Русская фантастика / Книжная полка WIN | KOI | DOS | LAT
Предыдущая                         Части                         Следующая
публикацией этих фотоснимков Земли. Может быть и так... Действительно,  одно
дело - вести академический спор на тему, есть ли жизнь на других планетах, и
совсем другое - воочию убедиться:  да,  в  пределах  Солнечной  системы  мы,
вероятнее всего, одни. А значит, и ответственность за сохранение жизни у нас
не только "земная" - солнечная.
     Одно это, вероятно, оправдывает все  жертвы  и  лишения,  все  огромные
духовные и материальные "затраты  на  космос",  все  те  непростые  вопросы,
которые он уже обрушил и, несомненно, обрушит  на  нашу  голову  в  будущем.
Можно скрупулезно подсчитывать расходы,  но  давайте  задумаемся:  разве  не
стоит всех этих вложенных сил и денег простое осознание - отныне и навсегда,
всеми без исключения, накрепко - осознание того, что Земля-то у нас одна?..


                                 [Image004]


                             Путешествие второе
                              "ОДНА ЗЕМЛЯ..."

     Еженедельник  "Паблишерс  Уикли"   считается   законодателем   мод   на
американском книжном рынке, И тот факт, что несколько месяцев подряд  список
бестселлеров  в  журнале  возглавлял  роман  новичка,  не  мог  не  привлечь
внимания. Автора звали Майкл Крайтон, а роман назывался "Штамм  "Андромеда".
Шел 1969 год. Издательство "Кнопф" не снабдило книгу никакими указаниями  на
ее  жанровую  принадлежность,  однако  по  краткому  пересказу  на  отвороте
супер-обложки можно было заключить, что речь шла о научной фантастике.
     Жанр  этот  в  США  -  один  из  самых  популярных.  Но   чтобы   роман
фантаста-дебютанта  столь  долго  лидировал   в   общем   списке,   оттеснив
традиционную   прозу,   мемуары   знаменитостей,    поваренные    книги    и
сексуально-сенсационную "клубничку" (а подобные книги  и  становятся  обычно
бестселлерами) - такого еще не бывало,
     Если подумать, ничем особенным роман не выделялся. Язык по-журналистски
лаконичен, автор безусловно интеллигентен и хорошо осведомлен в вопросах,  о
которых пишет, динамичный сюжет да искусно поддерживаемое напряжение.  Более
никакими откровениями  книга  не  отмечена.  На  какой  же  струнке  в  душе
массового  читателя  сыграл  Крайтон,  чем  смог  так  заворожить?   Полетом
фантазии, невероятными приключениями, сюжетной интригой?
     Или, может быть, темой (темой была экология)? Но в том  же  году  вышел
роман  Урсулы  Ле  Гуин  "Левая  рука  Тьмы",  поднявший  тему  экологии  на
недосягаемую для Крайтона художественную и философскую высоту. И уже гремела
слава появившейся четырьмя годами раньше эпопеи  Фрэнка  Херберта  "Дюна"  -
самой,  вероятно,  знаменитой  книги  такого  рода,   прозванной   критиками
"пособием по экологии". Об этих произведениях говорят и сейчас, в  то  время
как роман Крайтона постигла обычная участь бестселлера: быстрый успех,  спад
и в перспективе - забвение.
     И все-таки, в 1969 году триумфатором  стал  Крайтон  -  если,  конечно,
измерять успех одной лишь  мерой  читательской  популярности.  Только  после
"Штамма "Андромеда" (да еще, пожалуй, вышедшего в том же году романа  "Бойня
номер пять" Курта Воннегута)  американский  книжный  мир  и  респектабельная
критика с немалым удивлением  открыли  для  себя  фантастику  -  литературу,
которая долгое время пребывала в изоляции, представляя  интерес  только  для
фанатиков-энтузиастов. В чем же секрет "феномена Крайтона"?
     Объяснение пришло позже, когда повалила волна  откровенно  коммерческих
подделок "под Крайтона".  Оказывается,  успехом  книга  была  обязана  столь
неприметной прежде в научной фантастике составляющей  -  актуальности.  Даже
можно употребить слово: сегодняшности. Странное достоинство для  "литературы
о будущем", верно? Однако то, о чем  поведал  читателю  Крайтон,  иначе  чем
предвосхищением настоящего не назовешь.
     Давайте разберемся. Спутник,  запущенный  по  сверхсекретной  программе
Пентагона (поиск эффективных,  средств  ведения  бактериологической  войны),
занес на Землю невидимую глазу смерть, первыми жертвами которой стали ничего
не подозревавшие американцы. Это - фантазии  Крайтона.  А  через  год  после
выхода   романа   в   свет   четыре    сотни    бетонных    контейнеров    с
нервно-паралитическим газом были затоплены недалеко от  берегов  Флориды.  И
как знать, не происходит ли утечка газообразной смерти  в  океан,  омывающий
берега трех  густонаселенных  континентов...  Это  уже  из  газет.  Если  же
вспомнить, что автор романа отнес описываемые события в  1967  (!)  год,  то
задача определения жанра книги становится и вовсе неразрешимой.
     И все-таки читающей публике и критике с самого начала  было  ясно,  что
они имеют  дело  с  романом  научно-фантастическим.  Все  говорило  за  это:
отдельные детали, общий настрой, сама постановка проблемы да и  непогрешимая
в таких случаях читательская интуиция.
     Конечно, "Штамм "Андромеда" - это  научная  фантастика.  Если  говорить
точнее,  Крайтон  дал  хрестоматийный  пример   "романа   об   экологической
катастрофе".  "Экологическая  катастрофа".   Эти-то   магические   слова   и
обеспечили успех.
     Перед  Крайтоном  не  стояла  задача   достичь   каких-то   философских
обобщений,  не  углублялся  автор  и   в   нюансы   психологии;   он   писал
роман-проблему, роман-идею. Сколько  упреков,  в  большинстве  справедливых,
получила такая вот "литература идей" от критиков, напрочь  отказавших  ей  в
праве называться художественной! Однако в наши дни все заметно  усложнилось,
и противопоставление "литературы идей" традиционной "литературе людей" может
завести в тупик даже самого искушенного критика. Вот, например, героиня этой
главы - экология.
     Художественная литература всегда занималась человеком, и ее  материи  -
психологические переживания, чувства и эмоции индивидуума - разумеется, были
тесно увязаны с окружающим миром  природы.  До  поры  до  времени  этот  мир
казался неизменным и вечным -  чем  не  "фон",  на  котором  можно  было  бы
разыгрывать человеческие драмы! И вдруг все зашевелилось, пришло в  движение
а потом и вовсе сорвалось с цепи. По замечанию французского ученого  Филиппа
Сен-Марка, автора книги "Социализация природы", "тоску сегодня вызывает, как
правило, не метафизическая грусть, а плохое санитарное состояние  физической
среды" (ученый имел в виду фатальное  воздействие  искореженной  природы  на
организм и психику человека)... Разумеется,  все  богатство  духовного  мира
человека не следует сводить только к темпам выделения адреналина в кровь. Но
задуматься над тем, как мыслившееся неподвижным пришло в движение,  а  "фон"
порой превращается в "действующее лицо", стоит.
     Никто не утверждает, что психологическая литература  выходит  из  моды:
по-прежнему огромные массы читателей сопереживают книгам, в которых ставится
проблема проблем, не решенная и в принципе не  решаемая:  Он,  Она  и  Некто
третий. Но выясняется, что в  наш  век  переживаниями  только  такого  плана
духовно сыт не будешь, и  современника  столь  же  остро  волнуют  конфликты
совсем иного порядка.
     Например, чем не напряженнейший, полный  драматизма  и  психологических
коллизий конфликт: человечество против природы. Не герой,  не  индивидуум  -
все человечество. Ясно, что при художественной  обрисовке  такого  конфликта
многим придется пожертвовать, а кое-что пока еще не по силам  художественной
литературе - надо искать, думать, пробовать что-то  новое.  Очевидно,  слава
Крайтона не переживет и нескольких десятков лет, не говоря уж  о  какой-либо
конкуренции Эсхилу  и  Шекспиру.  И  может  быть,  стоило  бы  (это  не  раз
предлагали   критики)   рассматривать   "экологическую    фантастику"    как
разновидность научно-художественной, публицистической - какой угодно  другой
литературы, но только не художественной?
     Может быть... Но что же делать романистам, если экологическая  проблема
есть. А раньше ее не было. И сейчас это не столько научная проблема, сколько
нравственная, философская, психологическая, - относящаяся, в  том  числе,  к
каждому из нас. Отдаем мы себе в этом отчет или нет, но  и  от  нее  зависят
наши мысли и чувства, и она участвует в  формировании  наших  представлений,
нашего духовного мира. Как же художественная литература  может  пройти  мимо
ТАКОГО!
     Конфликт двух природ человеческого окружения  -  исконной  и  "второй",
технологической - во времена Эсхила никому не грезился даже в фантазиях.  От
литературы же неразумно требовать отражения того, чего  не  существует  и  в
потенции. В наши дни экологическая проблема - увы, одна  из  существеннейших
граней реальности. Не удивительно, что не только журналисты и публицисты, но
и писатели пытались в меру своих возможностей отразить эту самую грань.
     Вот почему интересен феномен экологической фантастики, вот почему книги
на эту тему раскупаются в миллионах экземпляров.
     Другое дело - место "Штамма "Андромеды"  в  самой  же  системе  отсчета
научно-фантастической литературы. Тут уже возникают вопросы  иного  порядка.
Предугадали ли писатели-фантасты экологический кризис, забили ли  вовремя  в
набат?
     А существовала ли вообще такая тема в фантастике?

            1. КОГДА ОКРУЖАЮЩАЯ СРЕДА БЫЛА ПРОСТО "ПРИРОДОЙ"...

 Настанет день, когда деревья будут из металла, луга - из войлока, а морские
                      побережья - из металлических опилок!.. Это "прогресс".
                                                                   Жюль Верн
     Отражала ли мировая литература связь человека, его внутреннего  мира  и
психологии с окружающим миром природы? Странный вопрос.
     Стоило только вспыхнуть искре разума на Земле, как  первыми  картинами,
которые фиксировал  мозг  каждого  новорожденного  представителя  рода  homo
sapiens, были синее небо да масса  растительной  и  животной  жизни  вокруг.
Природа означала все: солнце, воздух, воду, пищу, крышу над  головой,  тепло
очага... О связи человека и природы думали и авторы  древности,  и  писатели
недалекого прошлого. И на какой  отрезок  истории  литературы  мы  ни  кинем
взгляд, всюду - от "Эпоса о Гильгамеше" до романов Фолкнера - увидим даже не
описание - преломление природы в человеке. И человека в ней.
     Однако долгое время природу считали чем-то неизменным, неподвластным ни
времени, ни воле человека; вопрос о том, может ли человек  существовать  без
привычного природного окружения и насколько оно само устойчиво по  отношению
к  "созидательной"  деятельности  нового  хозяина  Земли,  как  правило,  не
ставился.
     Как правило... Давайте же  отправимся  в  наше  второе  путешествие  на
машине времени и попытаемся разыскать в прошлом все исключения, те отдельные
ручейки, которые в XX веке дали рождение особой литературе  -  экологической
фантастике.
     Нельзя сказать, что затянувшееся утро человечества  представляло  собой
одну  безоблачную   идиллию   на   лоне   природы.   Случались   наводнения,
землетрясения, нашествия болезней, неурожаи, донимали и крупные  хищники,  и
крохотные насекомые.
     Но катаклизмы проходили, старательно  записывались  в  летописи,  и  за
долгие века лишь у считанных авторов появилась мысль  обобщить,  представить
себе стихийную катастрофу  глобально.  Хотя  для  мечтающих  о  коммерческом
успехе нет занятия благодарнее, чем  пугать  уютно  устроившегося  с  книгой
впечатлительного читателя ужасами катастроф, которые когда  еще  и  где  еще
произойдут!
     Уже в "Эпосе о Гильгамеше" описан вселенский потоп.  Подобными  сценами
полны и библейские "Откровения Иоанна Богослова", более известные также  как
Апокалипсис; эту книгу читали и перечитывали миллионы  людей  на  протяжении
столетий.
     И все-таки самостоятельный жанр "литературы о  катастрофах"  (пока  еще
стихийных)  возник  сравнительно  недавно.  В  1825  году  из-под  пера  уже
популярной  английской  писательницы  Мэри  Шелли  вышел  роман   "Последний
человек",  повествующий  о  гибели   человечества,   пораженного   эпидемией
неведомой  болезни.  Популярностью  роман  пользовался   не   меньшей,   чем
знаменитый "Франкенштейн" (об этой книге расскажем позже), но начинание было
поддержано соотечественниками Шелли лишь спустя полвека.
     Почему новый жанр расцвел именно в английской литературе?  Причин  было
несколько: тут и своеобразная реакция на руссоистскую утопию,  пришедшую  из
Франции, и отражение подлинной катастрофы в мировоззрении чопорных британцев
конца XIX века (восстания в колониях,  первые  намеки  на  грядущий  распад,
казалось бы, вечной империи).  Отдельные  романы  о  глобальных  катастрофах
выходили  в  Германии,  Франции,  России  и  других  странах15,   но   стоит
перечислить имена столпов английской фантастики, отдавших за  последние  сто
лет дань теме, - Герберт Уэллс,  Артур  Конан  Дойль,  Олаф  Стэплдон,  Джон
Уиндэм, Джон Кристофер, Брайн Олдисс и Джеймс Баллард, как станет ясно:  для
писателей-англичан это не просто мода.
     Уже к началу XX века вышли десятки романов, в которых авторы обрушивали
на  головы  читателей  все  мыслимые   природные   напасти:   землетрясения,
наводнения, болезни, неурожаи - даже падение на Землю ее природного спутника
и встреча с кометой.
     А вот один существенный момент писатели-фантасты той поры недосмотрели.
Возможность природной трагедии, разыгранной по  сценарию  человека.  Точнее,
человечества.
     Почему эта потенциальная  возможность  не  привлекла  внимания  акторов
традиционной реалистической прозы, сообразить  нетрудно:  потому  что  такое
никогда  не  было  реализовано  в  действительности.  К  тому  же  трудность
заключалась  как  раз  в  этом  самом  аморфном  "человечестве   вообще"   -
действительно, что за непонятный герой, как с ним прикажете работать?
     Бытовала и такая версия: тема, мол, непривлекательна для художественной
литературы из-за отсутствия виновника-индивида. "Эдип своим греховным браком
и убийством отца осквернил Фивы, но кто  виноват  в  засорении16  Нью-Йорка?
Гниль  датского  королевства  взялся  излечить  Гамлет,   но   кто   понесет
ответственность за гниющий мусор на улицах Чикаго?" - писал  в  своей  книге
"Комедия выживания" (1973) канадский литературовед Джозеф Микер.
     Итак, традиционную прозу явно смущал такой необычный, в  полном  смысле
слова уникальный, герой (или злодей, что все равно), как человечество. Ну, а
фантасты?  Им-то,  казалось  бы,  не  привыкать  иметь  дело   с   подобными
"персонажами".
     Увы, в массе своей прозевали проблему и фантасты; насколько блестящ был
космический штурм этой литературы, настолько же бледно выглядят ее успехи  в
освоении экологической темы.
     Нельзя сказать, что до середины нашего столетия таких  произведений  не
было вообще - первые ростки тревоги появились веком  раньше,  бок  о  бок  с
нарождавшимся техническим прогрессом. Однако мало  кто  заметил  эти  первые
сигналы, да и редкими были они...
     Возникает вопрос: а не рано ли было бить в колокола?
     Оказывается, самое время. В прошлом веке уже знали  такие  непреходящие
"достопримечательности" крупного города, как грязь на  улицах  и  неподвижно
висящий над крышами смог.  Засорение  воздуха  промышленными  отходами  даже
определило своеобразие заселения Лондона: преобладавшие в этих местах  ветры
из года в год гнали смог в восточном направлении, отчего сливки  лондонского
общества непременно селились на западной  окраине.  Но  к  ядовитому  туману
привыкли, а что касается городской грязи,  то  в  английской  реалистической
литературе прошлого века уповали-то как раз на прогресс!
     О катастрофе говорить было рано, но первые тревожные  сигналы  слышащие
да услышали бы. Если даже у такого восторженного певца прогресса,  как  Жюль
Верн, и то вырвалась фраза, вынесенная в эпиграф, то его более  скептические
современники просто обязаны  были  увидеть!  Фраза,  может  быть,  сорвалась
случайно, биографы Жюля Верна предпочитают о ней не вспоминать, так как  она
явно не "ложится" в образ восторженного певца техники, но она  есть.  И  для
характеристики момента ценнее десятка других.
     В этом вопросе фантастам отказала их всегдашняя прозорливость.  Лишь  в
единичных произведениях  промелькнула  наша  героиня  -  тема  экологической
катастрофы, именно промелькнула - как  яркое  лицо,  подмеченное  в  уличной
сутолоке.  Задержаться,  присмотреться  писателям-фантастам  было   недосуг:
надвигалось величественное будущее, несущее с  собой  неисчислимые  блага  и
опасности; в той же английской фантастике уже  появились  характерные  маски
Виктора Франкенштейна, Джекила-Хайда, доктора Моро...
     Лишь  на  мгновение  взгляд  выхватил  из  толпы  лицо  незнакомки.  Но
запомнилось.
     ...Подписчики  старейшей  британской  газеты  "Таймс"  были,  очевидно,
немало удивлены, раскрыв один из январских номеров за 1862  год.  Цифры  под
заголовком - © 55567, 1962 год - трудно  было  отнести  за  счет  оплошности
корректоров:  опубликованные  в  газете  материалы  были  один  фантастичнее
другого. Шуточный выпуск "Таймс" отражал один день  будущего:  Англия  через
сто  лет,  мир  удивительных  механизмов,  шокирующих  мод   и   интригующих
политических новостей! И среди всей  этой  фантастики  затерялась  крохотная
заметка, в которой сообщалось, что Темза наконец-то  очищена.  Наконец-то  -
это в 1962 году... Итак, не столь юна наша героиня, как могло показаться  на
первый взгляд.
     В утопии Мэри Гриффит "Через триста лет"  (1836)  автора  нисколько  не
беспокоит  засорение  воздуха  в  Лондоне  будущего.  Писательница,  видимо,
считает смог одной из истинно британских традиций и не видит  нужды  от  нее

Предыдущая Части Следующая


Купить фантастическую книгу тем, кто живет за границей.
(США, Европа $3 за первую и 0.5$ за последующие книги.)
Всего в магазине - более 7500 книг.

Русская фантастика >> Книжная полка | Премии | Новости (Oldnews Курьер) | Писатели | Фэндом | Голосования | Календарь | Ссылки | Фотографии | Форумы | Рисунки | Интервью | XIX | Журналы => Если | Звездная Дорога | Книжное обозрение Конференции => Интерпресскон (Премия) | Звездный мост | Странник

Новинки >> Русской фантастики (по файлам) | Форумов | Фэндома | Книг