном лице
подобие   благожелательной  улыбки,  открыв  для  всеобщего  обозрения  свои
ослепительно белые вставные челюсти.
     Оправданных  узников  вынесли из зала суда на руках. На улице, у здания
суда,  их ожидала огромная толпа. Открылся митинг, последний, заключительный
митинг, созванный комитетом защиты Попфа и Анейро.
     В  шесть  часов  тридцать  минут  вечера  в Городе Больших Жаб собрался
Центральный  забастовочный  комитет. Через полчаса его председатель выступил
по  радио.  Он  поздравил  трудящихся  Аржантейи  и  всего  мира  с победой,
поблагодарил  их от лица комитета за стойкость и пролетарскую солидарность и
сообщил,  что  с  двенадцати  часов  ночи  всеобщая  забастовка  в Аржантейе
считается законченной. Все бастующие приглашались приступить к работе.
     Доктору   Стифену   Попфу  и  Санхо  Анейро  председатель  Центрального
забастовочного  комитета  от  имени  трудящихся Аржантейи пожелал здоровья и
сил для продолжения их благородной деятельности на счастье народа.


                              ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ,
                                и последняя

     Прошло  полтора  года.  Доктор  Попф давно уже переехал в Город Больших
Жаб.  Он  ведет  упорную,  но  бесплодную  борьбу  за свои права на "эликсир
Береники".   Время,   свободное   от   хождений   по  бесчисленным  судебным
инстанциям,  он  тратит  на поиски работы. Может показаться странным, но это
именно  так.  Ему никак не удается поступить ни в одно из научных учреждений
Аржантейи.  И  совсем  не  потому, что его не признают крупным ученым. Любой
институт  был  бы  рад  видеть  его  в  числе  своих  работников.  Но доктор
выдвигает  небывалые,  неслыханные  требования.  Он  требует  гарантий,  что
результаты  его  работ  не  станут предметом коммерческих комбинаций и будут
немедленно   пущены   в  производство  на  благо  народа.  Ни  одно  научное
учреждение  Аржантейи,  конечно,  не  считает возможным согласиться на такие
условия.
     Усталый,  но  не  теряющий  бодрости  и  полный великолепных творческих
замыслов,  возвращается он по вечерам домой, в небогатую свою квартирку, где
его  встречают  Береника  и  добрейшая  вдова  Гарго, помогающая ей вести их
более чем скромное хозяйство.
     Буко  Суса  судили  в  закрытом  заседании баттогского суда и казнили с
быстротой,  которая могла бы показаться удивительной, если не учитывать, что
он  слишком  много  знал. Но за него некому было заступиться. Впрочем, кроме
его жены и дочери, никто о Буко Сусе не пожалел.
     Дан  Паппула  очень  скоро оправился от болезни, помешавшей ему принять
участие  во втором бакбукском процессе. Он, как всегда, жизнерадостен, весел
и  даже игрив, особенно на допросах. Чувствует он себя отлично, у начальства
совсем  не  на  плохом  счету.  Предполагает  через  некоторое  время, когда
заглохнут  последние  отзвуки  дела  Попфа и Анейро, перевестись в верховную
прокуратуру,  где он присмотрел себе тепленькое местечко. Если же там у него
ничего  не  получится, он не будет особенно огорчен. Пройдет пять-шесть лет,
и  он  попробует баллотироваться в губернаторы провинции Баттог. Ведь у него
здесь очень не дурные связи в деловых кругах.
     Синдирак   Цфардейа   по   понятным  причинам  находится  в  длительной
командировке  за  пределами  Аржантейи.  Вопреки  заявлению  доктора  Попфа,
администрация  акционерного  общества  "Тормоз"  с  кассовыми  документами в
руках  доказала  представителям прокуратуры, что никакого Снндирака Цфардейа
в  штатах  общества  не  значится  и  не  значилось. Здесь приходится отдать
должное  предусмотрительности  господина  Прокруста, который всех работников
типа  Цфардейа  проводил  по  штатам  других  предприятий,  подведомственных
господину  Падреле, но находившихся вне системы "Тормоза". Господин Цфардейа
проводит  свое изгнание с пользой для себя и акционерного общества, которому
он служит с прежней преданностью. Он богатеет, подумывает о женитьбе.
     Отец  Франциск  по-прежнему  руководит своей паствой, правда, несколько
поредевшей   после   процесса  Попф  -  Анейро.  Он  трудолюбиво  произносит
воскресные  и  праздничные проповеди, служит мессы и пользуется несокрушимым
авторитетом  у прихожан и особенно у прихожанок. Он до сих пор считает своей
заслугой  проповеди,  произнесенные  им третьего сентября. Конечно, "эликсир
Береники"  правильней  было  бы  назвать "эликсиром дьявола". По словам отца
Франциска,  весь  дальнейший  ход  событий  показал, что он был прав. Доктор
Попф,  конечно  же,  был  слугой  сатаны,  но  сам того не подозревал. Такие
случаи  не  раз  описаны  в истории церкви. И так как невольный слуга сатаны
искренне  хотел  обратить  изобретенный  им эликсир на благо сирым и убогим,
дьявол  не  замедлил  обрушить  на него все мыслимые и немыслимые несчастья.
Только  благочестивое  и бескорыстное сочувствие миллионов верующих обратило
внимание  господа  на  происки  дьявола,  и  козни  князя  тьмы были разбиты
вдребезги.
     Конечно,  такое  объяснение  хода  обоих  бакбукских процессов никак не
может  устроить  судью  Тэка  Урсуса.  Но  так  как  в  интересах  подлинной
независимости  судьи в Аржантейе не сменяемы, судья Урсус продолжает творить
дело правосудия и по сей день.
     Аптекарь  Бамболи,  его  неугомонная  супруга  и  все  их  чада  живы и
здоровы.  После  того  как  господин Бамболи столь недвусмысленно показал по
время  первого  процесса  свое отношение к подсудимым, дела его аптеки, и до
того  не ахти какие веселые, стали совсем плохи. Помогла бутыль с эликсиром,
которую   Бамболи   честно  пытался  вернуть  доктору  Попфу  в  самый  день
освобождения  последнего  из-под  стражи.  Но  Попф  только  отлил из бутыли
граммов  пятьдесят,  а  остальное  передал в распоряжение аптекаря. При этом
были  произнесены  несколько  фраз,  которые растрогали господина Бамболи до
слез.  Он  временно  поручил  все  дела  по  аптеке супруге, а сам, выпросив
некоторую  сумму  взаймы  у  знакомых  и  в  банке,  отправился в отдаленный
степной  городок,  где произвел форменный фурор, закупив девятьсот пятьдесят
молоденьких  бычков, почти сосунков. Но еще больший фурор он произвел спустя
двенадцать  дней,  когда  запродал местному оптовому скототорговцу девятьсот
пятьдесят  упитанных  быков  по  цене,  которая вполне устроила и продавца и
покупателя.
     (Прошу  читателей  по  возможности  держать этот факт в тайне, ибо этим
были  нарушены  охраняемые  законом права владельцев "патента AB". Господину
Бамболи и Попфу может здорово влететь).
     Половину  прибыли,  полученной в результате этой удивительной операции,
Попф  взял  себе  на  обзаведение:  пожар уничтожил все, что они с Береникой
имели.  Вторую  половину  господин  Бамболи, как он ни отказывался, вынужден
был  взять  себе.  Денег  хватило, чтобы рассчитаться с долгами, пожиравшими
почти  все  доходы,  получаемые от аптеки, и до ближайшего кризиса несколько
упрочить положение этой обширной семьи.
     Брат  доктора  Попфа,  скрипач  Филиппо  Попф, пытавшийся было устроить
свою  жизнь, выдавая себя за Томазо Магарафа, удержался на этой своеобразной
должности  только  до  конца  сезона.  Он остался с женой и сыном без всяких
средств  к  существованию и уже собирался играть на перекрестках со шляпой у
ног,  как тысячи других уличных музыкантов. К счастью, если это только можно
назвать  счастьем,  его  приметил  импрессарио,  настолько  разбиравшийся  в
музыке,  чтобы  увидеть в бедствующем скрипаче высокоодаренного виртуоза. Он
предложил  Филиппо  Попфу  ничтожный,  почти  нищенский,  но гарантированный
заработок  и  без  особого  труда  уговорил его подписать кабальный контракт
сроком  на  десять лет. Затраты на рекламу окупились в первые же два месяца.
Концерты  Попфа очень скоро стали давать полные сборы, сам он из них получал
едва  лишь  три  процента.  Но  Попф  ничего  не  мог поделать: он был рабом
контракта.  Его  могли  перепродать  в  качестве придатка к контракту, и его

Предыдущая Части Следующая


Купить фантастическую книгу тем, кто живет за границей.
(США, Европа $3 за первую и 0.5$ за последующие книги.)
Всего в магазине - более 7500 книг.

Русская фантастика >> Книжная полка | Премии | Новости (Oldnews Курьер) | Писатели | Фэндом | Голосования | Календарь | Ссылки | Фотографии | Форумы | Рисунки | Интервью | XIX | Журналы => Если | Звездная Дорога | Книжное обозрение Конференции => Интерпресскон (Премия) | Звездный мост | Странник

Новинки >> Русской фантастики (по файлам) | Форумов | Фэндома | Книг