впоследствии в тупик. Помимо этого Сельригер решил уничтожить любые
подтверждения и патенты, удостоверяющие, что стахокапус по праву принадлежит
нашей империи. Именно для этого они и затеяли полтора года назад страшные
убийства во дворце, пожар в Блоке памяти и захват на всякий случай командира
дивизиона. Дело в том, что враги не знали, где именно находится секретная
лаборатория по усовершенствованию воистину бесценных растений. И вполне
резонно решили, что ты должен это знать. Им в этом мерзком деле помогал не
кто иной, как покойный министр иностранных дел, которого ты, странное дело,
всегда недолюбливал. Именно он со своими приспешниками захватил тебя,
использовал твой игломет для убийства Серджио и самого императора. Очередной
узурпатор намеревался сам захватить императорский трон после убийства
Патрисии и Януша. Вот только коварный Шпон изменил свои намерения, посчитав,
что детей императора уберут и без министра-предателя, и ликвидировал
последнего все из того же игломета. Естественно, сделано это было руками
одного из гвардейцев - того самого, который свидетельствовал, что видел тебя
в подземном тоннеле во время твоего побега из дворца. Впоследствии и этого
предателя вместе с двоими соучастниками враги сами же и ликвидировали,
пряча, так сказать, концы в воду. И приложили все усилия, чтобы выпытать
нужные сведения у тебя. Вот только ты разрушил их планы своей нечеловеческой
силой, непонятной сопротивляемостью по отношению к домутилу и прочим
подобным методам. Мало того, с нашей помощью - вот только дождемся ли мы
хоть когда-нибудь за это благодарности? - ты вернул себе память и уничтожил
всех врагов, окопавшихся в нашей столице. Про твою реабилитацию я даже не
говорю: наверняка уже сейчас представители имперской канцелярии делают по
этому поводу официальное заявление. Или сделают это в ближайшее время.
Хочу добавить еще одну важную деталь, которую мы выяснили при допросе
Шпона. Оказалось, что именно он в уже далеком прошлом выведал сведения о
том, что во владениях тогда еще юного барона Зела Аристронга находятся
неслыханные запасы нейтрино-селта - до сих пор самого дефицитного
химического вещества, используемого в создании топлива для
нейтронно-кварцевых двигателей. Шпон тогда еще не был Дирижером, но
порядочной сволочью, видимо, являлся с самого рождения. Потому и затеял
кровавую операцию по передаче открытых месторождений в руки подставного
человека. Так что Боря Лейквис и его полусумасшедший батенька - лишь пешки в
руках редкостного ублюдка и творца самых немыслимых беззаконий последнего
десятилетия. Ведь даже Моус оказался в полной зависимости от него. И не
только финансовой. Мы тут такое узнали! Но эти проблемы ты будешь решать
позже и на спокойную голову. Скажу только в нескольких словах: очень
возможно, что скоро Пиклия обретет нового - достойного и, что самое главное,
законного - правителя.
А пока я прекращаю надоедать тебе своим монологом. Тем более что Алоис
очень сердится на меня за излишнюю болтливость, полагая, что его сведения
намного важней и сообщить их следует безотлагательно. Так что послушай его.
Хоть немного...
Как раз в этот момент я вошел в свой номер и скомандовал капитану
Нирьялу:
- Никого ко мне не пускать! Я хоть немного отдохну!
И, кажется, впервые за время проживания в гостинице не забаррикадировав
дверь, прошел в спальню и расслабленно рухнул на кровать. Алоис, услышавший
мои последние слова, стал возмущаться ворчливым голосом:
- Что значит - не пускать?! Ты хочешь от меня отдохнуть? Значит, старый
и больной негр тебе перестал быть нужен? Правильно Малыш говорит:
благодарности от тебя не дождешься! Страдаешь, рискуешь жизнью, теряешь
последние нервные клетки...
- Может, хватит? - резко перебил я жалобы товарища. Хоть и улыбался при
этом до самых ушей. - Твоих нервных клеток хватит на нас всех и еще целая
тележка останется! Или докладывай по существу, или дай мне хоть раз в жизни
насладиться спокойствием.
- Понял. По существу так по существу. Сразу в таком случае говорю о
главном: твои родители уж спешат в столицу и мечтают с тобой встретиться.
Со мной что-то произошло. Дыхание сперло, в носу защемило и, хоть веки
заморгали с усиленной частотой, из глаз неожиданно брызнули слезы. Крабер я
выронил на кровать и обеими руками принялся растирать щеки, лоб и глаза.
Даже не в силах сообразить, что я ощущаю, думаю и делаю. Хорошо, что меня в
этот момент никто не видел. Разве что Булька. Но мой товарищ риптон затаился
и ни единой мыслью не выказал своего присутствия.
А я все никак не мог успокоиться. Вся моя тяжелая, кровавая и сиротская
жизнь мелькала перед моими глазами, напоминая о самых жутких и трагических
днях. Особенно моего безрадостного детства. Когда я от унижений и
оскорблений мечтал только об одном - умереть и соединиться в ином мире со
своими родителями. Хоть раз увидеть их лица, хоть раз ощутить их ласки,
заботу и несокрушимую защиту. Просто ощутить их прикосновения и застыть от
тепла их тела, материнской или отцовской заботы. Забыть хоть на миг об
окружающей меня злобе, несправедливости и жестокости.
Мир детства такой яркой волной захлестнул мои мысли, что я бесполезно
пытался вытереть слезы, чисто машинально зарываясь в подушку и чувствуя, как
она становится мокрой от соленой и горькой влаги.
Не знаю, сколько времени я провел в каком-то провале. Все вокруг меня
исчезло, остановилось, замерло. Все ушло в мир прошлого, в мир теней и
несбывшихся желаний.
Привели меня в себя выкрики, слабо раздающиеся из лежащего между
складок одеяла крабера. Надрывно пытался меня дозваться не кто иной, как мой
самый близкий, самый дорогой, самый давний друг Гарольд. Может, именно
потому я и пришел в себя, что услышал именно его голос:
- Танти! Ну где же ты?! Что с тобой?!! Отзовись!!!
Дрожащей и мокрой рукой я взял крабер и севшим голосом проворчал:
- Да здесь я. Чего ты кричишь?
- Уф! Ну ты и даешь! - выдохнул Гарольд с явным облегчением. -
Пятнадцать минут мы тебя дозваться не можем!
- Сколько?! - не поверил я.
- Неважно! Но дело в том, что мы тут немного переволновались, и Малыш
рванул к тебе в гостиницу. Минут пять назад. Для выяснения, так сказать,
обстоятельств. Вместе с Николя.
- Это они зря! - заволновался я, вскакивая с кровати и мотая головой,
пытаясь вернуть нормальный образ мышления. - Нам еще рано светиться!
- А что делать! Я предупреждал Алоиса: подготовь человека. А он: Танти
сильный, он только порадуется...
- Конечно, сильный! - подтвердил я, пытаясь вытереть второй рукой опять
неожиданно хлынувшие слезы.
- Только мне не надо хвастаться. - Гарольд говорил с редкой для него
теплотой и проникновенностью. - Уж я - то знаю, что ты не сильный, а...
необычайно сильный человек. И ты даже такую радостную новость воспримешь
соответственно. Скоро мы все к тебе присоединимся и порадуемся вместе. Ну
что замолчал?
- Конечно... обязательно порадуемся...
Ну ничего не мог я с собой поделать. Ничего! Опять меня заклинило. Хотя
Гарольд говорить не переставал, и я ему даже что-то односложно отвечал, но
впоследствии не мог вспомнить из нашего разговора ни слова.
Лишь через какое-то время волевым усилием заставил себя войти в ванную,
отложил крабер в сторону и ополоснул лицо холодной водой. Стало намного
легче, и вернулось полное самообладание. Вполне деловым голосом я проговорил
ждущему товарищу:
- Ладно! Начинаем операцию "Перевоплощение". Тоже выходи из подполья,
но постарайтесь не привлекать постороннего внимания к штаб-квартире.
Потребуй у Хайнека для меня охрану и веди их в мой отель. Я вас подожду.
Свою охрану я отправляю к барону Зелу Аристронгу немедленно. Она здесь
нежелательна.
- Отлично! Жди нас! - обрадовался Гарольд. - Скоро будем!
После этого я вышел в полутемный коридор и там отдал соответствующие
распоряжения Нирьялу. Мой начальник охраны проявил ожидаемую выдержку и
ничем не выказал своего удивления по поводу полученного приказа. Все наши
ребята из личной гвардии барона были построены меньше чем за минуту по
боевой тревоге. И уже через пять минут покинули "Року" и отправились на
космодром. А я тяжело вздохнул, глядя на ставшие родными флаеры через окно
коридора, и вошел в свой номер дожидаться вначале Малыша с Николя, а потом
уже и всех остальных. Оживленно при этом беседуя с Булькой и решая, в какой
именно момент надо будет мне вернуться к естественному облику Тантоитана
Парадорского. Риптон ни единой мыслью не напоминал о моем недавнем
состоянии, проявив истинную деликатность и тактичность. А я постарался
забыть свое совсем немужское поведение и затолкать память о нем в самые
дальние уголки своего сознания.
Общаясь таким образом, я прошел к большому шкафу, расположенному между
салоном и спальней, и принялся выбирать с Булькой соответствующий
предстоящему случаю наряд. Но наши мирные деяния неожиданно прервал боевой
топот возле двери моего номера, а затем и неимоверный по силе удар,
распахнувший ту самую дверь со звуком разорвавшегося снаряда. Если бы за
дверью кто-то стоял, от него бы осталась тонкая лепешка отбивного мяса.
Ворвавшийся вслед за этим в мой номер герцог Лежси, видимо, до сих пор
полагал, что дверь изнутри забаррикадирована, а стучаться он явно не
собирался.
- Ты!..
От злости, бешенства и ярости нежданный гость плевался слюной, а все
его лицо пошло красными пятнами. Похоже, он прибыл сюда бегом, а не как все
люди в наш технический век - на транспорте. Поэтому герцог дал себе минуту
на то, чтобы восстановить дыхание. Вот только ярость его за данную минуту
лишь увеличилась. Я же при этом стоял совершенно спокойно, держа в руках
вешалку с выбранным костюмом, и ждал развития событий. Наконец Мишель
справился с дыханием и стал выкрикивать в мой адрес угрозы и оскорбления:
- Ты сволочь, предатель, мразь! Похититель невинных женщин! Ты
использовал меня в своих грязных делах. И такое поведение смоешь собственной
кровью! Сейчас! Здесь! Тебе конец! Ублюдок!
И с рычанием льва, неумолимостью носорога и скоростью гепарда бросился
на флегматично стоящую жертву. То бишь на меня. В глазах герцога читался
приговор. Одно из двух: либо превратить меня в фарш, либо разорвать в
клочья. Что меня категорически не устраивало. Поэтому в последний миг перед
столкновением я швырнул так кстати пригодившийся мне костюм в лицо
рассвирепевшего Мишеля Лежси и элегантно скользнул в сторону. Могучее тело
просвистело в воздухе и со всей целеустремленностью проломило шкаф, заднюю
стенку и пластиковую переборку между помещениями. Где и застряло на
некоторое время ногами. Вдобавок руки и голову атакующего довольно плотно
окутали несколько видов одежды, до этого висевшей на верхних перекладинах.
Нельзя было без смеха наблюдать, как грузно ворочающийся герцог с
проклятиями, рычанием и зубовным скрежетом выбирался из развороченной мебели
и стряхивал с себя обрывки моей ни в чем не повинной одежды. Но вот он
все-таки выкатился на ровное место, вскочил на ноги, налитыми кровью глазами
сфокусировал на мне взгляд и приготовился к новой атаке. Я же к тому времени
отошел подальше и договаривался с Булькой об очередной "миротворческой"
молнии.
Но тут нас буквально пригвоздили к месту две команды, раздавшиеся со
стороны дверного проема:
- Стоять! Прекратить немедленно!!!
Одновременно скосив глаза, мы увидели не кого иного, как ее высочество
принцессу Патрисию. Я моментально забыл о своем грозном противнике и во все
глаза уставился на свою обожаемую женщину. Она была, как всегда, прекрасна и
неповторима. А форма майора дивизиона придавала венценосной особе лишь
особую притягательность и еще соблазнительнее подчеркивала уникальную
фигурку.
За спиной принцессы маячили ее телохранители вместе с Хайнеком. Но она
им лишь небрежно скомандовала через плечо:
- Оставаться в коридоре!
А сама решительным шагом вошла в номер и встала между нами,
повернувшись лицом к Мишелю Лежси:
- В чем дело?
- Он... этот... подло похитил мою невесту...
- Что с ней? Есть следы насилия, повреждений?
- Нет...
- С ней плохо обращались?
- Да нет...
- Она сделала заявление о похищении?
- Даже не хочет об этом слышать...
- Тогда уходите!
- Ваше высочество! - взмолился герцог. - Но этот подлец должен получить
по заслугам!
- Получит! - пообещала Патрисия, медленно поворачиваясь ко мне. - Но от
меня!
И неожиданно нанесла мне несколько ударов ногами, пытаясь достать меня
в самые болевые места. Но вообще-то это она так подумала, что неожиданно.
Я-то всегда ожидаю подобного! Даже от ее высочества. Поэтому без труда
поставил защитные блоки, немного отходя назад. Но Патрисия на этом не
остановилась. И стало ясно, что она явилась в мой номер с той же яростью и
такими же намерениями, что и драчливый герцог Лежси. Целый град ударов
посыпался на меня с такой скоростью, что мне пришлось и дальше отступать.
Ведь ответить контрнападением мне и в голову не приходило. Так, пятясь, я
приблизился к дверям спальни, лишь краем глаза замечая ехидную и довольную
улыбку потрепанного Мишеля. Ведь со стороны могло показаться, что достается
мне изрядно.
Еще одна серия ударов - и я постыдно бросился убегать в спальню.
Разъяренная Патрисия устремилась за мной, как совсем недавно герцог к
печально почившему шкафу. Вот только там, в спальне, я уже не стал себя
сдерживать. Заскочил за спину моей любимой женщины и с вынужденной грубостью
рванул ее за воротник униформы. Ткань-то была парадная и не имела положенной
прочности, поэтому порвалась в точно рассчитанных местах. Несколько
молниеносных движений - и руки Патрисии оказались связанными за спиной
остатками майорской рубашки, еще через мгновение любимая очутилась подо мной
на кровати, а ее готовые разразиться призывом о помощи уста я запечатал
продолжительным поцелуем. Ну о-о-очень продолжительным! Страстным,
истосковавшимся, ласковым, горячим, нежным... Ну и так далее.
Через двадцать секунд моя прелестная добыча перестала трепыхаться,
расслабилась и закрыла глаза от удовольствия. А еще через двадцать секунд
из-под ее век заструились блестящие капли слезинок.
Минуты через две раздалось деликатное покашливание, и голос из салона
осторожно спросил:
- Ваше высочество? С вами все в порядке?
Не открывая глаз, Патрисия скомандовала:
- Лежси! Закройте входную дверь со стороны коридора! И там ждите моих
дальнейших распоряжений вместе со всеми!
Когда до нас донесся звук закрывшейся двери, она обратилась ко мне:
- Я хочу тебя видеть... настоящего!
- Тогда не открывай глаза.
Уже во время этой моей фразы Булька стал поспешно убирать свою плоть с
моего тела и очень скоро собрался розовым колобком на краю кровати, а затем
и вообще куда-то укатился. Вот бы все были такими деликатными! А я вновь
наградил сам себя еще более продолжительным поцелуем. И лишь затем
великодушно разрешил:
- Можешь смотреть.
Блестящие от слез глаза Патрисии распахнулись, и она недоверчивым
взглядом стала осматривать каждую деталь моего лица. Явно сверяя со своей
памятью. И лишь затем попыталась улыбнуться:
- Может, ты меня все-таки развяжешь?
- Очередные побои я не вынесу! - пожаловался я.
- Глупый, я же тебя обнять хочу! Или ты думаешь, я по тебе не
соскучилась за пятьсот девяносто два дня?
- Всего лишь?! - пробормотал я, счастливо улыбаясь и торопливо
освобождая такое родное тело от импровизированных пут. - А мне показалось,
что прошла целая вечность...
МА-АЛЕНЬКИЙ ЭПИЛОГ
Вот и все. Вернее - не все. Потом еще были свадьбы. Потом опять
некоторые приключения, которые пришлось пережить в тайне от законной
супруги. Потому что если бы она про них узнала...
Но ведь это уже совсем другая история. Может, о ней расскажут мои дети?
А может, и внуки...
Поживем - увидим. Вернее, почитаем!
Новинки >> Русской фантастики (по файлам) | Форумов | Фэндома | Книг