- Утром.
- Где?
- По месту жительства.
- Имена?
- Вот список. - Мужчина в майке протянул листок, который Чара
внимательно просмотрел и сунул во внутренний карман.
- Я разберусь, - сказал он.
- Дерьмо в ноздре! - восхищенно пробормотала Ракш. - Когда же они
успели договориться?
Я удивленно скосил на нее глаза, и тут до меня дошло. До этой минуты
Чара не знал о случившемся. И тем не менее он не спросил, за что арестовали
перечисленных в списке.
- Хорошо. - Мужчина в майке сделал кистью рубящий жест, означающий
исчерпанность темы. - Но это еще не все. Мы продолжаем ждать, когда наши
ряды пополнятся лучшими людьми государства.
Сказав это, он откинулся на спинку стула, пристально уставившись на
Чару. И тут я наконец увидел его лицо. Увидел и поражение замер.
Это был тот самый оратор из парка, который полтора часа назад
вдохновлял сидящих там на помостах чистильщиков. Ракш знала, куда меня
вела. Здесь, в этой комнате, ставшей на время местом пересечения основных
политических сил, творилась сейчас судьба страны.
Я вдруг почувствовал себя безумно усталым. То, что происходило внизу
подо мной, несло в себе потенциал огромной разрушительной силы. Чтобы хоть
немного взбодриться, я улыбнулся, но улыбка вышла невеселой. Чара,
наверное, искренне считал, что, если возвращать всех заблудших овец в
стадо, оно никогда не свалится с обрыва. Это была распространенная ошибка.
Насколько я знал, ни одна цивилизация не избежала ее периодического
воспроизводства
- Я полагаю, это пока преждевременно, - рассудительно произнес
Чара. - Два потока могут оросить больше земель. Тем более что там, где руль
держит уверенная рука, не следует лезть с советами к рулевому.
- Это справедливое замечание, - сказал чистильщик. - Мы думали об
этом. Но, кроме рулевого, на судне должен быть впередсмотрящий.
Некоторое время Чара безмолвно глядел на чистильщика. Потом
зашевелился и медленно встал
- Встреча была очень интересной, - заявил он. - Считаю, есть смысл
встретиться снова. Возможно, к тому времени многое прояснится.
- Хочется надеяться, что судьба сбережет всех верных хранителей
Восстановления, - высказал пожелание чистильщик.
Я уловил в его интонации наглую нотку, но Чара, похоже, не заметил ее.
Во всяком случае, он не обиделся.
- Ну конечно, - улыбнувшись, согласился он. - Кто-то же должен
поддерживать массовый энтузиазм.
- Хорошо. - Чистильщик ритуально взмахнул рукой. - Следующий раз - как
обычно?
- Да. И максимум осторожности.
- Что-нибудь случилось? - Лицо чистильщика сделалось встревоженным, на
щеках проступили синие пятна.
- Пока нет.
- Но есть информация?
В глазах Чары появилось странное выражение.
- Информация есть всегда, - бесстрастно сообщил он. - Но волноваться
не стоит. Пока мы стоим на холме, мы следим за процессом.
Я почувствовал пальцы Ракш на предплечье и обернулся.
- Нам пора. - Ракш уже отворила дверь.
Я с сожалением глянул последний раз в глазок и, встав, двинулся за
ней.
Увиденное мной было настолько значительным, что требовалось время,
чтобы это осмыслить. Я почти не сомневался, что Чара, заинтересовавшись
мной, поручил своим людям укатать и допросить Оклахому. Вполне возможно
также, что двадцать погибших солдат - часть придуманной им же "страшилки",
призванной сплотить народ перед лицом несчастий. Хуже - если эта утка была
запущена с целью дискредитировать Принцепса. И совсем плохо, если в ее
распространении участвовали "чистильщики".
Именно здесь начиналась для меня область загадочного. Хитросплетение
интриг и поступков, как всегда, выражало отчаянную борьбу интересов разных
влиятельных групп. Для тех, кто ее понимал, все было, наверное, очевидно.
Беда в том, что я сроду не интересовался, прикладной политологией и
экономикой. Поэтому распутать весь клубок мне было явно не под силу. Как
никогда я чувствовал сейчас острую нужду в Амалазунте. Однако Амалазунта
вот уже две недели охотилась где-то в районе Веги, и дотянуться до нее было
невозможно.
- Мне показалось, тебе не нравится происходящее у скавра, - осторожно
заметил я. - А что думают другие ветви?
- Мы редко расходимся в главном, - буркнула Ракш и, как мне
показалось, ускорила шаг. Однако я не отставал.
- Я понимаю твой интерес, - говорил я, держа Ракш под руку и стараясь
не наступить в темноте на край ее накидки. - Но ведь "чистильщики" быстро
накапливают силу. Ты не боишься, что они возьмут власть? Смотри, Ракш, мало
никому не покажется.
То, что я услышал в ответ, буквально сразило меня.
- Это полезно для Восстановления, - убежденно сказала Ракш. И,
подумав, добавила: - Мне нравятся люди, которые знают, чего хотят.
Я прощался с ней в атрии. Мы долго стояли в обнимку, слушая, как
свистит между колонн ветер, покалывающий наши щиколотки влажным песком.
- Я бы хотела увидеть тебя еще много раз, - сказала Ракш
отстранившись.
Когда-то это была очень веская формула, означающая предложение стать
постоянным партнером и даже отцом детей. В последнее время она утратила
свой обязательный смысл, но все равно при ее употреблении подразумевалось
нечто большее, чем переплетение двух тел.
Я не ожидал этого и немного замешкался, подбирая слова. Вспыхнув, Ракш
резко высвободилась из моих объятий. Я понял, что еще секунда - и она
уйдет, причем уйдет навсегда. И тем не менее я молчал. Молчал вопреки
здравому смыслу, своим желаниям и сгущающемуся раздражению Ракш. Молчал,
ужасаясь собственному молчанию, и отвратительное чувство вины заполняло мне
грудь. Что я мог предложить ей сегодня? Неврастению, меланхолию и суицидный
синдром? Еще год назад ей было бы безумно интересно со мной. В то время я
верил в свою удачу, и мне очень нравился вкус опасности. Если бы мне
пришлось тогда осесть на Керсте, мы составили бы отличный тандем. По
крайней мере на пару лет.
- Зачем я тебе? - сказал я устало. - Посмотри, я кончился. Старого
Теры нет, осталась одна оболочка. Этот осколок меня доконал.
- Прекрати. - Ракш сделала шаг вперед и, совсем по-земному взяв за
плечи, пристально посмотрела мне в глаза. - Ты - настоящий. Я знаю мужчин.
Ты - камень. Что бы ты там про себя ни говорил, я хочу, чтоб эта встреча
была не последней Не отвечай мне сейчас, - добавила она торопливо, - уходи,
куда тебе надо. Но когда бы ты ни вернулся, я вспомню свои слова.
Расстроенный, я возвращался в гостиницу, не понимая, зачем я,
собственно, туда иду. Только что передо мной открылась дверь, за которой
светило солнце, звенел смех и архангелы с золотыми трубами возвещали вечную
юность для всех, кто переступил порог. Мир этот был близок, но, чтобы
попасть туда, я должен был убежать от самого себя. А от самого себя никто
еще никогда не убегал.
Стараясь собраться с мыслями, я присел на берегу маленького пруда
посреди парка, с тихой грустью глядя на скользящих по воде бегунов. Время
близилось к вечеру, но туман еще не лег, и в теплом, наполненном влажными
полутонами воздухе все окружавшее меня выглядело особенно трогательным,
полным невысказанных желаний и несбывшихся надежд.
Мне вдруг отчаянно захотелось хереса. Здесь, на берегу пруда,
следовало пить именно херес, с его сильным и вяжущим вкусом, заставляющим
вспомнить о пройденных дорогах и обжигавших когда-то страстях. Мне
подумалось, что я должен быть благодарен воспоминаниям, пусть даже горьким,
но так или иначе связывающим меня с миром живых. В настоящем у меня не было
ничего: ни веры, ни долга, ни желания уцелеть. Я снова тонул, не понимая,
за что еще можно уцепиться. Сначала я думал, меня спасет дело, но я ошибся.
Теперь выяснилось, что я не нуждаюсь и в любви. Черная волна отчаяния снова
накатила на меня, и я согнулся, зажмурив от сумасшедшей тоски глаза,
судорожно поднеся ладони к лицу.
Потом меня немного отпустило, и я устыдился своей слабости.
- Подбери губы, - сказал я себе. - Что это ты раскис? Через пару часов
ты должен быть у Таш. Вспомни, ты еще утром безумно хотел ее. Держись!
Поддай в шлем кислорода! Возьми себя в руки, патруль, - бывало и хуже.
Продолжая склеивать себя из кусочков, я медленно добрел до гостиницы.
Еще в холле я услышал громкие голоса и шум возни, доносившиеся из спальни
Оклахомы. Дверь в спальню была, как всегда, открыта, и, проходя мимо, я
увидел на кровати нечто, напоминающее скульптурную композицию. Оклахома и
невысокая стройная брюнетка с разноцветными лентами на ногах, радостно
хохоча, поддерживали с боков еще одну девушку, стоящую между ними на
голове. Четвертый участник группы, поднявшись на цыпочки, безуспешно
пытался задвинуть член в неудобно расположенное влагалище. Заметив меня,
брюнетка кокетливо изогнула спину, выпятив зад с вытатуированной на нем
мордой лоя - эмблемой школы, где она училась.
Я чувствовал, что, если наш вечер с Таш начнется с этого зрелища, все
будет безнадежно испорчено. Однако как хозяин гостиницы я не имел права им
мешать. Единственное, что мне оставалось, так это надеяться, что через пару
часов они либо устанут и заснут, либо выметутся куда-нибудь на поиски новых
приключений.
"Интересно было бы узнать, - думал я, идя по коридору к своему
кабинету, - что вообще рассказал Оклахома людям Чары? Главного он, конечно,
из-за блока сказать не мог. Но мелочи, как та, например, что я ни с кем не
сплю, он уж, наверное, обсосал вволю".
Проходя мимо Зеленого будуара, я не выдержал и открыл дверь. Клоуна на
кровати уже не было, как не было и грязных простыней. Наверное, очнувшись,
он почувствовал себя лучше и смог уйти, а грязные простыни утащили
уборщики. Я мысленно пожелал ему удачи и, не торопясь, отправился к себе.
Мое донесение Давантари все еще ждало своего часа в компьютере. До
того как уйти к Таш, я должен был дополнить его новой информацией. Когда я
садился за пульт, меня переполняло горделивое желание побыстрее сообщить в
констабуларий о раскрытой интриге. Однако, закончив описание встречи Чары с
чистильщиком, я вдруг осознал, что сегодняшние мои дела точно соответствуют
статье о вмешательстве в дела неприсоединенной планеты.
Сговор между государственным деятелем и одним из лидеров странной
организации, напоминающей то ли политическую партию, то ли монашеский
орден, не относился к проблемам ойкумены. Конечно, им было что скрывать, но
меня это не должно было касаться. Пока я не доказал связь хотя бы одного из
них с роем, я не имел права противодействовать их планам.
Я сидел в кресле, пытаясь осмыслить ситуацию, но мысли мои не
двигались, зависнув, словно маломощные баржи в плотной атмосфере гиганта.
Единственное, что я ощущал, - это разочарование по поводу того, что дело,
которое я считал минутным, вдруг выросло в крупное препятствие на пути к
встрече с Таш. Чтобы встряхнуться и призвать себя к порядку, я просто
нагнулся набок и вывалился из кресла, а потом, поднявшись с четверенек,
стал бесцельно бродить по комнате.
"Что с того, что они начали первыми? - сказал я себе. - Ты сам
спровоцировал их. Твои возможности неизвестны, уже поэтому ты опасен. Пусть
Чара пытался растрясти Оклахому. Он в своем праве, на своей планете и в
нынешней должности просто обязан проявлять к тебе интерес. А ты, между
прочим, здесь гость, и гость незваный. Единственное, что ты сейчас можешь,
это собирать информацию. А вот действовать ты не имеешь права. Иначе
попадешь под суд".
Рассуждая так, я уже точно знал, что отсидеться мне все равно не
удастся. Еще утром я сделал свой выбор и стал тем самым на индивидуальную
тропу войны. Поступить иначе я просто не мог. Я всегда ненавидел фанатиков,
даже таких, которые фанатично служили науке. За свою жизнь я повидал их
немало и успел убедиться, что фанатики способны ради Достижения своих целей
на любые, самые решительные действия. А совершая решительные действия,
трудно избегать жестокости и рисковать только своей головой. Земная мораль
многое прощала фанатикам в случае их победы. Но для меня фанатики
однозначно олицетворяли зло.
Я вдруг вспомнил прерывающийся голос клоуна, испачканные в крови
простыни, неприветливые лица чистильщиков на поляне и содрогнулся, ощутив,
как растекается по телу липкая смесь брезгливости и страха. Холод,
выстудивший мне спину, очень напоминал чувство, охватывающее сидящего на
земле человека при виде тарантула. Подчиняясь безотчетному импульсу, я
протянул руку и безвозвратно уничтожил только что написанный текст. Я
сознавал всю меру своей ответственности, но даже не думал о возможном
наказании. В конце концов последние три года, с тех самых пор, как получил
право, занимать капитанскую подвеску, я только и знал, что подставлял
плечи. Гораздо больше меня беспокоило другое. Недостаточно глубоко
проникнув в ситуацию, я мог по недомыслию искорежить судьбу целой страны.
Поставив передачу на автомат, я решил уже было идти к Таш, но вдруг
вспомнил, что больше недели не занимался волосами. У жителей Керста они
росли только на голове, и землянам приходилось регулярно втирать по всему
телу депилятор. Именно поэтому я убрал из душа большое зеркало. Без волос я
напоминал себе лягушку, а больше всего меня раздражал безволосый пах.
Я стоял под стационарным феном, когда раздался сигнал алярма. Это
означало, что в гостиницу вошел кто-то незнакомый. Распахнув дверь в
комнату с контроллером, я увидел высветившийся на мониторе холл, посреди
которого топтались маленький мальчик и невыразительная на вид женщина
средних лет.
Женщина была настолько некрасива, что просто не могла иметь никакого
отношения к Оклахоме. Не досохнув, я занулил фен и бросился, затягивая на
ходу пояс, к выходу.
- Серьезный рик, - похоже было, что она получила неплохое
образование, - конечно же, вносит свой труд в Восстановление?
- И немалый, - вежливо согласился я.
- Мы, пять семей тех, кто погиб на войне, решили восстановить
разрушенную деревню Саши.
- Это благородный замысел.
Я все еще не понимал, чего она хочет. Ясно было только, что не денег.
На Керсте пока что никто не просил подаяния.
- Поля вокруг деревни раньше обрабатывали семнадцать взрослых людей.
Я молчал, ожидая продолжения.
- Нас же всего шестеро, и у нас нет ни одного мужчины.
- А... - До меня наконец начало доходить. - Вам нужен мужчина.
- Да, серьезный рик. И мы предлагаем нашему мужчине две трети денег из
того, что останется после покупки еды и одежды. А кроме того, все то, что
мы сможем сделать для него бесплатно.
"Удивительно лестное предложение, - саркастично подумал я. - Особенно
если все остальные так же хороши, как ты".
- Не могу, - сказал я вслух, сразу обозначая свою позицию, чтобы не
быть неверно истолкованным. - Дело в том, что я - член Административного
совета и не могу надолго уезжать из города.
- Тогда, - она вдруг отвлеклась от основной темы, - может быть, я
смогу оставить здесь на время моего ребенка?
Я ошеломленно уставился на нее.
Оставить своего ребенка!
Я так растерялся, что даже не сразу нашел ответ.
- Это большое доверие, - сказал я вежливо. - Но только как же я возьму
мальчика, если меня порой сутками не бывает дома?
Я вдруг подумал, что она выполняет задание Чары или роя, но тут же
отбросил эту мысль. При отсутствии радиосвязи трехлетний мальчик вряд ли
мог собрать и передать серьезную информацию о гостинице.
- А между тем, - продолжала женщина, - наступает сухой сезон. Нам надо
торопиться.
Я почувствовал, как мое лицо привычно складывается в выражение
сочувствия и желания участвовать в решении ее проблем.
- Не исключено, что я встречу подходящего человека, - предположил я. -
И если бы у меня был адрес, куда его направить...
Женщина с сомнением покачала головой, но тем не менее выудила из шорт
маленький грязноватый листок и стала писать,
- Может ли так быть, - спросила она, не отрываясь от бумажки, - что
член Административного совета живет не в правительственном квартале?
- Может, - убежденно сказал я. - У каждого свой дракон.
Видимо, этот ответ показался женщине удовлетворительным.
Новинки >> Русской фантастики (по файлам) | Форумов | Фэндома | Книг